Катя Озерова – Мама для дочери миллиардера (страница 4)

— Это GPS-маячок. Попробуешь снять — я узнаю. Выйдешь из моего дома без разрешения — я узнаю. — Хват на руке становится ещё сильнее. По телу от запястья вверх распространяется удушливая волна, сердце колотится.

— Я и не собиралась, — мотаю головой.

— Не знаю, какой именно у тебя план, Варвара, но всё под контролем.

— Я просто хочу быть рядом с дочкой, — мотаю головой. Пытаюсь вырвать руку, только вместо этого оказываюсь вжатой в мужское тело. Твёрдое и огромное.

Дубровский стискивает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В них ни капли доверия ко мне.

— Врёшь! — утверждает безапелляционно.

— Нет! — упрямо мотаю головой.

— Все лгут, — его большой палец с нажимом скользит по моим губам. — А женщины в особенности. Притворяетесь невинными и беспомощными, пока не получаете своё. А потом отваливаетесь, как пиявки. — Сколько ты хочешь, Варвара? Скажи прямо сейчас, пока есть шанс продаться без последствий. Я тебе бабки, ты просто работаешь какое-то время и сваливаешь в закат. Сколько?

— Нисколько! — цежу сквозь зубы.

— Обычно это значит «очень много». Точнее, «я хочу всё», — он усмехается. — Но со мной не прокатит больше.

Дубровский отпускает меня так быстро, что я пошатываюсь и едва ли не падаю. Он отходит к столу, на котором лежит моя сумочка и одежда. Берёт в руки разовый пропуск.

— Я знаю, у кого ты его взяла. И не спущу ему такие выкрутасы.

— Не надо, пожалуйста, — подбегаю к Дубровскому. — Вадим просто хотел мне помочь, он учится на программиста. Я его упросила.

— Значит, пострадает из-за тебя, — отвечает Дубровский холодно.

— Нельзя быть таким! — я в отчаянии кусаю губу едва не до крови.

— Каким? — дёргает бровью.

— Бесчувственным! Злым! — прорывает меня. — Относиться к людям так, будто они куклы! Вы и Софушку не любите! — Меня окончательно несёт. Мы совсем рядом, едва не касаемся телами. Он высокий, так что я снова задираю голову. — Пять минут утром, пять вечером? Думаете, ребёнку этого достаточно?!

— Ты меня критикуешь? Ты, которой даже не было рядом? — бьёт Дубровский словами. — Приперлась меня учить?! — Его глаза сужаются до щёлочек.

— Просто Софушка скучает. Нельзя заменить родителей персоналом, — заставляю себя наконец заткнуться и опустить взгляд в пол. Я же себе обещала, что буду сдерживаться. Буду молчать, что бы Дубровский ни говорил и ни делал. Но не могу. Это слишком личное, это же наша дочь!

Действительно наша, потому что мне не делали ЭКО — взять яйцеклетку у его жены было невозможно по медицинским показаниям. Мне сделали инсеминацию материалом Дубровского. А это значит, что мы биологические родители Софьюшки. Суррогатная мама в нашем случае — это был обман, пустой звук. Я мама!

И моя доченька чувствует меня. Она ко мне тянется. Уверена, к отцу она тоже тянется за теплом и любовью, да только тот выдаёт их порционно — пять минут утром и вечером. Глыба ледяная, не человек.

— Вижу, характер у тебя строптивый, Варвара, — он хрипло усмехается. — Мама не научила, что для женщины молчание — золото? — продолжает с издевкой. — Ничего, я научу…

Сжимаю челюсть и кулаки, чтобы сдержаться. Он меня специально выводит из себя, чтобы выгнать потом! Надо молчать и не поддаваться.

— Забирай свои вещи и шуруй вниз. Там тебе покажут комнату. А это побудет у меня, — откладывает телефон в сторону.

— Мне нужно позвонить маме и брату, они волнуются, — сгребаю вещи со стола и прижимаю к груди.

— Скажешь Ивану, он даст позвонить.

— Мне нужно съездить домой, взять вещи. И в центре предупредить, — тяжело сглатываю. Любимую работу придётся бросить, чтобы быть с Софушкой. Очень жаль, ведь я так много сил вложила в свой маленький детский центр, но это необходимая жертва. — У меня там завтра занятия по расписанию, дети будут волноваться.

— Утром свожу, — Дубровский бросает нетерпеливый взгляд на наручные часы.

— Вы? — тушуюсь. — Может, Иван, он…

— Ты опять споришь со мной?

Глава 05

Из кабинета Дубровского я не вышла, я вылетела. Причём молча, чтобы больше ничего такого не сморозить. Не получается у нас мирно общаться — я лезу на рожон, он этого не терпит. Мы как плюс и минус!

Несусь с одеждой вниз, чтобы разыскать Карину Витольдовну — экономку. С ней я познакомилась, когда она приносила еду для Софьюшки.

