Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 179)

Проводив перепуганного парня восвояси, Важенин и Савинов вернулись к Сенцовой — пришло время для очередного мозгового штурма.

— Значит, предположим, мы на верном пути, и преступник именно этот наш тип, — сказала Сенцова. — Тогда, если он врач, становится понятно, как находил жертв: они сами шли к нему и называли род занятий. Капитан!

— Здесь, — отозвался Андрей.

Важенин покосился на него: почему Савинов так легко общается с Галиной? Его будто не коробят ее грубость и авторитарный стиль. Вот сам Валерий все время через себя переступает. Только наладится контакт — и опять стена

— Нужно проверить медкарты Панасюк, Репиной и Зотовой. Чем болели, где наблюдались. Не было ли обращений в медучреждения незадолго до гибели.

— За месяц, — вставил Валерий и удостоился удивленного взгляда следователя.

— Почему именно за месяц?

— Да мы подумали — сказал Андрей, почесывая затылок.

— У Панасюк в вещах найдены открытки от четырех цветочных букетов, — пояснил Важенин. — Поскольку она была бережлива и ничего не выбрасывала, мы предположили, что их и было четыре. Точно утверждать нельзя, но что, если цветами преступник отмечал какие-то этапы? Или отсчитывал время до роковой встречи. Возможно, это месяц — по букету в неделю. Вряд ли он дольше тянул. Месяца достаточно для изучения привычек и маршрутов жертвы.

— Резонно, — согласилась Сенцова. — Тогда начнем с этого срока. Капитан, задачу понял?

— Так точно! Ищем сведения об обращении потерпевших в больницу в течение месяца перед гибелью.

— Причем это должно быть нечто мудреное, — заметил Важенин. — Что заставило Репину искать медицинской помощи здесь, в городе.

Получив еще несколько ценных указаний, Андрей отбыл исполнять распоряжение, а Галина с Валерием остались в кабинете думать дальше.

— Я все бьюсь над этими дурацкими знаками, — сказала она. — Вариантов море, а это, считай, ноль. Знать бы, какой знак был на открытках для учительницы.

— Меня больше беспокоит, ждать ли новых убийств, — ответил на это Важенин. — Я не понимаю его логику.

— И мы все еще не можем быть уверены, что гонимся за одним человеком, а не за двумя, — добавила Галина. — Вдруг этот врач к цветам отношения не имеет?

— Если не имеет, значит, и убивал не он, — сказал Важенин. — Знаки гораздо больше намекают на психическое отклонение, чем контакты с двумя из трех жертв. Все это может оказаться совпадением.

— И тем не менее мы обязаны отработать все версии. Валера, я думаю, стоит пристрастно допросить подруг Панасюк. Если она состояла в связи со своим врачом, кто-то из них должен был что-то знать. И она могла называть имя.

— Предлагаете мне этим заняться?

— Ну — Галина опустила глаза. — Ты ж мужчина, обаянием возьмешь.

— Считаете меня обаятельным?! — не удержался Важенин, удивленный донельзя.

Она не ответила и даже как будто смутилась.

— А если они передо мной закроются? — выразил майор сомнения.

— Я думаю, что выложат все как на духу, — невесело улыбнулась Галина. — Яна была очень красивой женщиной, удачливой. Уверена, подруги те еще змеи завистливые. Особенно с учетом ее скупости. Наверняка между ними случались мелкие ссоры на этой почве, а раз так, то дамы не упустят возможности наговорить гадостей. Что их сейчас удержит? Яны-то больше нет.

— Понял, все сделаю, — Важенин потянулся за курткой, висящей на спинке стула, и тут Сенцова сказала:

— И давай уже на ты перейдем? Неудобно мне, что двое взрослых мужиков ко мне как к барыне. Мы ж, вроде, ровесники с тобой-то.

— Вот только должности и полномочия у нас больно разные, — уклончиво ответил Важенин.

Галина выдержала паузу, смерив его взглядом, потом качнула головой, словно соглашаясь:

— Ладно. Как знаешь.

Глава 30

Михаилу снова позвонила Улита Юльевна. На самом деле это, конечно, был псевдоним, шифр, который они выдумали с Олесей для срочных звонков в офис. Не представляться же ей своим именем, если в отсутствие Ревенко трубку поднимет секретарь!

Выбор псевдонима объяснялся просто: Улитой чуть не назвали саму Олесю при рождении — бабка со стороны отца настаивала, но мать воспротивилась. А Юльевна, потому что в июле Олеся родилась.

Услышав, что ему опять звонила указанная дама, Михаил сразу же перезвонил Олесе домой. Она ответила на звонок моментально, словно сидела над телефоном.

