Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 181)
Бедный Сережа… Он устал просыпаться от ее криков и потом успокаивать, баюкая словно маленькую. Олеся молча глядела в темноту и не могла себя превозмочь, чтобы заговорить наконец.
Всего-то и нужно произнести: “Рядом с тобой предатель, избавься от него!” Но если она выдаст Михаила, придется рассказать об их связи. О ребенке, который все еще есть. И вот этого Олеся боялась сильнее всего — взгляда Сережи, когда он поймет, что она не просто ему изменила, а тоже почти предала.
Этим утром, как и вчера, и позавчера, она сидела, напряженно всматриваясь вдаль. Предстоял визит к гинекологу. Что-то врачам не нравилось в ее анализах, и они ставили под сомнение саму возможность прервать беременность.
Осторожное прикосновение, легкий поцелуй в самую макушку — Сережа. Обращается с ней, будто она из фарфора: тронуть лишний раз боится, в глаза заглядывает, не то, что Михаил… Олеся вздрогнула и тут же устыдилась: сейчас муж решит, что это из-за него.
— Напугал?
— Я просто задумалась.
— Какие планы на сегодня?
Он задал вопрос так буднично, просто чтобы поговорить с ней, услышать ее голос, а она идет убивать. Убивать ради него, ради будущего с ним. И их общих детей.
— Так… погуляю…
— Гляди, похолодало.
— Да, что-то странное, обычно в это время гораздо теплее. Ты в офис на весь день?
Опять туда, где Ревенко. Будь осторожен с ним, пожалуйста!
— Сначала в милицию.
— Зачем?
Смеется. Как хорошо он смеется — и почему раньше ей было все равно? Он же все делает именно так, как ей нравится…
— Я ужасно себя повел — обещал еще несколько дней назад приехать и отозвать свое заявление, а так забегался, да еще партнеры нагрянули… Словом, позор мне!
— Что еще за заявление?
— Когда ты дома не ночевала, я заявил о твоей пропаже.
Ах да, он ведь говорил. Там еще убили какую-то женщину, и Сережу таскали посмотреть на нее. Натерпелся он…
— Что ты так смотришь на меня?
— Просто. Ты у меня удивительная.
— Нет.
— Не спорь. Ты прекрасна, Лисенок. Вдруг захотелось что-нибудь сделать для тебя… Раз уж я эту чертову кошку найти не могу, давай другую возьмем?
— Я не хочу другую.
При чем тут кошки… Она вдруг поняла, что ей нужно.
— Сереженька, а давай к морю съездим?
— Неожиданно. Я не очень готов к путешествиям сейчас… А на какое море ты хочешь?
— Да на наше, Сереж, на наше. Я ведь не была там уже так давно.
— Мне казалось, вы со Стасом не очень стремитесь навещать родные места.
— Верно, радости немного. Но вот что-то захотелось. Если тебе неудобно, я сама съезжу.
— Еще чего! Отвезу я тебя. Не сегодня только. В любой другой день, когда скажешь.
— Тогда вечером обсудим.
Уходя, он поцеловал ее. Хотелось стоять так вечно, не расцепляя объятий, не отпуская. Почему же ей так страшно, ведь теперь она окончательно решила…
***
— Пал Палыч! — возмущенно и умоляюще одновременно воскликнул Важенин. — Освободите Андрюху хотя бы, у нас дело стоит.
— Да у вас десяток дел — и не стоит, а висит! — Сысоев встал, подошел к окну и уставился куда-то на улицу, заложив руки за спину.
— Мы вышли на след, всего-то и нужно, чтобы опознали подозреваемого, — заговорил майор, стараясь успокоиться. — Я надеялся, что пока занят разработкой Кузьминых, Савинов там продолжит…
— Данные для Ивановского соберет и забирай его.
— Пал Палыч, у нас скоро новый труп будет!
Сысоев повернулся, и взгляды начальника и подчиненного скрестились. Тут в дверь постучали, затем в кабинет заглянул кто-то из сотрудников:
— Валера, там тебя спрашивает мужик, говорит, по заяве какой-то.
— Что за мужик, как фамилия? — хмуро отозвался Важенин.
— Уваров.
— Ах ты ж…! — майор выругался вполголоса и пояснил Сысоеву: — Ждал его еще пару дней назад, засранца. Это тот, чье дело подвисло…
— Помню, иди. И Савинова не дергай!
— Пал Палыч, женщины погибают! Ну вы чего?!
— Сколько их? Две, три? А у Ивановского уже пятнадцать трупов — там семьями расстреливали! Дело на контроле, меня трясут каждый день, ты вообще обуел, Валера?!
Важенин сдался и вышел, понурившись. Сергей Уваров дожидался его в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. Пропустив мимо ушей его извинения, майор указал на свободный стул в кабинете и выдал лист бумаги. Он уже приготовился диктовать текст заявления, когда заметил, что Уваров опустил ручку и, склонив голову набок, словно не веря глазам, приглядывается к чему-то.
— Что с вами, Сергей Сергеевич?
Валерий мельком посмотрел на свой стол: ничего секретного там не лежало, потому что все важные и не очень документы майор, согласно инструкции, держал либо в сейфе, либо в ящиках, запертых на ключ. Внимание Уварова привлек один-единственный лист, который Важенин не прятал никогда — фоторобот подозреваемого в убийстве Панасюк, Зотовой и Репиной.
Пульс участился, легкий озноб пробежал по коже Валерия: да неужели?!
— Сергей Сергеевич, вам это лицо знакомо? — осторожно спросил он.
Тот издал удивленные смешок и ответил:
— Знаете, поразительно шурина моего напоминает! Я бы даже сказал, одно лицо. Но это же у вас уголовник какой-нибудь? А похож… Расскажу Стасу, посмеемся!
— Стасу? — вкрадчиво спросил Важенин.
Уваров перестал улыбаться:
— Да ну что вы, в самом деле, бросьте! Просто похож.
— Не исключено.
Уваров сразу замкнулся и посерьезнел. Важенин продиктовал ему фразы, которые следовало записать, и пока Сергей переписывал в новое заявление свои данные, изучающе глядел на него. Значит, Стас. Шурин… Шурин у нас кто? Брат жены…
Важенин быстро набросал на бумажке некий текст и вызвал по телефону коллегу. Когда тот сунулся в кабинет, Валерий передал ему записку, в которой просил пробить Сергея и Олесю Уваровых и разыскать данные брата Олеси, если таковой имеется. Важенин так боялся упустить подозреваемого, что не рискнул подробно расспрашивать Уварова о загадочном Стасе. Достаточно и того, что засвечен его фоторобот. Если Сергей кинется сейчас к родственнику, а тот действительно окажется тем, кого они ищут, он сбежит раньше, чем Сенцова добудет постановление на задержание.
***
Озираясь и стараясь двигаться как можно быстрее, Михаил тенью прошмыгнул вдоль фасада и завернул за угол. Сергея еще не было, совещание отменили, и Ревенко ничто не мешало улучить момент, чтобы незаметно встретиться с Ритой. Увидев ее, свежую, плотоядно улыбающуюся, он ощутил горячую волну ненависти, заливающую щеки и виски.
— Чего ты приперлась сюда?! — зло прошипел он, потряхивая руками, чтобы сбросить напряжение, потому что боялся, что желание ударить Потехину перевесит. — Вечером дома никак?! Меня же увидят с тобой!
— И что? — Рита надула губки. — Я ведь не жена босса, а ты даже с ней не боялся открыто видеться.
Через мгновение ее лицо застыло, бровь пошла вверх, губы изогнулись в усмешке: