Катя Шмель – Я – плохая мать и мне не стыдно! Ну почти (страница 1)
Катя Шмель
Я – плохая мать и мне не стыдно! Ну почти
Добро пожаловать в клуб, которого не существует
Три часа ночи.
Ты сидишь на кухне с остывшим чаем. За стеной спит ребёнок – наконец-то, после двух часов укладываний, после третьей сказки, после стакана воды, который он попросил специально в тот момент, когда ты уже почти дошла до двери. За другой стеной, возможно, спит партнёр – тот, который “тоже устал” и которому завтра “важная встреча”. На столе перед тобой – список дел на завтра, который не поместился на листе А4 и продолжается на обратной стороне.
И вот в этой тишине – редкой, почти неприличной тишине – в голове всплывает мысль.
Тихая. Почти неслышная. Но очень отчётливая.
Стоп.
Не с ребёнком ты не справляешься. Ребёнок жив, накормлен, спит. По всем объективным показателям – всё в порядке.
Ты не справляешься с образом матери, который тебе продали.
С тем существом в бежевом свитере на фоне скандинавского интерьера, которое улыбается в шесть утра, готовит органические завтраки, занимается йогой пока ребёнок спит, не теряет себя в материнстве, не теряет фигуру после родов, не теряет карьеру, не теряет сексуальность, не теряет терпение – никогда, ни разу, ни на секунду.
С этим существом ты не справляешься.
Потому что его не существует.
Добро пожаловать в клуб.
Клуб женщин, которые в три ночи сидят над остывшим чаем и чувствуют себя недостаточными.
Клуб, у которого нет названия, логотипа и корпоративного чата с вдохновляющими цитатами. Нет вступительного взноса и нет торжественной церемонии посвящения. Просто – ты обнаруживаешь себя здесь. В тишине. С этой мыслью.
Клуба, который я только что описала, не существует официально.
Но его участниц – миллионы.
Я знаю, потому что они приходят ко мне.
Разные города, разный возраст, разный уровень дохода и образования. Разные дети – один, двое, трое. Разные партнёры – заботливые, равнодушные, отсутствующие. Разные карьеры – блестящие, приостановленные, брошенные, о которых мечтается в три ночи за остывшим чаем.
И у всех – одна и та же мысль в этой тишине.
Сегодня я собираюсь сказать тебе кое-что важное про эту мысль.
Она не твоя.
Её тебе дали.
Методично. Системно. С раннего детства – через сказки, где мать всегда жертвует собой. Через кино, где карьеристка неизбежно теряет ребёнка – метафорически или буквально. Через рекламу детского питания с улыбающейся женщиной в безупречном доме. Через педиатра, который смотрит на тебя с лёгким осуждением, когда ты признаёшься, что не кормила грудью. Через свекровь, которая помнит, как “в наше время”. Через подружку, чей ребёнок уже читает в три года. Через аккаунты во вконтакте, где матери демонстрируют свою достаточность в режиме реального времени – двадцать четыре часа, семь дней в неделю.
Двадцать, тридцать, сорок лет этого фонового шума – и мысль “я недостаточна” уже не ощущается как внешняя программа.
Она ощущается как твоя.
Как что-то настоящее. Как честная самооценка.
Это – не честная самооценка.
Это – результат десятилетий очень качественной обработки.
Я Катя Шмель, и я не буду говорить тебе, что ты прекрасная мать.
Не потому что не думаю так. А потому что “ты прекрасная мать” – это именно та фраза, которую тебе говорят, когда хотят, чтобы ты успокоилась и продолжала делать то же самое. Это – успокоительное. А не лекарство.
Эта книга – не успокоительное.
Она – скальпель.
Я не буду нежно гладить тебя по голове и шептать, что всё хорошо. Всё – не хорошо. Система, в которой ты живёшь как мать, построена против тебя. Не случайно, не по недосмотру – намеренно, выгодно и очень эффективно. И пока ты не увидишь эту систему целиком – ты будешь продолжать в три ночи сидеть с остывшим чаем и чувствовать себя виноватой.
Мы это исправим.
Но не через “прими себя” и не через “полюби своё несовершенство”. Я слишком уважаю тебя для этого.
Мы исправим это через понимание. Через конкретные инструменты. Через то, что я называю архитектурой новой жизни – когда ты не просто знаешь, что система против тебя, но и точно понимаешь, как из неё выйти. Живой. Собой. С карьерой, личностью и желанием видеть собственного ребёнка.
Позволь рассказать тебе про Наташу.
Тридцать четыре года. Двое детей – пять и восемь лет. До рождения первого – руководитель отдела маркетинга в крупной компании. После – “в декрете, потом как-то не сложилось вернуться”. Муж работает. Наташа – занимается детьми, домом, логистикой семьи, ментальной нагрузкой на всех, записями к врачу, школьными чатами, продуктами, ремонтом и ещё тридцатью семью задачами, у которых нет названия, потому что их принято считать “само собой разумеющимся”.
Наташа пришла ко мне с запросом: “Я чувствую себя плохой матерью. Я постоянно раздражаюсь, кричу на детей, хочу побыть одна, а потом ненавижу себя за это.”
Я спросила её кое-что неожиданное.
– Когда ты последний раз делала что-то только для себя? Не для детей, не для мужа, не для дома. Для себя.
Она думала долго. Очень долго.
– Наверное… в прошлом году. Я сходила на стрижку.
– Это хорошо. А что-то, что приносит тебе удовольствие? Что наполняет? Что было твоим – до того как стало “мамой Наташей”?
Ещё более долгая пауза.
И потом – с таким лицом, как будто она вспомнила что-то забытое на дальней полке:
– Я писала. Рассказы. Мне очень нравилось.
– Когда ты последний раз писала?
– До рождения Пети. Восемь лет назад.
Вот тебе плохая мать, которая раздражается и кричит.
Восемь лет без единой вещи, которая была только её.
Восемь лет существования исключительно для других.
Восемь лет без кислородной маски – и она удивляется, что задыхается.
Наташа – не плохая мать.
Наташа – истощённый человек, которому внушили, что истощение является нормой. Более того – добродетелью. Что чем больше ты отдаёшь и чем меньше требуешь для себя, тем лучшей матерью являешься.
Это – ложь. Дорогостоящая, разрушительная, очень широко распространённая ложь.
Или Лена.
Сорок один год. Один ребёнок, десять лет. Работает – и чувствует себя виноватой за это каждый день. “Другие мамы забирают детей из школы сами, а мой сидит на продлёнке.” “Я не успеваю на все его выступления в театральном кружке.” “Иногда я прихожу домой и думаю только о том, чтобы он быстрее лёг спать и я наконец побыла одна.”
Последнее она говорит почти шёпотом.
Как признание в чём-то постыдном.
– Лена, – говорю я. – Ты хочешь побыть одна после рабочего дня. Это называется “быть человеком”. Не “быть плохой матерью”.
Она смотрит на меня с тем выражением, с которым люди смотрят на человека, который сказал очевидную вещь – настолько очевидную, что они сами никогда до неё не додумались.