Катя Майорова – Раньше девочки носили платья в горошек (страница 37)

После первого клиента появился второй, потом третий и четвертый, а затем их стало больше десяти. Я наняла помощников, увеличила количество услуг: появились личные консультации и литературный коучинг. Я в два раза повысила стоимость своих услуг, что помогло мне улучшить качество жизни, вложиться в свое образование и продвижение «Инстаграма». Меня часто спрашивают – и на консультациях, и при знакомстве, и на вебинарах: как я нахожу клиентов? На что я честно отвечаю: не искала ни одного. Даже сейчас, когда я хочу постепенно уходить от гоустрайтинга, брать лишь отдельные проекты и за очень большую стоимость, клиенты продолжают идти, идти и идти. Многие приходят через «Инстаграм», потому что я начала много рассказывать там о своей работе, еще больше – через сарафанное радио.

Лейтмотивом всей моей работы в заказных проектах стала история про отношения с деньгами. Уверена, если бы я не работала над своим денежным сознанием (сразу прошу прощения у всех, кто считает это шизотерикой, хотя, как по мне, обычная психология), то не было бы всего того, к чему мне удалось прийти (и это не предел, я уверена). Как я уже говорила, мне всегда хотелось иметь много денег и ни в чем себе не отказывать. Когда я дошла до критической точки (в моем случае это была финансовая зависимость от мужа, моя несамостоятельность, низкий уровень дохода; а мне, на минутку, было 25 лет), то мне случайно попался в «Инстаграме» вебинар, который был посвящен тому, как изгнать внутреннего жлоба. Его вела блогерка, которая рассказывала про медитации и то, как они изменили ее жизнь. Кто-то может назвать это крайней мерой, но лично я хотела сделать хоть что-то, чтобы изменить свою жизнь. На самом деле это была частая проблема для меня в те годы. Я очень хотела перемен – читала книги, смотрела вебинары, слушала странных непонятных сектантов, но не понимала, что именно мне делать для этих перемен. Это сводило меня с ума.

Вооружившись ручкой и бумажкой, я начала смотреть вебинар, на котором блогерка рассказывала, что сейчас зарабатывает 300–400 тысяч рублей, а ее цель – один миллион в месяц. На этом моменте мне хотелось захлопнуть крышку ноутбука и заплакать. Какие 300000 рублей? Тогда я не могла даже похвастаться стабильными 30 тысячами в месяц. Тем не менее я взяла себя в руки и через боль, разочарование, чувство собственной ничтожности продолжила смотреть. Это, кстати, до сих пор остается моей частой проблемой: с одной стороны, вроде бы и хочется учиться у лучших, с другой – чувствуешь себя хуже их и тонешь в этом чувстве.

В конце вебинара мне открылась поразительная вещь: во мне жил не то что жлоб – настоящий жлобище. Он считал, что все богатые люди нечисты на руку, а еще что: «Любовь не купишь», «Не имей 100 рублей, а имей 100 Друзей», «Деньги достаются тяжелым трудом» и многое другое. Мой жлоб осуждал меня за любые траты, очень тревожился, если денег на карте становилось меньше, он был уверен, что есть вещи, для меня совершенно недоступные, – не стоит даже и мечтать. Я выписала на бумажку все свои негативные убеждения, а после написала новые, противоположные им. Когда я их читала, то чувствовала радость, эмоциональный подъем. Было чувство, будто я приоткрыла завесу новой жизни, в которой у меня всегда есть деньги, не только на базовые нужды, но и на все, что я захочу, нет страха безденежья, а те, кто покупает туфли за 70000 рублей и сумку за 100000 рублей, – не какие-то страшные злодеи, а люди, которые просто решили, что они могут так жить, и они так живут. Мне понравилось это состояние, и я поняла, что именно такой вижу свою жизнь.

С того дня, как я посмотрела вебинар про жлоба, прошло два или три года. Сегодня моя жизнь именно такая, какой я ее представила, когда закончила писать список убеждений и замечталась. Так как моя книга не про деньги и успешный успех, рассказывать в подробностях, как так получилось, я не буду. Да и не смогу, ведь все это путь, на котором было разное, но что я могу с уверенностью сказать: все начинается с нашей головы. И если в твоей жизни что-то не получается, не клеится, не ладится, задай себе вопрос: «А что я думаю об этом? Как отношусь? Что говорю?» – и дай честный ответ. То, что мы чаще всего осуждаем, на самом деле больше всего хотим. Будь мы равнодушны, испытывали бы хоть какие-нибудь чувства? Вряд ли. Все наши убеждения всегда находят отражение в реальности, поэтому надо быть особенно внимательными к ним.

Я не знаю, как сложится дальше моя карьера: продолжу ли я заниматься гоустрайтингом, сосредоточусь на своих книгах или на блоге, а может, вообще уйду с головой в воспитание детей и стану той самой мамой, которая всех раздражает бесконечными сториз о достижениях своих детей, для каждого из которых придуман свой хештег. Одно я знаю наверняка: чем бы я ни занималась, у меня все получится и деньги у меня будут всегда – столько, сколько мне необходимо. Дело не только в том, что я высокого мнения о себе и своих способностях, а еще – в доверии: в первую очередь к себе, а во вторую – к жизни. Я точно знаю, что не подведу себя, а если я не облажаюсь, то и жизнь меня не подведет.

