Катя Тева – Стокгольмский синдром (страница 22)

— Ничего не трогай, я сейчас включу свет! — Марко зашевелился, и я почувствовала его очень близко. Пришлось замереть на месте и просто ждать, наблюдая, как его едва различимая тень перемещается по комнате.

Через минуту щелкнул переключатель и на кухне загорелся тусклый свет. Марко бросил на меня короткий хмурый взгляд и вернулся в кровать. А я не могла оторваться от его практически обнаженного мощного тела. Поймав себя на мысли, что откровенно глазею, я отвернулась и подошла к холодильнику. Завтрак, так завтрак. Жареная колбаса и яйца вполне подойдут. Только вот в холодном виде это будет не очень аппетитно. Но для начало стоит одеться.

— Марко? — я позвала его, поправляя футболку. — Мне сейчас готовить? Ты будешь есть сразу?

— Кэтрин, верни яйца в холодильник и подойди.

Прозвучало, как приказ, а не просьба. Внутри все предательски сжалось и задрожало. Он хочет закончить начатое. Сейчас Марко снимет с меня одежду, повалит на кровать и овладеет. А я? Стоит ли сопротивляться, если моя женская суть только и ждет его смелых, настойчивых прикосновений? Неуверенно ступая по полу, я подошла к кровати. Коробку я яйцами я по-прежнему прижимала к груди, позабыв о ее существовании.

Марко сел, прикрыв бедра одеялом. Мышцы на его груди дернулись, рука медленно скользнула по черным волосам.

— Нам следует кое-что обсудить. Присядь, — он похлопал по краю кровати.

Я, как загипнотизированная, немедленно опустилась. В горле пересохло. Запах его сонного тела нервировал слишком сильно. Может стоит поцеловать его и тем самым расставить все точки над «и»?

— То, что произошло вчера — было большой ошибкой, — наконец его черные глаза встретились с моими. — Я обещал, что не трону тебя, но вино сделало свое дело.

Я открыла рот от изумления. Представляю, как бы я выглядела, если бы кинулась на него с объятиями… Нужно срочно что-то ответить и сохранить лицо, если еще осталось, что сохранять.

— Спасибо, — с трудом выдавила я и заметила в собственных руках дурацкие яйца. Готовить завтрак резко перехотелось. — Больше никакого вина. И нужно попросить у дяди Оливера раскладушку. И кусок ткани, чтобы закрыть стеклянную стену душевой. И….

Закончить мысль у меня не хватило сил. Предательские слезы выступили на глазах, и я вскочила с кровати, пока Марко их не заметил. Бросив яйца на стол, я бегом побежала к двери, повернула замок и выскочила на улицу.

— Кэтрин! — услышала я голос Марко, но его тут же заглушил шум дождя. Меня пронзило насквозь порывом ветра, в темноте я с трудом помнила, куда идти, но ноги несли меня вперед, подальше от домика и моего соседа по кровати.

Рассвет робко пробивался сквозь тяжелые низкие тучи. Мокрые волосы лезли в лицо, одежда прилипла к телу, огромные тапочки скользили по траве, как по льду. Но меня мало волновали внешние обстоятельства — изнутри разрывала боль. И самое отвратительное, что я ясно осознавала ущербность своего положения — даже похититель от меня отказался. Что со мной не так? Зачем я вообще позволила к себе прикоснуться?

Решено — больше Марко до меня не дотронется! Я всхлипнула и рассмеялась — он так-то и не собирался! И прямо мне об этом заявил.

Я забежала за домик Оливера и нырнула в протоптанный прогал между деревьями. Но Марко меня здесь легко найдет, если захочет и пойдет искать, в чем я сомневалась. От холода меня начало трясти. Нужно было постучаться к Оливеру, сказав, что мы поссорились. Хотя для Марко мой поступок наверняка показался странным. Теперь я ругала себя еще и за то, что так глупо отреагировала.

Тропинка закончилась, выведя меня на новую поляну. Благо, достаточно посветлело, чтобы как следует видеть. А смотреть было на что — прямо перед носом вырос старенький грузовичок. Так вот как из этой глуши выбирается Оливер! Я дернула дверцу, осознавая, что делаю это напрасно. Однако дверь поддалась и открылась, противно скрипнув. Я быстро забралась внутрь и осмотрелась. Если еще и ключи в замке торчат — то это вообще бинго! Угоню чужой грузовик и сбегу от этого идиота! Но моя удача на этом закончилась. Ключей, естественно, не было. Спасибо, что крупные капли перестали хлестать меня по лицу, уже что-то.

Так, теперь мне нужно как следует подумать. Только о чем думать, если все и так яснее ясного? Алекс вместе с папашей хотели меня убить, а нанятый киллер решил немного позабавиться и поиздеваться. И я не сделала ровным счетом ничего, чтобы заслужить к себе такое отношение. Но выбираться придется самой — просто так такие проблемы не рассасываются.

В кузове нашлась куртка, и я накинула ее на плечи. Грела она отвратительно, ее саму бы согреть для начала, но зато сухая и… ужасно вонючая. Даже через заложенный нос я ощущала прелый запах. Но лучше, чем сидеть и мерзнуть в мокрой насквозь футболке.

