Катя Водянова – Братство терна (страница 5)

Ирр хотела стащить что-нибудь на память, но руки до сих пор жгло, поэтому идею пришлось отмести. Зато Хавьер взял одну из емкостей, бросил несколько монет в ящик и открутил неприметный кран. А после сразу же вылил «кровь Отца» на ладони Ирр. Темная жидкость зашипела и вспенилась, затем опала, а вместе с ней ушла и боль.

– Ух ты! Беру назад все плохие слова о донах и их магии, а Отец-Защитник свидетель, их было немало, – она еще раз оглядела свои побелевшие и очистившиеся пальцы. – А можно повторить это?

– Нет, – Хавьер поклонился изображению Отца и Дев, затем побрел к выходу. – Следует быть крайне осторожным со всей магией. Никогда не знаешь, чем расплатишься за ее помощь.

– Ну вы-то точно об этом знаете, у всех донов есть свои магические амулеты, – Ирр спешила за следователем, но не могла перестать разглядывать свои руки и росписи на стенах.

– Магия знати была самой честной. За нее сразу платили кровью.

На выходе он тоже придержал дверь для Ирр, помог ей спуститься по ступеням и улыбался, точно она та самая донья, выросшая в высоком просторном доме и всю жизнь носившая пышные платья и перчатки, а не обычная девчонка-верж, которую в семнадцать продали в полицейский участок.

– Так и этот, который сбил меня со следа и разорвал пространство, тоже был доном. Найдете информацию о роде, владевшем такой магией – считайте дело раскрыто.

– Идея здравая, только новая власть уничтожила все подобные записи, а сами доны предпочитали скрывать свои родовые амулеты и артефакты. Я провожу вас до участка.

Хавьер подставил ей локоть и, совершенно не смущаясь неподходящей партии, повел по улицам Первой линии Эбердинга. Ирр же улыбалась широко и чувствовала себя почти счастливой. Правда, разноцветного мороженого с сиропом ей чуточку не хватало.

Глава 3

Уже настало время для второго завтрака, но Фредди все еще не покинула стены университета. Несмотря на заверения Медины, ректор не хотел брать на работу бывшую студентку. Даже мыть пробирки на кафедре экспериментального обучения. Кандидатов на эту должность хватало, и Фредерика явно была там лишней.

Сейчас же она тихо пила чай в приемной, пыталась избавиться от внутренней дрожи и слушала, как Медина ругается с ректором. Пожилая секретарша, стучала пальцами по пишущей машинке и не обращала на происходящее никакого внимания. Эта женщина была здесь очень давно, пережила несколько войн и революцию, четыре смены руководства и два покушения на ректоров. По одной студенческой легенде, университет основали ушши и поселили в него донну Жиль. Теперь каждому ректору надлежит спать с ней в полнолуние, если хочет сохранить должность. И каждому следующему приходится тяжелее, потому как донна не молодеет. Поэтому ректоры всегда такие злые.

Жиль строго поглядела на Фредерику и предложила еще чаю или же печенье. Такое заветренное и черствое на вид, что брать было не просто стыдно, а еще и опасно. Тем более от чая уже и так болел желудок, а профессор Медина все никак не выходил из кабинета.

– … Если эта девица, Алварес, не понесла от вас, и вы не боитесь отправлять бастарда на беспощадный к младенцам север, то у меня нет ни единой причины оставлять ее в университете! Медина, Деву Карающую вам в тещи, вы же лично поставили ей «удовлетворительно» на выпускном экзамене, а теперь просите устроить на кафедру! Что произошло за эти дни? – ректор кричал все громче, отчего Фредерике хотелось спрятаться за кресло, а то и вовсе убежать из приемной. Но Николас Медина отвечал хоть и твердо, но вполне спокойно.

– Ее отец, дон Алварес, был давним противником моего. И однажды подсидел того на посту советника по разумному магопользованию. Я не смог удержаться от мести, поэтому занизил оценку Фредерике. А сейчас осознал всю тяжесть проступка и не хочу, чтобы она уехала из столицы.

– Испытательный срок вам обоим! Месяц! – выкрикнул ректор спустя минуту молчания. – И, если только замечу следы интрижки между вами, вылетите из университета вдвоем, и я не посмотрю на ее растущий живот!

Медина почти сразу выскочил из кабинета, раскрасневшийся и злой, схватил Фредди за руку и потащил за собой. Уже в коридоре развернул к себе, нахмурился и проговорил:

– Место на кафедре ваше, но только попробуйте подвести меня, Алварес!

– А почему ректор думает, что…

– Не вашего ума дело! – со злостью бросил Медина, затем резко отстранился от Фредерики и поспешил к своему кабинету. – Надеюсь, дорогу вы знаете. Не подводите меня, Алварес!

Она пошла следом, поправила прическу и подумала, что матушка будет злиться, не найдя дочь дома. А что с ней станется при новости, что любимая дочь теперь трудится на кафедре, моет пробирки и ведет учет реактивов? Хорошо еще, что с вечера Фредди успела предупредить о важных делах в центре.

