Катя Водянова – Братство терна (страница 4)

Как назло в этот момент открылась дверь, запуская новых посетителей. Двое таких же избитых и потрепанный земпри, как те, которых сейчас оформляла Ирр, и свогор в темной одежде. Высокий и статный, хотя скорее жилист, чем бугрящийся мускулами здоровяк, наверняка из военных, светлая кожа и рыжие волосы, как у островитян.

А еще у императорской семьи, ныне уничтоженной. Незнакомец и выглядел как настоящий дворянин: такой степенный, сдержанный, красивый, чуть за тридцать, подходящий возраст для тех самых донов, которые теперь ошивались по салонам и вздыхали по былым временам. Ирр таких не выносила, поэтому отложила бумаги, встала и подошла к нему.

– Привет! И чем же наш скромный участок привлек внимание такого важного свогора?

Он остановился, оглядел Ирр, затем склонил голову, выпрямился и заговорил:

– Добрый день, я ищу Ирр.

– А зачем вам она? Вдруг получится кем заменить? – она накручивала локон на палец и в упор разглядывала незнакомца. Хорош. Ох, как хорош! Но дон. Это все перечеркивало.

– А у вас есть и другие следопыты? – поинтересовался он.

Ирр побледнела, опустила руки и отшатнулась. Люди не любили обманываться и всегда плохо реагировали, когда узнавали, что перед ними верж. Из заинтересованного их взгляд становился испуганным, а то и злым. А все отверженные, близкие к животным, как гончие, пугали их вдвойне. Сейчас этот красавчик узнает правду и сбежит. Или начнет скандалить и требовать запереть ее в клетку.

– О, простите, – он наклонился еще раз.

– Вы это зачем делаете?

– Что? – и лицо такое непонимающее, будто это не он тут развел неуместные церемонии.

– Извиняетесь и.., – Ирр повторила его наклон. Незнакомец же улыбнулся, но пояснил:

– Вы же девушка, а я привык вести себя согласно этикету.

– Не девушка! Верж! – последнее она добавила почти шепотом, чтобы никто не слышал.

– Это не отменяет того, что вы девушка, значит, заслуживаете извинений и легкого поклона.

Она растерялась, затем протянула руку в жеманном жесте, подсмотренном у истинной донны. Правда, та носила красивые шелковые перчатки и шляпку с вуалью. А у Ирр – ногти обрезаны под корень, а пальцы измазаны в чернилах и графите, что неизбежно при заполнении документов.

– Ирр! – представилась она.

К ее удивлению, рыжеволосый дон бережно взял ее пальцы и запечатлел едва ощутимый поцелуй на тыльной стороне ладони.

– Хавьер Сото, следователь по особо важным делам. И сейчас мне очень нужны ваши особые таланты.

Ирр оценила его намек: точно обозначил, что ищет именно гончую, но не назвал ее так, не опозорил перед длинной очередью жалобщиков и мелких нарушителей.

Он походил на Хавьера точно как породистый скакун с тонкими ногами на лохматого тяжеловеса, что до сих пор таскали трамваи на Третьей линии. Но делиться этими мыслями Ирр не стала: в их непростое время у людей хватало причин скрывать свои истинные имена. И в особое управление не пустили бы бунтовщика или нелояльного к власти, поэтому насчет тайн Хавьера волноваться не стоило.

Хотя Ирр и раздражало то, что придется использовать свой дар. А видит Дева Карающая, у гончих он не самый приятный, как и второй облик.

Хавьер дал ей возможность собраться, затем проводил к своему автомобилю. Прокатиться с настоящим доном – целое приключение, но отчего-то было не радостно.

***

Целью их поездки оказался парк на самой границе с Первой линией. В центральную часть Эбердинга не пускали вержей кроме тех, которые числились слугами в домах обеспеченных свогоров или передвигались в сопровождении официального лица. Ирр всегда казалось, что там, на запретной территории, настоящий сад чудес, где из фонтанов течет вино, а мостовая выложена драгоценными камнями. А еще там были кафе, где продают разноцветное мороженое даже летом. Ирр как-то пробовала замерзшие сливки и сок, но девчонки болтали, будто это совсем не то.

– А вы ели зеленое мороженое с орешками? – выпалила она и пожалела. Вержей и так считали не самыми умными, а теперь Хавьер точно посчитает ее полной дурочкой.

Но свогор следователь только улыбнулся, подал Ирр руку, помогая выбраться из автомобиля, а после ответил:

– Очень давно, родители водили сестер в кафе, заодно потащили и меня. А в шестнадцать гора разноцветных шариков с сиропом кажется девчачьей и застревает поперек горла.

Ирр вздохнула особенно горестно, а Хавьер отчего-то засмеялся и спросил:

– А вы любите мороженое? Или просто хотите побывать на Первой линии?

– Некогда! Здесь дел хватает!

Она отшатнулась от Хавьера и поспешила вперед, пока ребята из их участка не заметили, как она шагает под руку с самым настоящим доном. Потом будут болтать и насмехаться, спрашивать, когда же ждать приглашение на свадьбу. Вроде бы мужчины, а временами хуже сплетниц с местного рынка.

