Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 59)

Каковы будут мои шансы завоевать Лилю? Доказать ей, что достоин быть рядом с ней не только в качестве друга, но и в качестве того, кого можно подпустить ближе. Не в физическом плане. В этом моменте мы подпустили друг друга достаточно далеко. И я не соврал Лиле, когда сказал, что секс с ней просто потрясающий. Это несмотря на её неопытность. Наоборот, башню сносило от её непритворства, от искреннего стремления познавать удовольствие и желания это удовольствие доставлять.

А я ей только приоткрыл дверь в мир интима. Теперь хочу с ноги эту дверь вынести и показать Лиле весь спектр наслаждения. Ведь секс — это не переключатель с двумя режимами: «вкл» и «выкл». Он начинается задолго «до» и не заканчивается сразу «как только». Но это происходит лишь с теми, кого по-настоящему любишь. Мой мозг эту мысль впустил, переварил и выдал, наконец, как неоспоримый факт.

Да, какой же я всё-таки тупица. До табуретки и то быстрее доходит, наверное.

Каюсь, «вкл-выкл» и у меня имел место быть с представительницами противоположного пола. Не без этого. Но это был просто сброс напряжения, не более. Так вот эту ступень я, видимо, перешагнул и перерос. Теперь хочется чего-то серьёзного. И с вполне конкретной девушкой. Что тоже подтверждает степень моего взросления. Умственного.

Хочется с Лилей не только физического контакта, но и душевного тепла. Хочу быть для неё тем, с кем она может не притворяться, быть собой, не боясь и не стесняясь своих проблем, загонов и тараканов. Я, что ли, идеальный? У меня у самого глубоко-глубоко внутри ещё что-то трепыхается родом из детства. То, что пальчиком грозит и мерзотненько так нашёптывает: «Помни, Артёмка, ты никому не нужен». А я хочу быть нужен. Хочу быть нужен ЕЙ. Хочу, чтобы рядом со мной Лиля ничего не боялась. Для чего я себе такую широкую спину накачал, спрашивается? Правильно, чтоб Лиля за этой спиной могла спрятаться, чувствуя защиту и спокойствие. И руки мои сильные не для того, чтобы бицухой хвастаться и ловить восторженные взгляды, а для того, чтобы… Вот это у меня сейчас перед глазами картинка возникла непристойного содержания…

Лиля, я просто обязан буду воплотить эту фантазию в жизнь. Тут понадобятся не только мои выносливые руки, но и твои сильные ноги. Уверен, тебе понравится. И мне понравится, хотя я ни с кем подобное не пробовал. А вот сейчас очень захотелось. С тобой.

Так, срочно на выход, на морозный воздух, остудиться.

И пофиг, что без предупреждения приехал. Буду брать Гордееву внезапностью. Вылезая из машины, улыбаюсь сам себе, представляя её реакцию на моё появление. Типа «откуда пришёл, туда и отправляйся, молчун и игнорщик». А я за руку её возьму неожиданно. Тут же смерит меня уничтожительным взглядом, чуть дёрнется, но, знаю, руку не выпустит. Подойду ближе. Почувствую, как забьётся быстрее пульс на её запястье и дыхание участится. А у самого в ушах застучит. И сердце подъём с переворотом сделает.

Это вообще законно, так на меня действовать девушке? А мне испытывать к ней, с одной стороны, по-взрослому сумасшедшее влечение, с другой, по-мальчишески трепетные чувства?

Ступаю на обледеневший асфальт, обманчиво покрывшийся снежком. Но сделать первые скользящие шаги по направлению к Лилиному подъезду меня тормозит входящий телефонный звонок.

— Тёмыч, это чё за подстава? — слышу знакомый, веселящийся от переполняемых эмоций голос Эдика. Я ему сегодня с утра скинул на электронную почту ссылкой на «облако» его фотосессию. — Ты выслал мне не мои фото, — смеётся. — На них какой-то красавчик. Он похож на меня, но это не я. А красавчика брата-близнеца, разлучённого со мной в детстве, у меня нет. Я узнавал.

