Катя Водянова – Братство терна (страница 1)
Катя Водянова
Братство терна
Глава 1
Говорят, если серебряную монету из руки покойника принести слепой трактирщице, что держит заведение на самой окраине леса, она приготовит тебе особый напиток. Выпьешь один глоток – и точно найдешь свое счастье.
Фредерика не отказалась бы от счастья, но раскапывать ради этого могилы или приглядываться к покойникам, что изредка попадаются на улицах Эбердинга – тоже не решалась. Хотя при их долгах и простая серебряная монета совсем не лишняя.
Сегодня у Фредерики был последний экзамен в университете, потому она сидела за партой, старалась унять дрожь и боялась перевернуть билет. Если провалится, поедет работать на самый край республики, по распределению от министерства. Нормальные студенты уже давно выплатили кредит за свою учебу и могли сами выбирать дальнейшую судьбу, у Фредерики же на еду не всегда хватало, такие траты не для нее. Как и вариант самой найти работу и предоставить в университет бумаги о выкупе студенческого кредита.
Фредди обошла почти все столичные лицеи, интересовалась вакансиями гувернантки, но всюду получала отказ. Желающих зацепиться в Эбердинге хватало, никто не хотел терять статус свободного горожанина и становиться земпри. В минуты отчаяния Фредерика думала, что вполне справится с этим, приживется в общине или в маленьком городке на северных окраинах. Молодым учителям выделяли жилье и давали вполне пристойный оклад, но матушка, чуть заслышав о переезде, закатывала глаза и громко требовала подать ей сердечные капли. Затем пускалась в воспоминания о том, как раньше блистал дом Алваресов, какие давал приемы, как сам император танцевал с матушкой на балу и даже шептал ей на ухо пошлости. А после, ах, что же было после!
Фредерика всей душой ненавидела рассказы о матушкиных похождениях и романах с императором, его младшим братом, какими-то графами и прочими. Она любила отца, погибшего на войне, и не желала думать, что могла быть не его дочерью. Светлокожая и рыжая, как члены императорской семьи, Агата – точно не его, но родители и поженились всего за три месяца до рождения старшей дочери. Фредерика же появилась на свет спустя четыре года и предпочитала считать себя истинной Алварес. Благо и темные волосы, тонкие, самую малость резковатые черты лица, высокие скулы, аккуратный рот, а особенно «фамильный» нос с легкой горбинкой намекали на текущую в жилах кровь.
Фредерика старалась соответствовать фамилии, быть стойкой и сильной, как отец. Хотя иногда и хотелось подобно Агате сбежать из-под матушкиного крыла и устроиться на швейную фабрику. Сестра стригла волосы по новой моде, носила брюки и уже дослужилась до целого мастера цеха и собственной квартиры с видом на городской парк.
Матушка же цеплялась за половину дома семьи Алварес, милостиво сохраненную за ними премьер-министром, вздыхала и ждала новой революции, которая вернет прежние времена. Почти все деньги от правительственных компенсаций и вдовья пенсия уходили на содержание дома, потому Фредерика и матушка зачастую жили впроголодь. А теперь над ними навис и возможный отъезд за пределы всех трех линий Эбердинга.
Если Фредди провалит экзамен, точно конец. Отличника учебы еще могли оставить при университете, но хорошисту остается только паковать чемоданы.
Фредерика вытащила билет, прочитала и почувствовала, как холодеют пальцы. Первый же вопрос по истории революции, которую она знала постольку-поскольку. Матушка, завидев эту книгу в руках Фредерики, начинала злиться и стонать, засыпала байками о былом и требовала никогда не открывать «книгу лжи».
Потому что скоро объявится Братство терна и вернет на трон императора. И снова все будет как раньше: в дом Алварес хлынут деньги с северных шахт, плантаций в колониях и пары фабрик. Фредди в это не верила: после свержения императора прошло семь лет, а из борцов с режимом остались только домоседы вроде матушки и ее друзей, которые много ворчат, но ничего не делают. Поэтому нужно сосредоточиться и попытаться вспомнить, какое же положительное влияние революция оказала на развитие химии, как науки, если Фредди хочет остаться в столице.
Профессор Медина смотрел строго, стучал карандашом по столу, но ни разу не поторопил Фредерику, как и другие экзаменаторы. Постепенно аудитория пустела, один за другим ее покидали студенты и преподаватели, оставив только их двоих. Медина встал, стер с доски все, сложил журналы, защелкнул портфель и неспешно, как сытый кот, двинулся в сторону Фредди.
Он был высок, почти на две головы выше ее самой, широк в плечах и в целом хорошо сложен. Темные волосы профессор собирал в хвост, гладко брил подбородок и всегда был опрятен и подтянут, в отличие от всех тех пропахших потом и мочой стариков, что захаживали в дом матушки и украдкой подмигивали Фредерике.