Уже отсюда пахло кровью и смертью, Ирр не могла точно описать эти запахи, но чувствовала их отлично. А еще какой-то умник высыпал на траву пригоршню сухих духов, наверняка хотел отбить нюх у гончей. С другой этот номер прошел бы, но Ирр была умнее. Она опустилась на четвереньки, позволила второму облику проявиться, изменить суставы – так передвигаться намного удобнее и нюх острее, затем обошла пропахший духами пятачок по периметру. Ребята из участка успели знатно истоптать тут все, но их запахи Ирр знала, а вот чужих тут было всего два: мужской и женский. Мужской привел ее к трупу, а вот женский уходил дальше, к самой границе Первой линии в парк Дворца регистрации.

Ирр на время бросила этот след и вернулась к телу. Запах смерти едким дымом проникал в легкие, оседал во рту и на зубах. Теперь будет преследовать дня два, как и воспоминание об остекленевшем взгляде покойника и серебряной монете в его руке. Вот поэтому Ирр не любила оперативную работу: видела уже столько смертей, а до сих пор не могла к ним привыкнуть.

Рядом с трупом витал запах еще одного мужчины, он появился из разрыва пространства, сделал несколько шагов и исчез. Ирр прочесала территорию еще раз, но все остальные запахи принадлежали либо полицейским, либо случайным прохожим, которые не приближались к убитому.

Хавьер не торопил ее, не выглядел испуганным и не морщил брезгливо нос, хотя гончие, похожие на гиен-переростков с длинными узловатыми пальцами и торчащими изо рта клыками – считались страшилами даже среди вержей. Однако следователь не реагировал, улыбался по-прежнему дружелюбно, подошел чуть ближе и даже подал руку, когда Ирр вернула прежний облик и поднялась на ноги.

– Убийца использовал магию, пришел из разрыва пространства в него же ушел. Этот…, – она ткнула пальцем в труп и через силу отвела взгляд от серебряного кругляша монеты в его руке. Того самого, которым можно заплатить за напиток счастья. – Просто гулял в парке, так думаю.

Хавьер слушал ее, кивал, записывал что-то в блокнот и снова разглядывал парк и тело.

– А еще была девушка, – добавила Ирр. – Она туда убежала. Но к убитому не прикасалась.

– Сможешь пройти по следу?

Ирр оглянулась на своих, но те молчали, давая добро на ее работу со следователем, после чего кивнула Хавьеру, снова сменила облик и шустро побежала вперед. От сухих духов щипало в носу, а лапы неприятно кололо чем-то магическим. Запах девушки вывел Ирр на оживленную улицу Первой линии и внезапно оборвался, а подушечки обожгло, будто ступила на раскаленные угли. Ирр взвизгнула и превратилась в человека, чтобы подуть на ладони.

Ран на них не было, но боль все не стихала. Хавьер нахмурился, затем наклонился и рассыпал какую-то пудру, осевшую на брусчатку в виде причудливого узора.

– Здесь использовали магию, мощную и старую, таких артефактов больше не делают.

– Вам виднее, предпочитаю не лезть в эти ваши донские дела.

– Донов давно уже нет… Идем, – он взял ее за локоть и повлек за собой.

Ирр с трудом переставляла ноги и постоянно крутила головой, впитывая облик Первой линии. Невысокие старые дома, совсем не похожие на пяти-семиэтажные застройки линии Второй, никаких ярких вывесок развлекательных кварталов или росписи на стенах, все в сдержанных тонах. Зато какие колонны! Резьба! Кованые заборы и тяжелые двери. Питьевые фонтанчики прямо на улице и скульптуры.

Казалось, что прохожие уже заметили девушку-вержа и скоро сдадут ее ближайшему патрульному, но Хавьер все тащил вперед, а на Ирр никто не обращал внимания.

Остановился следователь только у храма Отца-Защитника и Дев Благостной, Порочной и Карающей, прислонил сложенные пальцы левой руки ко лбу и вошел внутрь, увлекая за собой Ирр.

Все помещение за дверью оказалось облеплено засушенными листьями и цветами, никакого золота или серебра, как бывало во времена империи. Теперь храмы украшали цветами и лентами, изредка – резьбой по дереву и тусклой позолотой.

Хавьер ненадолго замер перед портретом некого Антония Калво, герцога Теринского, и коротко тому поклонился. Обычный дон, светлокожий, седовласый, разве что помог с восстановлением этого храма, как успела прочитать Ирр, к чему эти поклоны? Но спрашивать она не решилась: не хотелось лезть в душу следователю, к тому же разглядывать роспись на стенах и статуи было намного интереснее.

Хавьер пробормотал несколько слов на мертвом языке тийцев и повлек Ирр дальше, к самому центру храма, где располагалась огромная колонна, истыканная кранами. К некоторым стояла очередь из молящихся, другие заржавели от редкого использования. Напротив каждого стоял ящик для подношений и целый ряд маленьких флаконов.