Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 8)

— Видишь, тебе даже меня раздевать не пришлось. Я сам разделся, — намекаю на мой голый торс, который подвергается неосознанному рассматриванию с её стороны.

— Извини, забыла встать в очередь за слюнявчиками.

— Зачем тебе слюнявчик?

— Чтоб было, чем мне слюни свои вытирать. Ты же такую реакцию привык видеть на своё тело?

— Пускать слюни на моё тело — это дело добровольное, — наигранно шевелю мышцами. Особенно грудными. Знаю, девчонки на это ведутся. — Я никого не принуждаю. Но раз уж зашёл об этом разговор, тогда и мне нужен слюнявчик.

— Только не говори, что ты относишься к числу тех парней, которые сами от себя прутся?

— Нет, не отношусь. И смотрю я сейчас не на себя, а на тебя. Вот оценил, что ты прячешь под своим "оверсайзом".

Гордеева чуть смущается, понимая, в какой одежде сейчас передо мной стоит. Хвала бабьему лету за такую возможность!

— Не знала, что тебя привлекают потные девушки, — касается рукой своего лба.

— Привлекают, но если в этот момент они потеют подо мной.

— Фух, успокоил. Так как мне это не грозит, — на секунду опускает взгляд. — И кстати, часто они под тобой потеют?

— Вот последний раз потела одна. Пару часов назад.

— Да ты эротический жаворонок, — намекает на ранее время для таких дел.

— А то.

— Хреново она там под тобой потела, получается. Если у тебя остались силы на турниках скакать.

— Я очень выносливый. И вообще, секс бодрит похлеще кофе.

— Очень ценная для меня информация.

Вот опять смутилась. Зачем-то поправляет на себе майку. Потом шортики.

— А со мной поделишься ценной информацией? — наблюдаю за этой милой картиной.

Смешно, но мы до сих пор продолжаем разговаривать на расстоянии нескольких метров.

— Какой?

— Почему бегаешь без наушников?

Лиля явно не ожидала услышать такой обыденный вопрос. Но мне реально интересно.

— Во-первых, это безопасно. Потому что, когда в ушах музыка, это притупляет внимание. Кто-нибудь так и норовит сбить тебя на велосипеде или самокате. А без отвлекающих факторов ты сама никогда никого не подрежешь случайно при повороте. И так лучше контролировать скорость бега и дыхание. Ведь при тренировке должны работать все органы чувств. Легче прислушиваться к своему телу. Ну, это моё личное мнение.

— Согласен.

— А ещё, вдруг кто-то захочет со мной познакомиться. Какой-нибудь бегун в спортивных шортах. А я такая не аллё, ничё не слышу. Как в танке.

— Я, если что, по вечерам бегаю. В спортивных шортах, — многозначительно веду бровями.

— Не, с тобой бы я не стала знакомиться.

— Почему?

— Ты меня не впечатлил. Видела вот это всё, — очерчивает грудь и живот, — и получше.

— Да? — знаю, что врёт, но всё-таки. — Можно нескромный вопрос?

— Попробуй.

— И когда ты последний раз видела получше «вот это всё»? — делаю акцент на последний словах.

— Сегодня. Буквально пару часов назад. Показывал тут один, — а вот тут не понятно, правду говорит или нет.

— Хреново он «показывал», получается. Раз у тебя остались силы круги по парку наматывать.

— Я тоже выносливая.

Снова молчим. Но продолжаем внимательно смотреть друг на друга.

Первой нарушает тишину Гордеева:

— Хватит нам с тобой тут мериться выносливостью. Мне вообще-то в универ скоро, — и, чуть тормозя, разворачивается на пятках. Уходит по-английски, не попрощавшись, плавно переходя на бег.

— Значит, любишь бегать? — кричу ей в спину.

Оборачивается, щурясь от солнца:

— Я люблю убегать, — борется над тем, какую эмоцию запулить в меня напоследок: раздражение или еле заметную улыбку.

— А я люблю догонять, — произношу за пару секунд до того, как Лиля разрывает со мной зрительный контакт.

