Катя Тева – Стокгольмский синдром (страница 24)

— Где мой паспорт? — я оторвалась от страницы, которую так и не начала читать, и посмотрела на Марко.

— В бардачке, — бросил он через плечо.

— Мой настоящий паспорт, — внесла я существенную поправку.

— Я сдал его в департамент, как недействительный, приложив документ о браке и о смене имени, — Марко включил кран и начал мыть овощи.

— Что? — я вскочила с кровати, зашвырнула в неизвестном направлении книгу и подошла к нему вплотную. — В каком это смысле, недействительный?

— Кэтрин, я же объяснил, — он выдохнул и запрокинул голову.

— Это что, все по-настоящему?

Он медленно опустил нож и повернулся.

— Кэтрин Диаз вышла замуж за Марко Кастело и параллельно взяла себе имя Катарина. На этом основании она получила новые документы. Еще раз повторить?

— То есть это не подделка? — мое замешательство отразилось на перепуганном лице. — Как ты посмел это сделать без моего согласия? В департаменте обязательно личное присутствие!

— Разумеется, ты там и присутствовала, точнее одна сговорчивая проститутка, очень похожая на тебя, — Марко улыбнулся. — И очень жадная — запросила три штуки! Ужас, да?

Я сжала кулаки и замахнулась, обрушив весь свой гнев ему на спину. После нескольких бесполезных ударов Марко не выдержал и схватил меня так крепко, что дышать стало невозможно. Его губы коснулись моего виска.

— Я требую развода! — прохрипела я, пытаясь высвободиться.

— Скоро я сам его потребую, если не перестанешь так себя вести! Ты моя жена, и мне бы очень хотелось, чтобы ты прекратила меня колотить. Иначе я поищу проверенный способ тебя усмирить. Хочешь узнать, какой?

Марко разжал объятия и вернулся к нарезке овощей.

— Зачем ты это сделал? — я отошла на безопасное расстояние и села на пол — стоять не осталось сил. — Каков твой интерес? Поговори со мной откровенно, Марко.

— Хорошо, — он подошел ко мне и сел рядом. — Если обещаешь держать эмоции под контролем.

— Обещаю, — я кивнула.

— Когда Джон Бартон связался со мной и передал задание, я не знал, для чего он это все затевает. Про убийство тогда речи не шло, только похищение. Три дня я следил за каждым твоим шагом, изучал места, в которые ходишь, наблюдал за квартирой.

Мне стало не по себе.

— А потом ты сама села в мою машину, — Марко развел руки в стороны. — Я привез тебя в свой дом. Тогда мне казалось, что Джон хочет расстроить свадьбу сына или проверить, на что он готов пойти ради тебя. Наверняка подозревал в невестке брачную аферистку. А следом получил новый приказ — Кэтрин Диаз должна умереть. Потому что Алекс отказался тебя вызволять. Я уверен, что решение помог ему принять отец, но последнее слово осталось за Алексом.

— То есть Джон Бартон позволил шантажировать родного сына и хладнокровно за всем этим наблюдал?

— Наверняка, я-то следил за тобой, а не за ними. Но у меня рука не поднялась лишить тебя жизни. Но время поджимало, Бартон старший требовал доказательства. И тогда я решил сменить тебе имя и заключить брак.

— Но Джон Бартон знает, как тебя зовут, и мое новое имя ему о многом скажет.

— Нет, я мог жениться на любой другой женщине, и просто сбежать, отпустив тебя на свободу. Поэтому напали на дом. И поэтому мы прячемся здесь. У Оливера мы в безопасности. Но это не означает, что Джон оставит нас в покое. Через пару месяцев мы поедем дальше, уедем из страны.

— А потом? Я останусь одна в чужом стране?

— Зато ты останешься жива, — Марко улыбнулся. — Ты много знаешь, а значит можешь рассказать о случившемся. Бартон никогда этого не допустит. Потерпи меня еще немного, Кэтрин. И как только представится возможность, я отпущу тебя. Дай мне закончить начатое, ведь меня тоже ищут именно потому, что я не выполнил уговор. И прекрати убегать.

— Ты правда испугался, когда я сбежала, или сделал вид перед Оливером?

— Правда, — Марко потянулся и взял меня за руку. — И прости еще раз, что прикоснулся к тебе. Нам стоит держаться вместе и научиться жить под одной крышей.

— Это не просто, особенно учитывая тот факт, что мы не пара, а ходим друг перед другом голые, — я почувствовала неприятный осадок на душе. — Ты хочешь меня, Марко?

— Я запрещаю себе тебя хотеть.