— Мне нужно в комнату, Платон Владимирович сказал…

— А ты чего так запыхалась? — Полноватая женщина с короткой чёрной стрижкой заглянула мне за плечо. — Гонится кто?

— Нет, просто мне к Софии надо, — перевожу дух.

— Первый раз вижу, чтобы человек так на работу бежал, — она хмыкает. — Ну пойдём.

Комната у меня оказалась в самом дальнем углу коридора в левом крыле. Помимо меня тут живут сама экономка, начальник охраны и вторая няня, а также горничные, повар, охрана, работающие посменно.

— Прошу, — Карина Витольдовна толкает дверь и пропускает меня внутрь. Комната небольшая, с односпальной кроватью, шкафом и столом у окна. Рядом тесная ванная комната с душевой кабиной и раковиной. — Ужин у нас в семь, приходи. Если не получится, твоя порция будет в холодильнике.

— Спасибо. — Оставшись одна, быстро складываю вещи в шкаф, мне в них ещё завтра в город ехать, а сама несусь к дочке. Даже после такой короткой разлуки сердце не на месте. Как я только раньше жила?

Картина с тех пор, как я ушла, не изменилась. Ольга Петровна сидит на краю песочницы, разглядывая окружающий пейзаж. Софушка грустно ковыряет пальчиком песочек.

При виде меня дочка оживает и бежит навстречу.

— Вая! — обнимает меня за колени и тянет ручки вверх. — Вая, Ва-а-а-а-я! Гуя-ять!

— Гулять так гулять, — беру дочку на руки. Она хватает ладошками в песке меня за лицо и утыкается в щёку носом. Щебечет о своём что-то, что пока разобрать не получается. Различаю только «зюбы-зюбы».

Мы ковыряемся в песочнице, взгляд то и дело мечется наверх — проверить. Дубровский часто мелькает в окнах, с телефоном в руках. Следит за мной, будто браслета недостаточно!

Всех работников, кого вижу рядом, осмотрела — ни у кого нет браслета. Это только мне он совершенно не доверяет. Что, думает, я Софушку мою могу украсть?

А я могу?

Наверное, если бы я увидела, что её тут совершенно не любят и делают плохо, то да. Забрала бы без раздумий, если бы смогла. Но с Дубровским так не получится, он из тех людей, кто из-под земли достанет. И даже не сбежишь из его дома.

Вдоль забора ходит охрана, вокруг дома тоже. Иван всё время маячит где-то на горизонте, расхаживает по участку. Дом сверху донизу напичкан камерами и переговорными устройствами. Тут Форт-Нокс, а не жилой дом.

У Дубровского много врагов? Иначе зачем такой уровень безопасности?

Как только становится прохладнее, мы с Софушкой бежим в дом. Ольга Петровна тенью ходит за нами. Дочка её игнорирует, мне с ней тоже болтать некогда.

— Дай, дай, дай, — дочка бегает по гостиной за мной. Отбирает плюшевого кота и с визгом бежит от меня. Значит, мой черед за ней теперь гнаться. — Не дям! Ляви-ляви-ляви, — лепечет с восторгом.

Входит Дубровский с телефоном, и игра останавливается. У него под мышкой папка с документами, в руках ключи — явно собирается куда-то ехать.

— Па-а-а-а, — Софушка останавливается и замирает. Хлопает большими глазками, как будто робеет.

Платон откладывает папку с ключами на диван и присаживается на корточки, манит дочку руками. Она идёт, но на меня постоянно оглядывается. Позволяет отцу взять себя на руки.

Оба какие-то напряжённые. Платон покачивает головой, заглядывает дочке в глаза. Она засунула себе в ротик почти всю ладонь и жуёт, массируя воспалённую десну. Молча играют в гляделки друг с другом.

Кажется, у них не получается контакт.

Дубровский отдает мне дочку через пару минут и уезжает. В следующий раз появляется уже вечером, когда мы собираемся ужинать и ложиться спать.

Он после душа — в домашних широких брюках и белой майке. Для меня крайне странный образ, потому что я видела Дубровского только в строгой одежде бизнесмена. А вот так, в домашнем, он не очень и страшный.

И снова то же самое. Взял ненадолго дочку, подержал, отпустил.

Софушка грустно смотрит, как её папа собирается уходить. Вздыхает.

— Платон, подожди… те, — настигаю его у двери и хватаю за руку. — Останьтесь ещё ненадолго.

Ольга Петровна, сидящая на диване в уголке, округляет глаза. Дубровский тоже крайне удивлён. Сверлит взглядом мою руку поверх своей нечитаемым взглядом, напряжённо выдыхает. Софушка на коврике тоже хлопает глазками, ожидая папиного решения.

— Ладно, — он откашливается. — Ольга Петровна, вы на сегодня свободны. Софией займётся Варвара.

— Как скажете, — женщина с облегчением сбегает из детской. Ей явно неудобно с нами тремя за раз.