При этом в борьбе её эмоций побеждает всё-таки улыбка…

Глава 8. «Все мы, парни, одинаковые»

Артём.

— Тёмочка, ещё раз спасибо, что подвёз.

— Эля, мне не сложно.

— Сегодня такой день, а ты тут нетрезвых дам развозишь.

— Я же говорю, всё нормально.

— Ты такой хороший. Тимуру бы поучиться твоей галантности, — пристально меня разглядывает. — Никак не могу налюбоваться, каким ты стал красавцем. Эх, если бы не мой социальный статус и не 20 лет разницы… — Эля поправляет длинными наманикюренными пальцами идеально сидящий на ней пиджак. — Хотя… Когда меня в этом плане что-то останавливало? Ой, — осекается, явно ляпнув лишнего, — ты же никому не скажешь, правда?

— Эля, иди уже. Подруги заждались, — поторапливаю, мельком глянув время на приборной панели.

— Всё-всё. Ушла. А ты веди себя хорошо, много не пей и предохраняйся, — кокетливо подмигивает, хлопая дверцей машины. Оставив после себя в салоне стойких аромат дорогих духов, кричащий о роскошности его обладательницы (по её же собственному мнению).

Разворачиваю тачку. Смотрю в молчаливый телефон. Входящих звонков и сообщений от родителей нет. Что ж, надежда умирает последней. Хотя, в моём случае, она уже, скорее всего, сдохла. Захожу в другой чат. Печатаю:

Я: «Успеваю? Вы на месте?»

Дина: «На месте. Я тебя очень жду. Больше всех *подмигивающий смайлик*»

Скромности Дине, конечно, не занимать.

Откуда у меня её номер? И какого хрена я с ней переписываюсь?

Всё просто. Вчера заезжал к брату. Пока парковал машину, заметил, как по двору шла девушка, которую я, как мне показалось, явно где-то видел до этого. Спустя несколько секунд пристального рассматривания, узнал в ней ту самую пухлую подружку Гордеевой. Судя по внешнему виду и по тому, как она тащила в руках скрученный палас к подъезду, сделал вывод, что подруга живёт в этом доме.

Предложил ей свою помощь, подумав: «Что девчонке живот надрывать?». И вообще, почему подобными делами занимаются девушки? Где мужики, в конце концов. Брат, отец, парень? Кто там у неё есть?

Разговорились. Оказалось, что мы с ней уже знакомы. И речь шла не о мимолётных взглядах, пару раз попавших друг в друга, на вечеринке у меня дома. Мы знакомы с ней с детства. Вот только, если я знатно похудел, то Дина знатно поправилась с момента последней нашей детской встречи.

Лично у меня сразу всплыл в памяти образ худенькой девочки, одежда которой была всегда на размер больше. Как будто она донашивала её за старшим братом. Помню, как Тимур не хотел брать Дину в нашу компанию. Вечно стебал за внешность, и за то, как она огрызалась в ответ на его нападки. Вследствие чего называл её… динозавром. Точно! Именно поэтому он дал ей такое прозвище, а не потому что, это могло стать производным от её имени.

Разговаривая с уже повзрослевшей Диной, смотря в её, излучающие искреннее тепло и лишённые какой-либо детской озлобленности глаза я понял, каким был тогда кретином. Подражал Тимуру. Чтобы быть как он. Не выделяться среди остальных. Так же шутил над Диной, а ведь она в ответ никогда не кидала в меня обидные слова. Ни разу не назвала жиробасом или как-то в этом роде.

Вспоминаю, как однажды она разрешила мне погладить свою собаку. Не знаю, что там была за порода, но что-то интересное, огромное. А может, в детстве нам всё всегда казалось огромным, хотя на самом деле таким не являлось?

И Тимур меня тогда зачмырил, чуть ли не бойкот устроил на несколько дней. За что? За то, что перекинулся парой слов с Диной? Со слабой девчонкой, которая лишь хотела с нами дружить? А мы…