Катя Майорова – Раньше девочки носили платья в горошек (страница 38)

Мы говорили с психологом о моих отношениях с телом, о лишнем весе (для меня стало важным открытием, что, как оказалось, я довольно адекватно оцениваю свои формы: не считаю себя толще или худее, чем есть на самом деле; а это важно, потому что многие девушки, страдающие болезненными отношениями с телом, не в состоянии оценить себя адекватно), о работе, о страхе безденежья, о кризисных моментах, когда я хотела в очередной раз разводиться, о сложных периодах в отношениях с братом и семьей. Какое-то время я не понимала, что делаю у психолога и чем мы вообще занимаемся: сегодня об одном поговорили, через неделю о другом, еще через неделю сделали какое-то упражнение. Я задавала вопросы специалистке, на что она мне говорила, что психолог всегда следует за клиентом: какая тема для него актуальна сейчас, с тем мы и работаем. Вопрос долгое время был открытым, пока ко мне не пришло осознание: у психолога я делаю самое важное – говорю. Говорю о том, о чем не могу поговорить с другими. В среднем это час в неделю, и этот час я полностью посвящаю своему сознанию, своей голове, в которой живу 24 часа в сутки. Я считаю, это так же важно, как посвящать время физической активности, отдыху, своим близким, смене деятельности. Внутри нас каждый день происходят тысячи ментальных процессов, которые требуют нашего внимания и бережного отношения. Самое главное в жизни – не потерять себя истинного. Чем меньше мы обращаемся к своим чувствам и ведем диалог с самим собой, тем больше мы теряем себя – и с каждым годом все больше превращаемся в одну большую защитную реакцию. Когда я встречаю людей, которые постоянно защищаются, то почему-то мне становится их особенно жалко. Одно дело, когда с годами у тебя испортился характер, другое – когда ты просто пропал, исчез. Тебя уж нет, есть робот, который знает, как себя защитить от других людей, хотя, по иронии, никто и не нападает.

Когда я начала много работать, я особенно зачастила к психологу. Дело было не в деньгах, которые я могла потратить на терапию, а в одиночестве. В какой-то момент я поймала себя на жутком состоянии покинутости и пустоты. Брат эмигрировал в Канаду, Арменуи – в США, отношения с родителями охладились, в целом Друзей стало меньше, со многими оборвалась связь. Я смотрела в сториз, как кто-то большой компанией отмечает день рождения, Новый год или едет в путешествие, и понимала, что у меня даже компании нет. Есть много приятелей, знакомых, клиентов, тех, кто работал в моей команде, но это все не то. Ни блогерской тусовки, ни дружеской компании, ни писательского кружка – ни-че-го. Ничего не было в моей жизни.

Я понимала, что в этом есть и моя вина. Близкая подруга как-то сказала мне: «Кать, иногда кажется, что ты все поставила на работу». Сначала я не поняла, что она имеет в виду, но один случай все прояснил. Канун Нового года. В круговороте всех дел, которые ты не успеваешь сделать, но надо успеть до боя курантов, я думала о том, кому из своих клиентов я напишу, как его поздравлю, что пожелаю. Когда я выделила свободный час, чтобы сесть и спокойно всем написать, в голове, словно через рупор, зазвучала фраза подруги: «Ты все поставила на работу». Я поразилась тому, что для меня важнее всего было поздравить клиентов: не друзей, не родственников, а тех людей, с кем я работаю. С одной стороны, в этом ничего нет плохого: любить свою работу, своих клиентов, с другой – когда ты ставишь на это все… Мне действительно кажется, что именно это я и сделала. В школьные, студенческие годы я совсем не ценила дружбу. Что уж там, о ценности друзей я задумалась только в последние годы, когда начала по-настоящему ощущать, что такое одиночество. Конечно, у меня был и есть Дима, но концентрироваться на одном человеке – ловушка. Да, муж для меня и муж, и Друг, и любовник, но, как бы он ни пытался вместить в себя все роли, он этого не сможет сделать, да и велика вероятность, что он сам просто потеряется. Это частая ошибка в отношениях, когда партнеры становятся друг для друга мамой или папой, другом или подружкой. Безусловно, они могут и должны иногда брать на себя функции этих людей, но «импортозамещение» на постоянной основе еще никому не шло на пользу.

Что касается дружбы, то в последние два года я и вовсе отличилась. С двумя подругами я перестала общаться, просто вычеркнув их из жизни, опять же, не желая разбираться в трудностях, которые возникали. Прямо сказала: «Извини, но я больше не хочу с тобой общаться». На этом все закончилось. Сейчас я бы вряд ли так поступила, потому что пересмотрела свои взгляды на дружбу и в целом на людей: их надо ценить, принимать и прощать. Друзья – не тот актив в твоей жизни, которым стоит разбрасываться, если речь не идет, конечно, о совсем токсичных людях.

Мы много говорили с психологом об этом, пришли к выводу, что работа в том количестве, в котором она есть в моей жизни, – это тоже своего рода побег: от чувства покинутости, одиночества, пустоты. Я не могу сказать, что не люблю работать, это будет неправдой, но в силу того, что в работе и в отношениях с клиентами ясности больше, чем в отношениях с близкими, я сделала большую ставку на карьеру. Также мы много говорили о том, что сейчас все люди одиноки. Даже те, кто выкладывает в «Инстаграм» фотографии из путешествий с компанией друзей. Более того, они вероятнее одиноки, чем те, кто предпочитает общение в узком кругу. Одиночество – это всегда про недостаток близости, а выстроить ее в компании десяти людей намного сложнее, чем одного. Я думаю, нам еще долго всем плыть в одноместных каяках. Эпоха, когда люди старались держаться друг за друга, давно прошла. Мне от этого грустно, потому что я смотрю на свою бабушку, у которой всю жизнь много друзей, хороший контакт со всеми родственниками, даже сейчас, когда ей 84 года, у нее есть подруги, двоюродные и родные сестры, с которыми она видится и поддерживает связь. Папа рассказывал мне, что в его молодости было нормальным ходить ко всем в гости – просто так, по настроению, без спроса: шел по знакомой улице и зашел к другу. Сейчас все это сложно представить. У меня есть подруги, с которыми я не могу месяцами состыковаться графиками, чтобы увидеться, но каждый день смотрю их сториз в «Инстаграме». Несмотря на дефицит живого общения, я стараюсь мыслить не локально, а глобально: может, Мироздание дало нам всем одиночество, чтобы мы наконец заглянули внутрь себя? У наших бабушек, дедушек, мам и пап не было для этого ни условий, ни физических возможностей. Моя бабушка – ребенок войны, молодость родителей пришлась на 90-е, которые в России, как вы все знаете, проходили далеко не безоблачно. Все это отличается от того, что XXI век подготовил для нас: интернет, фриланс, доставка еды, «Нетфликс», «Инстаграм», «ТикТок». Можно вообще не выходить из дома и целыми днями предаваться рефлексии. Даже к психологу можно не ходить, а заниматься с ним онлайн (что лично я не люблю, а предпочитаю олдскульное живое общение). Мы не знаем, что будет дальше, я уверена, на моем веку нас всех ждет немало удивлений, переворотов и кардинальных перемен, и меня успокаивает лишь внутренняя уверенность: все мы на самом деле движемся к свету, даже когда глаза слепит от густой и беззвучной темноты.

Я продолжаю ходить к психологу. Для меня это уже стало неотъемлемой частью жизни, важным инструментом для поддержки моего эмоционального состояния. До сих пор я часто чувствую себя одинокой, но стараюсь закрывать те потребности, которые не удовлетворены. Я сама пишу друзьям, узнаю, как они, предлагаю встретиться, устраиваю дома вечеринки, стараюсь быть внимательной. Иногда мне это кажется немного искусственным, потому что как раньше, в 19–20 лет, уже не будет. Всем под 30, у всех своя работа, свои семьи, да и у меня своя жизнь, но без инвестиций не будет дивидендов: если мне не хватает друзей, то только я могу что-то сделать, чтобы они у меня были.

Жалко ли мне потраченных на терапию денег? Совершенно нет. Мне, честно признаться, ни на что не жалко денег, тем более если я их уже потратила. Когда мною руководил внутренний жлоб, мне было жалко денег буквально на все, особенно на что-то нематериальное, сейчас я мыслю иначе: я – главный человек в своей жизни, и чем больше я инвестирую в себя, тем больше я смогу себе и другим людям дать. Психолог – это важная инвестиция в себя, в свое самочувствие, насколько мне комфортно с собой и насколько налажен мой внутренний диалог. Пренебрегать этим глупо, потому что, если посыплется эта составляющая, посыплется и все остальное.

Как я писала в самом начале книги, мы живем в эпоху серьезных трансформаций, и когда я осознаю, что я вообще первый человек в своей семье за всю ее историю, который пошел к психологу, то чувствую не то ответственность, не то гордость. Уверена, психолог – это лишь малая часть того, что через несколько десятков лет внедрится в наши жизни и станет чем-то привычным. А пока нужно быть смелыми, не бояться и помнить о том, что по-настоящему важно, а что нет. Например, совершенно не важно, во что вы одеты: платье в горошек, старые растянутые треники или странный наряд haute couture с гнездом тетерева на голове. Если вас определяет не наряд, а то, что находится в вашей голове, то вместо гнезда сойдет и мусорный бак. И речь не только о наряде. Место работы, отношения с семьей, переписка с друзьями в мессенджерах, улица, на которой живете, бар, в который ходите, посты в «Инстаграме», книги на полке, жир на животе, менструальная чаша во влагалище и волосы в подмышках. Не они должны определять вас, а вы решать, что из этого достойное отражение вашей реальности. Впрочем, если вы дочитали книгу до этих строк, то с наибольшей вероятностью вы все это уже прекрасно понимаете.