Глава 6. Одиночество, или 500000 рублей на психолога

Недавно я подсчитала, что за пять лет потратила около 500000 рублей на психолога. Речь не только о личных консультациях, но и о тренингах, курсах и книгах: обо всем том, что я читала, изучала, чтобы лучше разобраться в себе. С одной стороны, сумма меня шокировала, с другой – я поняла, что человек, сказавший фразу «Счастье не купишь», явно не проходил курс психотерапии.

Впервые я оказалась у психолога в 12 лет. Как вы уже знаете, у меня была очень тяжелая и сложная атмосфера в классе, поэтому кто-то из родителей выдвинул инициативу устроить нам тренинг с психологами. Затея оказалась так себе, потому что при психологах мы вели себя прилежно, но стоило им уйти – превращались обратно в идиотов, которыми, собственно, и были. Меня продолжали дразнить, что я толстая, Других одноклассников – за что-то еще. А в последний день тренинга мой одноклассник отпинал ногами нашу классную руководительницу – молодую учительницу физкультуры, после этого эпизода она уволилась. В общем, класс наш действительно был безнадежным, и я быстро забыла о том, кто такие психологи и зачем они вообще нужны.

Следующий раз я оказалась в кабинете специалиста в 21 год. Тогда мы встречались с Димой чуть меньше двух лет, и у нас была проблема: я сильно ревновала его к прошлому. К настоящему тоже, но от одной мысли, что у Димы была с кем-то сексуальная связь до меня, мне становилось физически плохо. Может, дело было в том, что до Димы у меня не было сексуального опыта и я остро воспринимала его прошлое, а может, дело было просто в моей неопытности и склонности к излишней драматизации. Мне очень сложно давать этому оценку, потому что сейчас мы с Димой совершенно другие люди, но я прекрасно помню, как сходила с ума. На сеанс мы пришли вместе, психолог поговорил с нами обоими и сказал в конце, что есть смысл продолжить заниматься вдвоем: психолог и я. Конечно, мы посмеялись с Димой, что, похоже, я – главная проблема в наших отношениях, тем не менее для меня это стало крошечным шагом к тому, как я живу сейчас: всегда в первую очередь спрашиваю с себя. Да, меня ранило то, что проблема оказалась во мне, и часть меня отказывалась это принимать: «Как так? Это же у него прошлое? Это же он не позаботился о том, чтобы мне было комфортно с этим?» Каждый из нас на протяжении всей жизни будет скатываться в эти обвинения, нежелание брать ответственность на себя и меняться. С одной стороны, это нормальная реакция психики: нужно защищаться, с Другой – если не изменить эти паттерны поведения, то никогда не будет роста.

Мы много говорили на сеансах с психологом, еще больше делали разные упражнения. Я сажала напротив себя воображаемых бывших девушек Димы, говорила им все, что считала нужным, а после вставала, пересаживалась на их место и за них отвечала себе. Я ходила к психологу несколько месяцев. Не могу сказать, что произошло что-то волшебное и я резко перестала ревновать, но со временем негативные чувства действительно сошли на нет. То ли мы повзрослели, то ли пришла осознанность, тем не менее ревность к прошлому ушла. Мы и сейчас друг друга иногда ревнуем, но обычно шутливо. Я Диме говорю, что хотела бы сорвать его розу, и жаль, что он отдал ее другой женщине, а Дима мне – что каждый мечтает заполучить такую великолепную женщину, как я, и, естественно, он ревнует. Мы умиляемся, обнимаемся – и жизнь продолжается.

После того эпизода я ходила на разные тренинги, консультировалась у людей, которые занимаются психологией и чем-то смежным, особенно часто, когда работала в газете о вегетарианстве. Я снова вернулась к психологии, когда начала зарабатывать нормальные деньги и у меня появилась возможность регулярно посещать специалиста. Поначалу я часто меняла психологов – до того, как нашла первого терапевта, к которому ходила год, и другого, к которому хожу сейчас продолжительное время. Я думаю, это тоже было частью моей терапии: перестать убегать от проблем, научиться говорить о них с психологом. Раньше я именно так и поступала. Молча уходила с мест работы, от людей (близких и не очень), из ситуаций, если мне что-то не нравилось. По этой же причине я постоянно говорила мужу: «Эти пять/шесть/семь/восемь лет были ошибкой» – и сразу собиралась разводиться, стоило нам поругаться. Я была откровенным беглецом, и мне понадобилось сделать огромное усилие над собой, чтобы сказать своему новому терапевту, что она меня, например, раздражает, что мне что-то не нравится в ее работе. Когда я сказала ей об этом, она спокойно ответила, и мы обсудили ситуацию, а я словно родилась заново. Думаю, вы уже предполагаете, что за вопрос звучал в моей голове: «А так можно было?»