Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 22)
Савинов захлопал глазами, еще не понимая, куда клонит майор.
— Ну… как какие… Черные волосы, голубые глаза, рост…
— А после прочтения отчета ничего скорректировать не захотели? — еще тише и ласковее спросил Важенин, а лицо его багровело на глазах.
— Я особо и не читал, — признался Андрей. — Посмотрел основное, описание ран, причину смерти…
— А то, что покойница наша — блондинка от природы, ты не увидел?! — взвился Валерий, с размаху швыряя листы на стол. — Искал брюнетку, фото показывал брюнетки, заявление о пропаже смотрел на брюнеток — да?!
Савинов, разинув рот, глядел на майора, и до него медленно доходило. Сколько же времени потеряно, мать его!
— Так мы же… она… А как?!
— Как, как… Покрасилась, видать, за пару дней до гибели. Запах краски выветрился, а корни еще не отросли. Судмедэксперт, молодец, когда осмотр производил, указал на кое-какие несостыковки. Так что, Андрюх…
Тот вскочил, не дожидаясь, пока Важенин договорит, и гаркнул:
— Есть, товарищ майор, ща ориентировку переделаю! Найдем, найдем!
Уже через несколько часов на стол Валерию легли заявление об исчезновении тридцатидвухлетней Нины Анатольевны Зотовой, незамужней матери двоих детей, и размытая цветная фотография, с которой улыбалась миловидная девушка с короткими кудрями золотисто-русого оттенка. Она совершенно не походила на лежащую в морге женщину с прямыми черными волосами до плеч и агрессивным макияжем, и тем не менее это была Зотова, что с уверенностью подтвердила пожилая мать убитой, которую спешно вызвали на опознание. А потом безутешная женщина сообщила такое, что сыщикам сразу стало ясно: искали они совсем не там, где нужно. Чтобы прокормить себя, детей и мать-пенсионерку, Нина выбрала непростой и, как оказалось, опасный путь “жрицы любви”.
***
— Гриша, положиться на вас с Иринкой могу? Закончите? Гляди, не упусти ничего!
Станислав, казалось, не замечал неодобрительных взглядов, которые весь день бросал на него Рябинин, а тот все молчал, однако последних наставлений шефа уже не вынес:
— Стас, я соображу, не волнуйся.
— Да как не волноваться? — Левашов, потирая руки и чуть ли не пританцовывая, топтался у стола.
— У вас сегодня настроение хорошее, Станислав Константинович, — робко заметила Ирина.
Она все еще опасалась близко подходить к нему, памятуя о недавних вспышках гнева, и держалась в стороне. Стас обернулся и кивнул, широко улыбнувшись:
— Да, отличное!
— Никак финансирование выбил? — ухмыльнулся Гриша.
— Именно! Так что скоро продвинемся!
Потом Левашов снова обратился к Золотницкой:
— Ириша, ты что-то про “Гемостаз” Утюжникова и Денлона говорила, не ошибаюсь?
Сказал он это проникновенно, не забыв сделать “собачьи глаза”, и Ирина моментально расчувствовалась.
— Сейчас принесу! — она подскочила к своему столу, вытащила из ящика книгу и чуть ли не вприпрыжку вернулась обратно, протягивая ее дорогому шефу. Левашов взял книгу и любовно провел ладонью по обложке.
— Я полистаю и верну, можно?
— Значит, не такие уж дореволюционные там теории? — съязвил Гриша, не удержавшись.
Стас то ли сделал вид, что не услышал его реплики, то ли и в самом деле пропустил ее мимо ушей, но никак не отреагировал и быстро уволок книгу в свой кабинет.
Ира стояла раскрасневшаяся, со счастливым блеском в глазах, то есть с абсолютно дурацким, с точки зрения Рябинина, видом. Он легонько пихнул ее локтем:
— Чего замерла? Пошли давай, у нас-то задачи. Это начальство может себе позволить по театрам разгуливать, а черни пахать предписано.
