Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 15)

— Я бы тоже рад забыться, но ты же не даешь мне и шанса…

— Пусти, скотина! Вот, значит, о какой цене речь?

— А как ты хотела?

— Уйду из труппы — как тогда запоешь?

— Соловьем зальюсь, непревзойденная ты наша. Думаешь, тебя везде ждут? Кому ты нужна в твои годы? А дома сидеть не сможешь, не из того ты теста. Давай, иди — назад ведь приползешь!

— Пёс! — отрывисто бросила женщина, и раздались быстро удаляющиеся шаги.

Рита узнала и этот голос, и стремительную походку — Вета Майер, чтоб ей пусто было! А Нестор-то каков, оказывается! Получается, и нет у них с Ветой ничего, и не так уж он благоволит примадонне: вон как запросто оскорбляет ее, намекая на возраст и падение популярности… Интересно, чего она от него хотела? Какую роль выпрашивала?

В коридорчике было душно, к тому же полно пыли, и Маргарита, чувствуя, как щекочет в носу, поспешила ретироваться, чтобы не расчихаться и не выдать своего присутствия.

***

Позвонив из уличного автомата в квартиру Уваровых, Станислав напрасно ждал ответа. Олеся то ли нарочно не брала трубку, то ли ее не было дома. Левашов выругался: поговорить с сестрой нужно было обязательно сегодня, потому что завтра с утра он читает лекции в академии, потом ведет прием пациентов, а в планах на послезавтра лаборатория… Да и вопрос-то срочный! Следовало разобраться, какая такая муха укусила Олеську, что она на развод решилась.

Вернувшись в машину, Стас задумался. Поехать лично? А если сестра ушла? Он со злостью стукнул по баранке. Дрянь такая! Он же все для нее... С тринадцати лет тащил на горбу, а мог бы бросить в интернате и сказать, мол, сама, сама. Неблагодарная! Свою жизнь не устроил, не женился, а ведь была возможность выгодно пристроиться. Стас стиснул челюсти и скривился, словно от зубной боли, вспомнив, чем пожертвовал тогда.

Вдруг бросило в жар: почему он подумал о ней? Ведь ни лица в памяти не сохранилось, ни голоса. Пальцы крепче сжали руль. Мгновение — и все прошло, туманный образ на краю сознания задрожал и рассеялся. Левашов открыл окно, втянул носом прохладный осенний воздух, тряхнул головой, крякнул и завел мотор. Съездит к себе, оттуда еще раз наберет сестрицу — должна же она вернуться когда-нибудь?

До дома он добрался быстро. Взлетел по лестнице, принципиально игнорируя лифт, поскольку считал, что дольше проживет, если будет давать сердцу достаточную нагрузку, — и будто на стену налетел. У двери в квартиру стояла, переминаясь с ноги на ногу, Олеся.

***

Важенин бодро шагал по улице. Ему повезло: Артем Панасюк вернулся с учебы пораньше из-за отмены лекции, поэтому ждать до вечера не пришлось. Дел у майора, помимо убийства Яны, хватало, а потому он решил, что прямо сейчас передаст показания юноши коллегам, а сам помчится дальше, не заходя на службу. Телефон-автомат возник перед глазами как по мановению волшебной палочки. Он, правда, был занят, но рослый темноволосый мужик, с досадой барабанящий пальцами по корпусу аппарата, быстро завершил свои попытки дозвониться абоненту и уступил место Валерию.

— Андрюха, это Важенин, — быстро сказал он в трубку. — Значит, запиши: Артем Олегович Панасюк…

Валерий продиктовал данные юноши, место учебы и велел взять в личном деле фотографию Артема и прогуляться с ней в ночной клуб. Студент заявил, что в ночь, когда была убита супруга отца, спал дома. Мать его слова, естественно, подтвердила, но необходимо было все проверить.

Не отходя от автомата, Важенин набрал номер морга и чуть не подпрыгнул от радости, когда судмедэксперт сообщил, что как раз закончил вскрытие тела Панасюк.

— Лечу на крыльях ветра! — радостно возвестил он и бросил трубку, не став слушать недовольное ворчание эксперта, у которого “еще десяток трупов, а вот времени ни грамма”.

***

— Ты совсем дура?! — выпалил Станислав, втащив сестру в квартиру.

Олеся сжалась, втянула голову в плечи и зажмурилась.

— Серега все рассказал мне, что за концерт ты ему устроила? Какой развод, ядрен батон, я тебя спрашиваю?!

— Стас, ты знаешь, что я никогда не хотела за него замуж. Я его не любила. И не люблю. И не могу так больше.

Олеся говорила странным прерывающимся голосом, словно сдерживая рыдания, однако глаза у нее были сухими, а мрачный взгляд горел решимостью.

Станислав глубоко вздохнул. Руки сами собой сжимались в кулаки, переполняющая его злость грозила захлестнуть разум, выпустив на волю чудовище, которое сидело глубоко внутри, там, куда Левашов не впускал никого и сам старался не заглядывать.

— Я очень хорошо отношусь к Сереже и не вправе его мучить, — продолжала между тем Олеся, — но и себя мне жаль. Я устала, издергалась. Лучше нам расстаться, и мне нужна твоя помощь.