Глава 40

Естественно, никакой раскладушки в нашем домике не появилось, и мы снова делили одну кровать. Марко проснулся раньше меня и уже колдовал у плиты. Я прокручивала его слова перед сном, и с этими же мыслями начала новый день. Что значит — я запрещаю себе тебя хотеть? Нет, я понимаю смысл слов, но не могу понять скрытый в них посыл, если таковой имеется. То есть Марко хочет меня, но старается отогнать от себя желание, или он не хочет меня и сказал так, чтобы уйти в очередной раз от ответа?

— Выспалась? — он заметил, что я открыла глаза. — Я приготовил спагетти.

— На завтрак? — я потянулась и зевнула.

— Ага, — Марко ничего не смутило, в отличии от меня. — Скоро приедет Зои. Оливер маринует мясо для барбекю.

— Отлично!

Точно, Зои, про нее я забыла. После вчерашнего разговора с Марко меня обуяли сомнения. Если он говорит правду, то мне действительно лучше не высовываться. Через границу Зои меня точно не повезет, а возможности Джона Бартона слишком широки в Америке. Но я все равно попытаюсь с ней поговорить.

— А какая она, эта Зои? — я слезла с кровати и быстро, пока Марко не видит, переоделась.

— Она замечательная! Тебе понравится. Пошли за стол.

Я умылась собрала волосы в высокий хвост и присоединилась к Марко, который успел съесть половину своей порции.

— Она знает про меня?

— Только то, что успел ей рассказать Оливер. Думаю, она в шоке! Приедет лично убедиться, что ее отец не сошел с ума. Могу я дать тебе совет? Не откровенничай с Зои.

— Боишься, что я сболтну лишнего? — я верно догадывалась — Марко не хочет, чтобы кто-то из его окружения узнал правду.

— Я боюсь, что она мастерски запудрит тебе мозги и ты потом пожалеешь, что открыла рот. Зои не умеет дружить с женщинами.

Я закончила с завтраком и пошла мыть тарелки, а Марко вышел на улицу к Оливеру. Образ добродушной и милой Зои, который я успела нарисовать у себя в воображении, начал рушиться.

Как можно не уметь дружить с женщинами? Что это значит? Она кинет в меня куском мяса или разобьет бутылку об голову? Конечно, нет, что за бред?

Погода стояла отличная, дождя будто и не было. Оливер вытащил из сарайчика стол и раскладные стулья. Марко принес внушительного размера мангал для предстоящего барбекю и занялся дровами.

— Просто идиллия, — пробормотала я себе под нос и отошла от окна, через которое за ними наблюдала. — Что ж, скоро узнаем, станешь ли ты моей помощницей, Зои.

Через три часа послышался шум двигателя и на поляну въехал огромный серебристый мерседес. Мы выстроились в ряд, будто прибыл президент с важным визитом. Открылась дверь и сначала я увидела длиннющие ноги, а потом и чрезмерно роскошную брюнетку с такой широкой белоснежной улыбкой, что в глазах зарябило. Да уж, если хочешь почувствовать себя замухрышкой, то просто встань рядом с Зои, как ее там…

Оливер бросился на встречу дочери, широко распахнув объятия.

— Папочка, мой дорогой, как же я соскучилась! — завизжала Зои приторно-сладким голоском.

Она была на голову выше отца, и дело вовсе не в ковбойских коричневых сапогах на каблучке, идеально подходящих к белому хлопковому платью с открытыми плечами.

Расцеловавшись с Оливером, она посмотрела на Марко и просияла.

— Я не верю, что вижу тебя! — Зои крепко обняла Марко и прижалась к нему с несвойственной для друзей нежностью. За объятием последовал поцелуй.

— Зои, ты шикарно выглядишь! — Марко чуть отстранился и рассмотрел ее с ног до головы.

— Я как хорошее вино, милый, — комплимент ей явно пришелся по душе.

И тут наши взгляды встретились. Я приготовилась к своей очереди, но в планах Зои не было обнимать еще и меня.

— Это Катарина, — представил меня Марко.

— Привет, — поздоровалась я, переминаясь с ноги на ногу.

— О, она говорящая, надо же! — Зои рассмеялась и хлопнула Марко по плечу, забыв после этого жеста убрать руку. — Блондинка? Серьезно? Ты всегда любил брюнеток, дорогой!

Надо же, а она и правда стерва, — подумала я, не скрывая разочарования.

— Времена меняются, — Марко вздохнул и посмотрел на меня.

— Пойдем в дом, — Оливер поманил дочь за собой. — переоденешься, немного отдохнешь с дороги и устроимся у костра. Где твои вещи?

— Я не устала, папа. Я что, буду жить в твоем доме? — Зои надула губы.