Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 57)

— Да, мне было неприятно, — продолжает, отстранившись, — отрицать не буду. Не люблю, когда во мне сомневаются. А ты именно это и сделала. Усомнилась, — после этих слов озвучивает заказ в окошко кофейни.

— И Артёмка решил меня проучить, поэтому не звонил все эти дни? — как будто заново всматриваюсь в черты его лица.

Какой же он красивый. Кажется, в нём прекрасно всё.

— Лиль, я не собирался рвать на себе рубашку и стучать кулаком в грудь, доказывая свою правоту. Я дал тебе время, чтобы ты во всём разобралась. Помнишь, ты тоже как-то ушла, оставив меня один на один со своими мыслями, и дала мне возможность всё обдумать и самому принять решение?

— И ты принял. Пошёл подправлять фейс Тимуру.

— Понимаешь, я могу бить его по лицу каждый раз, как только он выдаст очередную хрень в твою сторону. Но проблему ваших тёплых взаимоотношений это не решит. Он, так или иначе, может периодически всплывать где-то и квакать. В универе, в кафе, на улице. Как-никак в одном городе живём. И я готов тебя защищать. От него или от кого-то другого. Вопрос не в этом. А в том, чтобы ты мне верила. Моим поступкам или словам, — отвлекается на то, чтобы забрать два стаканчика с горячим кофе и расплатиться. — Держи, — передаёт мне один. — А что касается твоего отца… Если ты сейчас со мной разговариваешь, значит, в этом вопросе ты разобралась самостоятельно. Верно?

— Да.

— И, заметь, я не жду от тебя подробностей и извинений.

— Как благородно с твоей стороны, — отпиваю глоток, поглядывая на Артёма из-за крышки стаканчика.

— Мне не важны твои извинения. Мне был важен твой звонок. И я его дождался.

Медленно выворачиваем на тропинку вдоль парка.

— Настолько был важен, что даже трубку сегодня не взял? — озвучиваю одну из ненужных моему сознанию мыслей.

— Я был на съёмке. Когда работаю, я телефоном не пользуюсь, чтоб не отвлекаться от процесса, я же тебе говорил.

— А, по-моему, я всё-таки отвлекла тебя от процесса.

— В каком смысле?

— На один звонок мне всё же ответили. Но не ты, а женский голос.

— Женский голос? — лицо Артёма принимает задумчивое выражение. — А, это Настя. Визажист. Мы иногда работаем вместе. Я сегодня телефон забыл, точнее, потерял в студии, где съёмка проходила. Из кармана выпал, даже не заметил, как это произошло. А вспомнил про него уже в дороге, когда домой ехал. Пришлось возвращаться в студию. Это хорошо, что Настя телефон нашла. А то я уже подумал, что всё, хана. Даже фиг с ней, с симкой, с номерами. При желании всё это восстановить можно. Но, сама знаешь, в телефоне установлено столько приложений. К ним пришлось бы менять пароли. А ведь многие к карте привязаны. Такой геморрой: трата времени и нервов.

Весьма убедительно. И похоже на правду.

— Один момент. Зачем эта Настя взяла трубку?

— Может быть для того, чтобы сообщить, что я потерял телефон? И чтоб я не беспокоился и знал, в случае чего, что он у неё? — вопросительно изгибает бровь. — Настя успела тебе об этом сказать?

— Нет, я отключила звонок.

— Вот видишь. Опять поспешные действия и выводы, — останавливается и встаёт впереди меня, прикрывая своим телом от порывистого ветра. — Лиль, я не под колпаком живу. Меня окружают девушки, в том числе и на работе. Но ревновать меня к ним не надо.

— Ревновать? Я тебя и не ревную. Вот ещё, — стараюсь перестроить свой взгляд с «по уши влюблённого» на «дружественно-безразличный».

— Не ревнуешь, потому что тебе всё равно или потому что уверена во мне?

Ни то и ни другое. Мне не всё равно. И в тебе я не уверена. Но моя неуверенность заключается не в твоих действиях по отношению к другим девушкам, а в том, что я не знаю, что для тебя значу.

— А что бы ты хотел услышать? — пытаюсь сохранить спокойный тон голоса, всматриваясь в глаза Артёма, в надежде найти там для себя какие-то подсказки.

— Не важно, что я хочу услышать, главное, что ты хочешь сказать.

— То есть всю ответственность нашего диалога ты сейчас перекладываешь на меня?

— Нет. Это далеко не так. Просто с тобой мне хочется лёгкости, открытости и честности. Мне ещё в юности хватило эмоционального напряга. И я бы не хотел подрывать из-за этого наше с тобой общение.

— А что для тебя значит общение со мной? Разве я чем-то отличаюсь от других девушек?

— Отличаешься, — Артём возбуждённо кусает губы и так на меня смотрит, что ещё секунда, и я ему во всём признаюсь. — Секс с тобой просто потрясающий. И… — не успевает договорить.