— Я все слышу! — донеслось из-за приоткрытой двери кабинета Левашова.
Через секунду на пороге возник и он сам, уже одетый.
— Я завтра с утра приеду. Все, что будет интересного, — мне на стол!
— До свидания, Станислав Константинович! — воскликнула Ирина. — Хорошего вам вечера!
— Спасибо, дорогая!
Стас приобнял Золотницкую и стремительной легкой походкой зашагал к выходу. Гриша, дождавшись, пока шеф исчезнет за дверью лаборатории, дернул коллегу за рукав халата и с неожиданным раздражением прошипел:
— И чего ты разомлела? Думаешь, он в этот свой театр один идет?
Ирина перевела на него мечтательный взгляд, чем разозлила еще сильнее.
— Знаешь, какие слухи ходят про твоего любимого Стасика? Со студентками спит! С девчонками-первокурсницами. Вот сейчас как раз с одной из них и мутит! А ты развесила тут уши. Книжку ему свою суешь… Тьфу!
Рябинин чуть не сплюнул в сердцах прямо на пол, но удержался, и пошел к рабочему столу, нервно сунув руки в карманы халата. Ирина растерянно смотрела ему в спину.
***
— Нашел! — издав победный клич, Андрей Савинов влетел в кабинет, где Важенин уже стоял одетый. — А ты куда, Валер?
— Наведаюсь к нашим потерпевшим. Панасюк завтра муж забирает, хочу убедиться, что точно ничего не упустили. У тебя что?
— Нашел точку, где Зотову снимали. Но девки говорят, она выделывалась, брала только некоторых клиентов, которых сама одобрит.
— И ей разрешали? — недоверчиво усмехнулся Важенин.
— Ну… — Андрей почесал затылок, — у нее, похоже, шуры-муры с этим их… Игнатом… Она и работала не каждый день, и возрастом он ее не попрекал. Короче, завтра одна из девчонок придет, даст показания — я ее уговорил.
— Да ты гений дипломатии, капитан! Что-то не верится, что сутенер вот так запросто к нам девочку отпустил.
— Они там сами перепуганы, — Савинов понизил голос. — Никогда такого не было, говорят. Странности есть, Валера. Дамочку-то, похоже, “вели” перед убийством. Завтрашняя свидетельница фоторобот обещала.
— Чей? — Валерий замер, словно почуявшая след гончая.
— Парня, который к Зотовой в последнее время зачастил.
***
Глеб недоуменно смотрел на отца, восседавшего в гостиной с чашкой в одной руке и газетой в другой.
— Ты разве не поехал в театр?
— Нет, — ответил Александр. — Ада выпросила билет для… — он вовремя остановился: дочь взяла с Майера обещание не распространяться пока о ее романе. — Для подруги. А вот почему от билета отказался ты, Глеб?
Юноша замялся. Мать он, конечно, не хотел обижать, но все эти пьесы… Куда веселее было бы провести время с друзьями на дискотеке, хотя теперь этим планам конец: отец не даст улизнуть. Впрочем, можно попробовать…
— Да хотел с Сенькой Глотовым потусить. У него родители уехали…
Александр сдвинул брови.
— Сын, мы же договорились: с клубами покончено.
— Да мы не в клуб… — заныл было Глеб, но тут нахлынула обида, а потом возмущение: — А почему, собственно, нет? Я что, маленький? Вон Ада шляется где-то, а я…
— Ада не болтается по дискотекам, где убивают людей.
— Ты уверен? Просто она еще ни разу не встряла, как я!
— Глеб, я сказал.
— Да понял я, понял!
Сжав кулаки и громко сопя от обиды, Глеб вылетел из гостиной и стрелой понесся по лестнице к себе в комнату. На полпути он остановился, вспомнив, что Сенька ждет звонка, и спустился обратно.
— Отбой, — уныло сказал он в трубку, когда дозвонился до друга — Отец дома, сторожит меня.