— Мне нужно поговорить с тобой, Миша, очень серьезно поговорить.

Голос у нее был спокойный, не грустный и не веселый — обычный. Ревенко же, после встречи с Ритой Потехиной, пребывал в состоянии небывалого нервного возбуждения и прошипел, еле сдерживаясь:

— Весьма рад, что желания наши совпадают: у меня тоже есть что тебе сказать!

— Что-то случилось?

— Вечером узнаешь. В семь у меня.

Сказав это, Михаил швырнул трубку на рычаг, нимало не задумавшись о том, удобно ли Олесе прийти к нему сегодня. Он был страшно зол на нее за то, что она не была осмотрительна и Потехиной удалось их выследить. Рита дала время подумать над ее предложением, но Михаил не собирался платить за молчание. Конечно, и действовать он не был готов, но раз уж карта легла именно так, значит, хватит выжидать, настало время претворять задуманное в жизнь.

***

Как ни печально, Галина Сенцова была права: ближайшая подруга Яны Панасюк, оказавшаяся в курсе ее любовных похождений, без колебаний выложила Важенину все, что знала.

Вот только знала она до обидного мало.

— Янка с ним чисто для перепиха виделась. Месяцок погуляли, а потом все, — хлопая ресницами, докладывала пухлощекая блондинка по имени Мария. — Деталей я не знаю.

Важенин старательно вытягивал сведения. Да, любовник Яны врач, они повстречались в больнице и сразу запали друг на друга. Случилось это где-то в конце августа или начале сентября. Нет, в гостиницы не ходили, свидания проходили на его территории. Где? В квартире в обычном многоквартирном доме, а район Яна не называла. Да, у него есть машина, неплохая, непонятно, на какие деньги купленная, ведь на зарплату врача не разбежишься. Имени таинственного доктора Яна ни разу не назвала, но упоминала, что он примерно ее возраста, то есть от сорока до сорока пяти лет.

— А зачем Яна в больницу-то ходила? — спросил Важенин.

— Так на массаж, — ответила Маша. — Спина у нее болеть начала, а когда они с мужем клуб открыли, Янка еще и за стойку встала и совсем начала разваливаться.

— Стало быть, роман у нее с массажистом случился? — уточнил на всякий случай Важенин.

— Что вы, нет! Она сказала, что просто шла по коридору, а навстречу тот доктор.

На прощание Валерий задал последний вопрос:

— Подруга ваша часто в такие авантюры пускалась?

Мария поджала губы и процедила:

— Да нет… Янку, в общем-то, Олежка устраивал. Но иногда у нее срывало резьбу.

Развивать тему женщина явно не хотела, и Важенин заподозрил, что причина ее откровенности как раз в том, что когда-то покойная и ей дорогу перешла.

***

— Иными словами, разброс у нас широчайший. Эта Мария не смогла назвать ни больницу, куда обращалась Панасюк, ни специализацию ее любовника, — безрадостно констатировала Сенцова, подводя итоги проведенного Валерием опроса.

— Мы знаем, что Яна нуждалась в массаже. Лечебный массаж не рядовая вещь! — возразил Важенин.

— Согласна, поищем клинику с массажем… Но, если я верно понимаю, связь у покойной была не с массажистом?

— Да, с другим медиком.

— Кстати, такие услуги вряд ли оказывают в поселковых медпунктах, — заметила следователь. — Дождемся новостей от капитана и сделаем выводы. Но ведь какая дичь!

— Что именно?

— Зачем ему делать Яну своей любовницей, а потом убивать да еще посылать дурацкие записки с цветами? Я, конечно, поговорю с психиатром на эту тему, но сдается мне, нечисто тут что-то.

— И я того же мнения, — не стал возражать Важенин. — Однако наш доктор замечен и в обществе Зотовой, и в районе проживания Репиной. Вы же справедливо сказали, что отработать нужно все версии. В конце концов, других-то следов у нас нет.

— Я вернулся! — объявил Андрей Савинов, влетая в кабинет.

Объявил не очень внятно, потому что говорил с набитым ртом. В руке капитан цепко держал надкусанный пирожок, купленный, очевидно, с целью утолить голод. “Не ел, поди, бедняга, весь день”, — подумал Важенин. Часто сотрудники брали на работу заботливо приготовленные женами “ссобойки”, но Савинов целый день мотался по городу, а потому таскать при себе даже простые бутерброды ему не хотелось. Да и женат он в свои тридцать четыре все еще не был.

— Какие новости? — спросила Галина, наблюдая, как Андрей торопливо дожевывает кусок, отложив оставшееся в сторону. Пирожок был с мясом и аромат распространял умопомрачительный — у Важенина в животе тихонько заурчало.