Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 184)

— Зачем тебе туда, ты не поможешь? — сердилась она.

— Глеб там один на один с ментами!

— Хочешь, чтобы и тебя замели?!

Впереди послышался собачий лай — кто-то выгуливал псину на ночь. Зоя толкнула Сеньку в ближайшие кусты и сама нырнула следом. Он скорчился, обхватил себя руками и тоненько заскулил.

— Не ной, придурок! — шепотом приказала она. — Давай думай, как домой к тебе пробраться.

Глотов не реагировал, погружаясь в панику все глубже, и тогда девушка вынула из кармана маленький пакетик, а из него — небольшого размера белую капсулу.

— Глотай, — приказала она, вкладывая капсулу в рот Сеньке и прижимая ему челюсть другой рукой.

— Что это?

— Расслабишься немного, а то больно напряженный. Ну?! — она все так же шепотом прикрикнула на Сеньку, и он подчинился.

***

В этот вечер майор Важенин узнал о своем бывшем однокласснике Александре Майере много интересного. Например, то, что он еще более ловкий адвокат, чем шептались в кулуарах. А еще то, что у Сашки очень непростые знакомые.

Конечно, никто не снял с Глеба подозрений, но его отпустили. Взяли подписку о невыезде, объявили, что уже в скором времени начнутся допросы, но главного Майер добился — вывел сына из-под неминуемого удара. Правда, временно.

— Если хоть одна улика укажет на Глеба, ему конец, — проговорил Александр, когда они с Важениным вышли из здания управления.

— Да все разрешится, как только отпечатки с рукояти ножа снимут.

Однако Майер не разделял оптимизма.

— Если убитого случайно зацепило — это одно. Если же все подстроено…

Валерий кивнул, не дослушав: адвокат точно угадал ход его недавних мыслей.

— Да какого черта его в клуб понесло, дурака?! — вырвалось у Майера.

В эту минуту расчетливый, великолепно знающий свое дело юрист отступил под напором перепуганного отца, и Важенин, прекрасно понимающий чувства Александра, молча положил руку тому на плечо.

— Не хватало еще, чтобы пророчество ее сбылось, — пробормотал внезапно Майер.

— Чье пророчество?

— Супругу у меня в последнее время заносит, — нехотя пояснил адвокат. — Дочка угодила в больницу с пневмонией, состояние тяжелое, вот жена и устраивает дома греческую трагедию. Мол, дочь потеряет, сына потеряет… Вот, пожалуйста — будто услышал ее кто-то!

— Суеверия! — припечатал майор.

— Ты это моей артистке скажи. Они же все такие! Везде знаки видят.

Упоминание о знаках вконец испортило настроение Важенину. Дело “матереубийцы”, как про себя называл он маньяка-цветочника, буксовало. В больницу удастся попасть лишь завтра — и то не факт, что будет время, учитывая случившееся сегодня. Валерий не смог сдержать горестный стон, и Александр из вежливости поинтересовался, что же так опечалило собеседника. В поздний час на пронизывающем ветру оба, как ни странно, не рвались домой. Одного ждал там очередной акт драмы, второго — равнодушие и отстраненность супруги.

— Да висяк у меня, Саша. Вроде, движемся, но странное ощущение, что чего-то не ухватили, не поняли… Вот смотри, — Валерию вдруг подумалось, что Майер как непредвзятый сторонний наблюдатель со свежим взглядом сможет что-то посоветовать, предложить нестандартное решение, — есть некий мужик. Он дарит женщине букет цветов, в них карточка. На карточке ничего, кроме двух точек, соединенных прямой линией. Точка, точка, прямая, представляешь?

— Так… — ответил Александр, представив отрезок, но не понимая, к чему ведет майор.

— Другой женщине он дарит такой же букет. Или похожий. Короче, неважно… На карточке треугольник.

Майер медленно повернулся к Валерию.

— Что скажешь? — спросил тот.

— Насчет чего?

— Что это значит, по-твоему?

— Математик влюбился.

— Почему математик?

— Ну… отрезок, треугольник… По пути усложнения идет товарищ. Валера, к чему это ты?

— А, ладно, не бери в голову.

— Нет, стой! — Александр пристально посмотрел на оперативника. — Это и есть твой висяк? Кто-то дарит цветы женщинам? А потом… что?

— Саша, ты ж понимаешь…

— Да, тайна следствия, но я тебя прошу, скажи, в чем дело, я не проболтаюсь!

Валерий выдержал паузу, изучая лицо собеседника, потом сказал:

— Любопытен же ты, адвокат!

Майер чуть придвинулся к нему и почти прошептал:

— Как считаешь, букет красных роз с карточкой, на которой изображен ромб, из этого же ряда?

Не ожидавший ничего подобного, Валерий захлопал глазами. Дремота, последние полчаса щедро сыпавшая песок ему под веки, мигом отступила. Когда сказанное окончательно дошло до него, он схватил Александра за плечи и хорошенько встряхнул:

— Где, где видел?! У кого?!

***

Когда рассеялась ватная мгла, заполненная эхом голосов, смутными образами и бесконечным ощущением падения куда-то, она услышала шепот:

— Ада, Ада…

Серость сменилась чернотой. Хотелось что-то сказать, но голос не шел. В груди болело, каждый вдох превращался в булькающие хрипы, и Ада в ужасе задерживала дыхание, не веря, что это ее легкие издают такие звуки. Одно не подлежало сомнению: она точно жива — мертвецы не дышат.

Новые попытки, и наконец с ее губ сорвался первый шелестящий звук, потом еще один, а теперь нужно протянуть гласную и замкнуть последним согласным.

— Стас…

Ей показалось, что тьма движется. Что-то большое рядом с ней зашевелилось, раздался вздох, потом мягкие шаги — и наступила тишина. Кто бы ни находился возле нее, теперь он исчез. Ада осталась одна.

Глава 33

Опасения Важенина относительно того, что заниматься делом серийника будет некогда, едва не оправдались. Спасла их с Андреем Сенцова, потребовав у Сысоева отправить обоих к ней в прокуратуру со всем нарытым за прошедшие дни материалом.

С порога Важенин объявил:

— Есть предположение о следующей жертве. Вета Майер, актриса, получила цветы от неизвестного поклонника. На карточке ни подписи, ни чего-либо еще, кроме странного рисунка. Ромб.

— Майер… — задумчиво проговорила Сенцова. — Иностранка, что ли?

Важенин спрятал улыбку в бороду:

— Да русская она. Жена юриста Александра Майера.

Следователь стала пунцовой, глаза заметали молнии. Разумеется, Майера она знала великолепно — наверняка он не раз перешел ей дорогу, а то и развалил парочку дел.

Гневаться было не время и не место, и Галина, совладав с собой, потребовала все объяснить. Когда Важенин в двух словах передал рассказ адвоката, она удовлетворенно улыбнулась:

— Значит, прав был эксперт. Все-таки психиатрия в криминалистике незаменима!

Теперь разъяснения потребовались от нее.

— Пока вы там свои перестрелки и драки разбирали, я без дела-то не сидела, — не без ехидства заметила Сенцова. — Работала за вас!

Андрей виновато потупился, а Валерий еле удержался от усмешки: упахалась, бедная! Да ей все это интересно до одури! Засиделась за протоколами, мозг соскучился по головоломкам.