— Помощь?! — прохрипел он. Связки едва смыкались от нахлынувших эмоций. — Какая тебе нужна помощь?

— Крыша над головой. Работу я найду, на шее сидеть не стану, не думай…

— Ага. Давай оба не будем думать. Давай пошлем Уварова подальше, откажемся от его поддержки, от моего проекта, — Стас чувствовал, как низко и сипло звучит его голос — верный признак надвигающегося взрыва. — Ты так мыслила себе наше будущее, сестричка? По-твоему, я для этого тебя в город привез, одевал, обувал, кормил, к Сереге пристроил? Для этого?!

— Ты меня ему продал! — закричала Олеся. — В обмен на то, что было нужно тебе! На деньги, — ее лицо скривилось от отвращения, — на эти гнусные, мерзкие деньги…

— На которые ты неплохо жила десять лет!

— Да, жила. А теперь задумалась.

— Задумалась?! — Стас подлетел к сестре, схватил ее за плечи и затряс так, что она ударилась головой о косяк двери, от которой так и не отошла.

Не обращая внимания на перекошенное от боли лицо Олеси, Стас потащил ее в комнату и с силой толкнул. Она не удержалась на ногах и упала, а он навис над ней, продолжая орать:

— Чем ты задумалась, если у тебя мозгов нет?! От тебя всего-то требовалось тихо сидеть дома и рожать Уварову детей — ты и этого не смогла! А мне что делать? У меня проект, у меня карьера, будущее! Я не дам тебе все это похерить, поняла?! Никакого развода!

— Ты мне не хозяин, — прошептала Олеся, — и он тоже… Я свободна!

— Чего?! Не слышу, ась?! — Стас схватил ее за волосы и приподнял так, что она вскрикнула и вцепилась пальцами в его руку, но не сумела разжать ее.

— Слушай сюда, — сказал он ей на ухо. — Сейчас пойдешь домой и снова станешь послушной женой. И заткнешься, поняла меня?! Навсегда заткнешься, потому что без тебя Сергей откажет мне в финансировании, а тогда я знаешь что с тобой сделаю?

— Зверь… — простонала Олеся.

Стас отшвырнул ее от себя и стоял, глядя, как она корчится на полу у его ног.

— Ты пойми, Олесенька, — почти ласково сказал он и криво усмехнулся. — Сергей тебя любит и не отпустит. Ты от него только одним способом можешь уйти. Правда, я прошу тебя с этим обождать — хотя бы годик, ладно?

Олеся со страхом и непониманием посмотрела на брата.

— Каким способом? — спросила она.

— Вперед ногами, — все с той же усмешкой ответил Левашов.

Глава 10

Ада спешила.

Сегодня его не было в академии, в лаборатории по телефону сообщили, что приходил, но быстро ушел, и домашний телефон, на который она позвонила уже из нескольких автоматов, тоже молчал. Где же он?!

“Другая, другая, другая!” — ревность подначивала бежать на поиски, найти и оттаскать за волосы ту, что посмела приблизиться к нему.

Ада ненавидела и неведомую соперницу, и любовника, и себя — за то, что попалась-таки, влюбилась и теперь сходит с ума от страха его потерять.

Она не заметила, как добежала до дома, и очнулась только в лифте. Ну что за идиотка? Зачем примчалась в разгар дня — под дверью постоять? А если он не один, то не откроет, и это будет унизительно до слез…

Лифт остановился, створки разъехались, и Ада шагнула на лестничную площадку. В ту же секунду дверь квартиры, в которую она направлялась, распахнулась, и оттуда вылетела очень красивая молодая женщина. Казалось, ее огромные, полные слез глаза ничего не видят. Чуть не сбив Аду с ног, она бросилась к лестнице с такой скоростью, словно за ней гнались. Впрочем, так и было: следом из квартиры выбежал мужчина с курткой в руках. Он рванулся было за женщиной, чьи каблучки стучали уже далеко внизу, но тут Ада, оставшаяся незамеченной, решила наконец обратить на себя внимание:

— Стас!

Левашов резко обернулся, помедлил секунду, потом махнул Аде в сторону двери, а сам понесся вниз, перепрыгивая через ступеньки.

***

— То есть сначала нож вошел сюда, а потом его вытащили и по горлу ей?

Стоя над телом Яны Панасюк, Важенин читал заключение, одновременно прикидывая в уме картину убийства. Судмедэксперт в мятом халате и с таким же мятым от хронической усталости лицом стоял рядом, расшифровывая непонятные майору термины. Таковых, впрочем, с каждым новым делом становилось все меньше.

— Не совсем, — поправил эксперт. — Нож сначала провернули, потом только вытащили.

Валерию доводилось сталкиваться с жестокостью, попадались среди преступников и откровенные садисты, но и тогда, и сейчас он отказывался понимать, зачем причинять своей жертве лишние страдания. Значит, мотив убийства не ограбление, значит, хотели именно убить и убить максимально болезненно в сложившихся обстоятельствах и имеющимся орудием. А что с ним, кстати?

— Нож кухонный, типовой, — монотонно вещал эксперт. — Длина, ширина и прочие параметры лезвия совпадают с характером ран…