Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 21)

Ада хихикнула и скинула полотенце вовсе. Стас возмущенно погрозил ей кулаком, но не мог не отметить, что сложена девушка великолепно. Ему безумно нравились такие стройные, даже худенькие, тела, при этом не лишенные изящества и изгибов в нужных местах.

— Ты в кого такая красивая?

— В маму. Она у меня актриса.

— Да ты что! Кинозвезда?

— В театре играет. Но очень известна в своей тусовке.

Ни с того ни с сего Аде пришла в голову озорная мысль:

— Хочешь, сходим на ее спектакль? Познакомишься заочно.

— Не увлекаюсь театром… — поморщился Стас. Потом что-то щелкнуло в его мозгу, и он спросил:

— А твоя мать тоже Майер? И выступает под этой фамилией?

— Угу. Вета Майер. Может, все-таки слышал?

Левашов широко улыбнулся. Конечно, слышал! От Маргариты Потехиной на праздновании годовщины свадьбы Олеси и Сергея. Великая и ужасная Майер, отнимающая у Риточки шанс обрести славу…

— А давай сходим! — сказал он, и глаза Ады сверкнули. — Билеты достанешь или нужно купить?

— Достану, естественно. Иначе на что мне мать-примадонна? Ну так как насчет сегодня…?

Ада, по-прежнему обнаженная, улеглась на диван и закинула бесконечные ноги на его спинку. Вернее, только одну ногу, и Стасу тут же перестало хватать воздуха.

— Да какого ж черта… — простонал он, срывая с себя надетую было рубашку.

— Постой-ка, — Ада уперлась ладонью ему в грудь, удерживая на расстоянии. — Ты так и не сказал, что за женщина от тебя выбежала в тот день, когда я пришла, помнишь?

— Ты не спрашивала.

— Я не стану терпеть измены! — Ада угрожающе посмотрела на Стаса, но на самом деле внутренне боялась, что у него и впрямь есть еще одна любовница. — Перестань, это Олеська, сестра моя.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Я говорил.

— Она очень красивая…

Левашов освободился наконец от одежды и придавил девушку всем весом, вжимая ее в диван.

— Я не хочу о ней говорить, она дура. Ты меня зачем распалила? Вперед!

Уже где-то в самый разгар, еле удерживая разошедшуюся не на шутку Аду, Левашов подумал, что сегодня соседский паренек точно не выполнит домашку…

Глава 13

— Привет, Золотницкая! Как жизнь?

Гриша догнал Ирину на крыльце перед дверью в лабораторию. Она сначала вздрогнула, когда он окликнул ее, но через секунду узнала и улыбнулась. Рябинин редко видел Ирину веселой и неожиданно для себя отметил, что улыбка ей идет, смягчая черты лица и будто бы освещая его. “Эх, — подумал он, — а в лабе она чаще серьезная, радуется только Левашову, но ему по барабану…”

— Доброе утро, Гриша, — ответила тем временем Ирина. — Все хорошо. Спасибо тебе.

— За что?

— Ну как? — она смущенно потупилась. — За деньги. Я верну, ты не сомневайся. Потихоньку, в два присеста, ладно? Сразу все не потяну, наверное.

— Не думай ты об этом, — Грише самому стало неловко: он не любил напоминать о долгах и подобные разговоры не жаловал. — Как выходные, что делала?

Рябинин всего лишь хотел перевести разговор на другую тему, но Ирина радостно принялась рассказывать о книге, которую начала читать. Гриша, как оказалось, ее читал тоже, поэтому радостно поддержал разговор.

Так, болтая, они направились в раздевалку, повесили на плечики куртки, потом друг за другом вошли в лабораторию и остановились как вкопанные: весело насвистывая танцевальную мелодию, у рабочего стола возился шеф собственной персоной.

— Станислав Константинович? — удивилась Ира, и Рябинин заметил, что она опять заулыбалась, только это была совсем другая улыбка — заискивающая, опасливая.

Он с жалостью поглядел на Золотницкую, а она уже вовсю крутилась возле Левашова, будто медицинская сестра, существующая в операционной исключительно для помощи хирургу.