– Алварес, вы хотите заночевать здесь? – Медина упер руки в ее стол и улыбнулся. – Надеетесь пробраться в библиотеку и под покровом ночи стащить книгу о революции? Или что знания сами всплывут в вашей голове?
– Нет, профессор, простите, профессор. Я готова ответить на второй, третий и четвертый вопросы, – она сделала виноватое лицо и сложила руки на коленях. Вряд ли Медину можно этим пронять, но провалить экзамен и упустить шанс остаться в столице Фредди не хотелось. Да она просто не имела права на такое!
– Вам не нравится история революции? – он удивленно приподнял брови. – Опасное пренебрежение, Алварес.
– Да, профессор.
Ее будто заклинило на слове «профессор». Но ничего другого не шло в голову.
– Я буду вынужден поставить вам «удовлетворительно», – Николас Медина навис над ней, заслоняя свет. – Если другие ответы прозвучат идеально. Провал с вопросом по истории революции – серьезный недочет.
Фредерика жалобно всхлипнула. В своих знаниях по химии она не сомневалась, проблемы были только с историей, именами, датами и положительным влиянием революции на развитие всего и вся. Зачем в экзаменационные билеты по химии включать вопросы об этом? Но плохая оценка перечеркнет все планы остаться в столице, матушка не переживет подобного. Она никогда не покинет Эбердинг, но и не сможет жить одна. А на оплату компаньонки у них Алварес просто не хватит денег.
За дверью аудитории уже шумели студенты, ждущие следующий экзамен. Время поджимало, если не придумать ничего сейчас, то через неделю Фредди уже будет трястись в поезде по дороге к северным окраинам республики.
Она медленно встала, шмыгнула носом и схватила профессора за руку. А после заглянула тому в глаза.
– Дон Медина, – такое обращение уже семь лет как было не в ходу, но профессор в прошлом принадлежал к знати, как и сама Фредерика. – Прошу вас, дайте мне шанс! Пощадите. Я не могу покинуть Эбердинг. Матушка не переживет!
– В своем ли вы уме? Я не стану выгораживать бестолковую студентку!
Медина хмурился, говорил строго, но не выдернул ладони. Фредди чувствовала тепло и гладкость ухоженной кожи, которая бывает только у человека, не знакомого с физическим трудом. Возможно, профессор фехтовал вечерами или занимался модным кулачным боем, но не более.
Фредерика подняла его ладони и прижала к своему сердцу, затем облизала губы в притворном волнении.
– Пожалуйста, – прошептала она и потянулась вверх.
Медина склонился и порывисто, коротко поцеловал ее губы. Его оказались на удивление мягкими, а язык не скользко-противным, тычущимся в самую глотку, как бывало при поцелуях с соседом-Хорхе. А еще профессор знал толк в объятиях и совсем не стеснялся давать волю рукам. Фредди млела и тянулась за продолжением, затем резко отпихнула Медину, приложила руки к щекам и понеслась прочь из аудитории, еле сдерживая рыдания. Целоваться с посторонним мужчиной прямо в университете, такой позор! Конечно, сейчас на отношения смотрели намного проще, чем во времена империи, но только не в высшем обществе. Профессор не погнался за ней, наверняка тоже осознал всю тяжесть проступка.
В коридоре Фредерика растолкала студентов, затем спряталась за пыльной портьерой, чтобы оттуда наблюдать за дверью. Медина выскочил спустя минуту, злой и раскрасневшийся, накричал на студентов, и удалился. Фредерика же поправила платье, вытерла сухие глаза, подколола шпилькой выпавший локон и вернулась в аудиторию вслед за какими-то девушками.
Там спокойно прошла к своему столу и взяла зачетку. На нужной странице нашлось всего-то «удовлетворительно» и размашистая подпись Медины. И это вся хваленая дворянская честь! Такой поцелуй был минимум на «хорошо», а если вспомнить, как пальцы профессора впивались в лиф Фредди – и вовсе «отлично».
Но стояло «удовлетворительно», и этого не изменить. Нужно было срочно найти денег для оплаты кредита за учебу или другой способ остаться в столице.
Девчонки-одногруппницы болтали, будто на Второй линии есть некий инспектор Морено, который может с этим помочь. По утрам он нашагивает в парке прописанные доктором полчаса, тогда-то с ним и можно встретиться для приватной беседы.
Фредди несколько дней боролась с собой и не решалась идти к инспектору. Что он может предложить? Поддельное приглашение на работу, которое позволит немного протянуть время? Такую же фальшивую справку о неизлечимой болезни Фредерики, из-за которой нельзя покидать столицу? Трудоустроит в полицию? А что попросит взамен? Будь у Фредди достаточно денег, ей бы не понадобился инспектор для решения проблем.