Бегущий впереди Медина громко хлопнул дверью, распугав студенток-первокурсниц, которые наверняка пришли просить о пересдаче. Химия – сложный предмет, Фредерика помнила, сколько бессонных ночей потратила на попытки его выучить. Зато теперь неплохо разбиралась во всем этом и даже не раз посещала факультатив. Правда, он пользовался популярностью среди студенток: многие ходили туда просто смотреть на Медину и слушать его бархатный голос, который так чарующе рассказывал о способах изготовления разнообразных кислот или очистке металлов.

Поэтому сейчас Фредди почти привычно зашла в помещение, накинула поверх одежды застиранный синий халат и взялась за уборку. Медина же стоял в своем рабочем кабинете и со злостью швырял на стол содержимое карманов. Часы, деньги, какая-то мелочевка, женский платок, такой розовый и кружевной, что точно принадлежал кому-то из студенток. Сверху полетели измятые листы со шпаргалками и откровенный мусор. По виду профессора никогда и не скажешь, что его одежда может хранить столько всего. Последними же Медина высыпал пригоршню серебряных монет. Старых, дореволюционных, с изображением Отца-Защитника.

Фредерика от неожиданности выронила ящик с пробирками. По виду монеты точно как та, что была в руке у погибшего инспектора.

Воспоминания нахлынули, сковали, лишили сил двигаться. Сколько там прошло часов? Не больше трех. Смерть была совсем рядом, опалила шею своим дыханием, но забрала другого. Фредерика уже сталкивалась с таким, семь лет назад, когда бунтовщики ворвались в поместье, убили нескольких охранников и жениха Агаты. Фредерика помнила, как сестру избили и потащили куда-то в спальни, но тут появились другие бунтовщики, спокойные и собранные, все в новой темной военной форме, скрутили и увели первых. Дальше сестра безутешно рыдала, а матушка пыталась ее утешить.

По щекам снова потекли слезы, а руки затряслись так мелко, что никак не получалось взять метлу и убрать осколки.

– Алварес! Что с вами такое? Если и дальше будете колотить наш инвентарь – на работе не задержитесь. И мое покровительство не поможет.

Фредди всхлипнула еще громче, опустилась на колени и начала собирать крупные осколки в коробку. Медина сел рядом, обнял ее за плечи и прошептал на тийском:

– Говорят, что небо плачет вместе с красивыми женщинами. Пожалейте Эбердинг, Фредерика, он и так изнывает от сырости.

– Я не красива. Сейчас не красива.

– Глупости говорите. Вы прекрасны, как и все истинные доньи. Глаза и волосы темны, как ночь над Эбердингом, а губы яркие и напрашиваются на поцелуй.

Он говорил тихо, почти над самым ухом, но Фредди все равно чудилось, будто их слышат в коридоре и разнесут о ее связи с профессором по всему университету. Хватит и того, что кричал сегодня ректор.

Медина и сам подумал о чем-то таком, быстро собрал осколки, встал и нахмурил брови.

– Уберите здесь все, Алварес, а я пока схожу за учебником по истории революции. Будете каждый день пересказывать мне по главе, пока не вызубрите все, включая имена авторов, редактора и иллюстраторов.

– Хорошо, профессор

Она опустила взгляд и взялась за метлу, но после не выдержала и спросила:

– Откуда у вас эти монеты? Не думала, что ими пользуется кто-то кроме матушкиных друзей.

– Мой отец жуткий ретроград и уверен, что не стоит хранить сбережения в деньгах, которые сами по себе ничего не стоят. А серебро ценно при любой власти и в любой стране. Не заговаривайте мне зубы, Алварес! Здесь еще уборки на несколько часов, а мне надо заняться бумагами.

Фредерика кивнула и погрузилась в работу, тайком поглядывая на стол профессора. Что же потерял Медина?

***

Хавьер усадил девчонку-вержа в свою машину и довез до ближайшего кафе, в котором продавали мороженое. Ирр отказалась выходить, вцепилась в дверную ручку и качала головой. Гончая вбила себе в голову, что стоит покинуть салон, как сразу же набегут патрульные, скрутят и дадут ей плетей, как случалось раньше. На деле же на Первой линии уже давно не обращали внимания на вержей, если у тех были в порядке документы.

Но переубедить Ирр оказалось нереально, поэтому Хавьер сам сходил за мороженым и принес ей самый большой рожок, в который сложили целую гору разноцветных шариков, обсыпали их колотыми орешками и облили двумя видами сиропа. Ирр смотрела на все это недоверчиво, вначале смешно принюхивалась, затем лизнула самым кончиком языка и только после этого решилась укусить. Хавьер краем глаза наблюдал за ней и внутренне улыбался. Такая серьезная и настороженная. А еще злится за что-то на донов.