***

— Значит, ты дашь Стасу денег? — спросила Олеся, подливая мужу кофе.

Сергей поднял голову, заглянул ей в лицо, протянул руку и бережным движением убрал выбившуюся прядку Олесе за ухо, потом провел пальцами по ее щеке, спустился к шее и чуть задержался над самой грудью, но ниже не пошел. Эта внезапная мимолетная ласка смутила Олесю. Она отвела взгляд, бросилась к кухонному столу и засуетилась там.

— Дам, дам, душа моя, — ответил Уваров, потягивая кофе и наблюдая за женой.

Он отметил и ее скованные движения, немного неуклюжие, отчего то ложка, то кофейник несколько раз чуть не оказались на полу, и то, как нервно она кусает губы и теребит передник. “Господи, Олеська, да что с тобой творится? Кто он такой, чем лучше меня?!” — черные мысли лезли и лезли в голову, и Сергей ничего не мог с собой поделать. Страшнее всего то, что она так и не сказала окончательно, остается или уходит. И если неделю назад Уваров еще мог допустить мысль о разводе, хоть уязвленное самолюбие и душило его, то сейчас отчетливо понимал: никому Олесю не отдаст — любит. Любит так, что простит ей все и все вытерпит. И кошку эту ее примет, и Стаса деньгами завалит. Только бы узнать, с кем изменила. А что будет после — об этом Сергей пока не думал.

Олеся наконец угомонилась и села. Сергей подвинул к ней чашку:

— А себе не налила. Поухаживать за тобой?

— Да я не хочу ничего… — она махнула рукой, и только сейчас Сергей заметил у нее на предплечье фиолетовый кровоподтек.

— Это что еще такое, Олеся?

Она накрыла синяк ладонью:

— Ничего.

— Кто это сделал?

— Никто.

Он не отрываясь глядел ей прямо в глаза, но она не дрогнула и не сдалась. Что ж, хорошо. Еще не вечер, все выяснится, и уж тогда каждый свое получит…

Затянувшуюся паузу прервал звонок телефона. Олеся с видимым облегчением сорвалась с места и унеслась в коридор, где стоял аппарат. Вскоре до Сергея донесся ее голос:

— Привет… Да… Нет… Зачем?.. Не знаю… Ну ладно, ладно… Во сколько?.. Договорились.

Трубка легла на рычаг, послышались шаги — Олеся возвращалась.

— Рита, — сказала она. — Странно, что в такой час — для нее рановато... Зовет в гости.

— Сходи, — Сергей пожал плечами. — Я же весь день в офисе, что тебе дома-то сидеть? Вернись только, ладно?

Он улыбнулся, Олесю же его шутка отнюдь не насмешила: в ее огромных темных глазах мелькнул страх.

***

Важенин сердился. Он сердито смотрел, сердито отвечал, сердито отхлебывал кофе. Андрей Савинов прекрасно чувствовал и понимал его настроение. Было на что сердиться майору: за несколько дней, которые он провел в служебной командировке, никаких особых подвижек по делу неизвестной, найденной в парке, не случилось. Личность ее так и не установили, потому что в розыск женщину с похожими приметами не объявляли, а демонстрация фотографии трупа окрестным жителям результатов не дала. Единственное, что удалось установить, — способ и орудие убийства совпадали с данными по Панасюк.

— Точно такие же удары в живот и по горлу, — докладывал Савинов. — И нож тоже кухонный, только другой какой-то.

— Разные… — пробормотал Важенин. — Странно. Если бы он готовил оба убийства заранее, то и ножей прикупил бы сразу несколько, да?

— Он? — переспросил Андрей.

— Или она! — с раздражением добавил Валерий. — Что, кстати, на этот счет эксперт сказал? Где вообще отчет?

Получив в руки документы, он углубился в чтение. В какой-то момент он наморщил лоб, потом поднял глаза на Савинова, и тот сразу же почуял неладное.

— Андрюша, — необычайно ласково произнес майор, — вы какую фотографию потерпевшей людям показывали?

— Дак эту… — замахал руками капитан, — Посмертную. Щелкнули, конечно, симпатично, чтоб не пугать народ.

— Так… А приметы в сводках какие искали?