Бессонная ночь и стресс выбили меня из и без того шаткой колеи окончательно. Я свернулась на сиденье, поджала ноги и закрыла глаза. Не хочу больше думать. Не сейчас…

Глава 37

Я открыла глаза и с трудом вытащила из-под себя руку. Она так сильно затекла, что ощущение болезненной немоты сменилось непереносимым покалыванием. Солнце слепило в глаза, смело пробиваясь через чистое толстое стекло. Я вспомнила, как оказалась здесь, и застонала. Мокрая одежда стала ледяной и неприятно касалась тела при малейшем движении. И что мне теперь делать? Оставаться здесь я не могу, а идти в дом и показывать свое поражение — не хочу.

Однако принимать решение не пришлось — едва я повернула голову — сразу увидела разгневанное лицо Марко. Он дернул дверь, схватил меня за ногу и закричал:

— Ты что устроила? Я чуть с ума не сошел! Ты вся ледяная, Кэтрин! Быстро выметайся из машины!

Не успела я и рта раскрыть, чтобы выплеснуть на него все, что накипело, как запыхавшись и держась за грудь, к нам подбежал дядя Оливер.

— Девочка, ну ты даешь! — он вцепился в открытую дверь, найдя в ней опору. — Мы два часа лес прочесываем!

— Я заснула, — пришлось оправдываться перед стариком. Он то в моих бедах точно не виноват. Я надеюсь.

— Пошли в дом! — гнев Марко ничуть не уменьшился. Он протянул руку, терпеливо ожидая, что я воспользуюсь его помощью. Не будь Оливера рядом, он бы давно вытащил меня на улицу не самым приятным для меня способом.

Я кое-как разогнулась и вылезла, проигнорировав Марко. До домика мы шли практически молча, если не считать причитаний старика.

— Я чай хороший заварил, приглашаю! — он остановился, приподняв мокрую ветку над моей головой. — Добавлю мед и имбирь — спасет от простуды. И печенье есть домашнее, вчера приготовил. Катарина, ты любишь печенье?

— Обожаю! — слишком резко ответила я и пошла по тропинке к нашему дому. Марко тенью следовал за мной.

Я ждала, что он набросится на меня с претензиями и обвинениями, но он протянул мне полотенце.

— Быстро в душ, и сделай воду погорячее!

— Не учи меня, без тебя разберусь! — я выхватила у него из рук полотенце.

— Еще слово, и я снова вымою тебя, и так натру задницу мочалкой, что сидеть не сможешь! — он не шутил.

Я зашла в душ и плотно закрыла стеклянную перегородку. Бросила мокрую одежду на пол, стараясь не думать о том, наблюдает ли за мной Марко, и встала под теплую струю воды. Тело медленно начало оттаивать. Хотелось задержаться подольше, но меня сильно смущала витрина, на которой приходилось играть роль экспоната. Стекло запотело, и я не видела перемещений Марко. Надеюсь, это работает в обе стороны. Смыв с себя мыло и шампунь, я вытерлась и обернулась полотенцем. Одежда, валяющаяся в углу, срочно требовала стирки и сушки. Только вот стиральной машины я в домике не заметила.

Когда я вышла из душа, Марко крутился у плиты, наливая чай. Тарелка с едой одиноко стояла на столе.

— Одевайся! — прилетело очередное указание.

Я подошла к полке и вытащила из стопки черные обтягивающие штаны, длинную футболку и комплект белья. Мелькнула мысль переодеться в душе, но там слишком мокро, а мокнуть я больше не хотела. Закрывшись в малюсеньком туалете, кое-как переоделась и вытерла волосы.

Марко ждал меня за столом, сцепив руки в замок.

— Садись и ешь, — он смерил меня тяжелым взглядом, от которого сразу стало не по себе.

— Я не голодна, — мне и правда совсем не хотелось есть, но Марко это мало заботило.

— Бегом за стол!

Я устроилась напротив него, придвинула тарелку с жареными яйцами поближе, но вилку в руки так и не взяла.

— Прекрати на меня орать, — попросила, точнее потребовала я. — Если ты хочешь спросить, почему я убежала, то сразу предупреждаю — у меня нет настроения сейчас это обсуждать.

— Мне плевать, Кэтрин, есть ли у тебя настроение! — просьба прекратить кричать, видимо, пролетела мимо его ушей. — Я сказал ешь — значит бери в руки вилку и ешь. А после этого мы поговорим. Я жду.

Яичница оказалась несоленой и недожаренной, но я молча ее проглотила, осознавая, что она в любом случае во мне окажется. Марко забрал у меня пустую тарелку и швырнул в раковину.

— Теперь говори — что это было?

— Ничего, — ответ самый нелепый, который только можно было придумать, но в голову пришел только он. — Захотелось прогуляться под дождем. Мог бы и не искать меня, куда я денусь?

Ноздри у Марко раздулись, из горла вырвался хриплый стон. Если бы он прямо сейчас захотел придушить меня, то у него бы даже рука не дернулась.