А я дальше уже не хочу слушать.

— А, секс… Понятно, — грустно выдыхая, не даю ему закончить мысль.

И тут разбиваются мои последние крупицы надежды на что-то большее между нами. И даже его слова о «потрясающем сексе» не подслащивают моё разочарование.

— Я что-то не так сказал? — на мою реакцию в глазах Артёма мелькает растерянность. И, кажется, вполне искренняя.

Или это мне снова хочется зацепиться за выдуманные ожидания?

— Да нет, всё так, — стараюсь не выдавать своё состояние, похожее на эмоциональное отрезвление. — Мы же с тобой приятное с полезным совмещаем. Дружим. И спим. Иногда.

Во мне просыпается обида. На себя. Что позволила так глубоко впустить Артёма в свою душу, принимая желаемое за действительное.

— Ну и какой я друг? Хороший? — немного импульсивно задаёт вопрос, моментально меняясь в лице.

Чтобы как-то погасить его, непонятное для меня раздражение, пытаюсь вырулить ситуацию шуткой:

— Как друг ты хреновый, конечно, — наигранно гримасничаю, а дальше выдаю чистую правду: — Но секс с тобой тоже потрясающий.

И этот факт лишь «верхушка айсберга». А то, что под ней, придётся затолкнуть куда подальше, так как кроме меня мои чувства, видимо, никому не нужны.

Вот признаюсь я тебе в любви, а ты мне в ответ что? «Котлеты отдельно, мухи отдельно?» или «Мне не до отношений сейчас»? И тут же встрянет неловкость между нами.

— Хотя бы на этом спасибо, — Артём допивает свой кофе, выкидывает стаканчик в урну.

Вот тебе «открытость, и честность». Поговорили, что называется. И главное, такая «лёгкость» сразу. Чугунная. На сердце.

На улице поднимается пронизывающий ветер, холодает. И молчание между нами постепенно остывает. Вплоть до самого моего дома, когда Артём провожает меня до подъезда. Над нашими головами всё та же лампа с дребезжащим звуком. Но в этот раз под её интимным желтым светом меня никто целовать не торопится. И не потому, что моё лицо по самый нос замотано шарфом, а потому что… Да кто ж его знает, почему.

Артём мыском кроссовка что-то вырисовывает на нетронутом, наметённом тонком слое снега, а я топчусь на месте, так как ноги уже понемногу начинают замерзать.

Чего-то ждём. Друг от друга. Каких-то слов, может, действий. Но мы просто стоим и молчим, скрываем свои эмоции, не решаясь посмотреть друг другу в глаза.

Я бы сейчас переступила через все свои обиды и пригласила Артёма к себе, но дома как назло отец.

— Чем будешь сейчас заниматься? — Артём первым нарушает молчание.

Опускаю шарф, чтобы мой ответ не прозвучал приглушённым:

— Лекции почитаю. К семинару надо подготовиться.

— Ну, готовься, студент, — делает шаг вперёд, наклоняется в попытке поцеловать меня в щёку, а я от его волнительной близости почему-то тушуюсь, и поцелуй получается неловкий и смазанный. — Спишемся.

Киваю головой в знак согласия.

Артём напоследок дарит мне сдержанную, но такую милую улыбку. Ещё и ямочки на его щеках заставляют наблюдать за ним, не моргая. Артём протягивает к моему лицу руку, касается щеки, задерживается у подбородка.

— Ты совсем замёрзла. Иди домой.

— Иду, — всё, что в силах выговорить. — И ты иди.

— Иду, — медлит, но всё-таки убирает руку.

Смотрю уходящему Артёму вслед, не отрываясь.

Так вот она какая, первая любовь. Такая, что смотришь на человека, и жаром обдаёт. А от того, что ты этим жаром, как и своими чувствами, не можешь с ним поделиться, волком выть хочется.

За следующие две недели у нас с Артёмом не было личных встреч. Но мы списывались. Поначалу регулярно. Потом наши переписки становились редкими и всё более немногословными.

Я углубилась в учёбу, оправдывая себя тем, что мне надо переключиться, попытаться не думать об Артёме. Вдруг попустит немного? Не видишь — не бредишь. Выходило паршиво, конечно, но я старалась.

Тут ещё паркурщик Ваня нарисовался, неожиданно приславший фотографию на фоне памятника у городской администрации. По знакомому заднему плану я поняла, что он приехал в наш город. Пригласил на чашечку чая.

Долго сомневалась. Потом подумала: «А что я жду у моря погоды? Никто другой со мной встречаться не желает, занят, видимо, сильно. Молчит. Да и это всего лишь чашечка чая». Тем более, мы же с Ваней общались уже. Пусть по интернету, но всё же. В целом, в переписках он произвёл на меня впечатление адекватного человека.

В течение недели мы встретились с ним два раза. Просто сидели в кафе, пили чай, разговаривали. Он показывал мне ролики со своим участием, много шутил, пытаясь меня рассмешить.