— Это ты, — одновременно с ответом отсчитываю снизу вверх этажи и вылавливаю взглядом окно Лилиной кухни.

Свет горит. Может, сидит там, чаёк пьёт с конфетками. В толстовке, шортиках и вязаных носочках. С удовольствием к ней присоединюсь.

— Локации на съёмке те самые, одежда на чуваке моя, но… — продолжает делиться впечатлениями Эдик.

— Повторяю, это ты. Причем ретуши лица как таковой на фото нет. Только игра света и тени. А также контраст правильно подобранных слоёв при обработке.

— Тёмыч, мой респект. А такого вообще не ожидал. Я думал, что безнадёжен.

— Все так думают… — не успеваю договорить, так как звонок резко обрывается.

Бл*, телефон окончательно разрядился. Подстава.

Замечаю, что к подъезду сворачивает какая-то женщина. Хоть где-то мне фартит. Снова смогу проскочить в дверь, не названивая Гордеевой в домофон. Женщина, не успевая приложить ключ, оборачивается, будто почувствовав моё приближение.

— Татьяна Владимировна, добрый вечер, — с удивлением от встречи узнаю в этой женщине Лилину маму.

При маме Лиля точно бубнеть не будет. А это мне на руку.

— Артём, вот так неожиданность, — Татьяна Владимировна запускает нас в тёплый по сравнению с улицей подъезд. — Ты здесь какими судьбами?

— Хочу у вас отпросить на этот вечер вашу дочь. Вы же не против? — прячу под воротником куртки улыбку. Вызываю откуда-то с верхних этажей, судя по отдалённому шуму, лифт.

— А тебе нужно моё разрешение? — мне улыбаются в ответ и смотрят так, как будто раскусили все истинные мотивы моего появления.

Это не женщина, а сканер и рентген в одном флаконе.

— Как вам сказать…

— У Лили сейчас такой возраст, когда совет выслушивается, а разрешение принимается к сведению. Но как поступить в конечном итоге она решает сама. И даже если её выбор окажется неправильным — это опыт, который в следующий раз заставит подумать дважды, прежде чем переходить к действиям.

— Не поспоришь.

— Поверь, в нашей семье есть, с кем поспорить, — мне снова улыбаются, иронично ведя бровями.

Это точно.

— Проходи, чувствуй себя как дома, — зайдя в квартиру, Татьяна Владимировна разувается, рассматривает обувь на полу и куртки на вешалке, после чего заглядывает в дверной проём кухни:

— Гордеев, сколько раз говорила, не курить в квартире. Тебе всё равно, а нам дышать этой гадостью.

— Да я в форточку, — голос отца более-менее внятный, но я всё-таки больше склоняюсь к тому, что он слегка нетрезв. Или не слегка, так как даже в прихожей пахнет не только сигаретами.

— А Лили что, нет дома? — мама снова бросает мимолётный взгляд на вешалки с верхней одеждой.

— Нет, уехала недавно с этим, как его…

— С кем? — медленно расстёгивает пальто.

— Приходил сюда как-то жених. Широкоплечий такой.

Татьяна Владимировна в недоумении переглядывается со мной.

Лилин отец выходит из кухни и, увидев меня, застывает. А когда отмораживается, кивает головой в мою сторону:

— Вот с ним она уехала.

— Со мной? — вот тут я чё-то не врубаюсь. У него походу зрительные галлюцинации начались.

— Гордеев, ты что-то путаешь, как же Лиля могла уехать с Артёмом, если он сейчас перед нами стоит?

— Она вам сказала, что пошла гулять со мной? — продолжаю стоять как вкопанный около входной двери.

— Скажет она мне, как же. Молча оделась и ушла. А я видел из окна кухни, пока курил, как у подъезда стояла машина. Черная. Ауди. Номер М069ВР***. Около неё стоял парень. Лиля к нему подошла, он открыл ей пассажирскую дверь. Лиля села в салон, и они уехали. Я подумал, что это ты. Только куртка на тебе была другая. Красная.

— Как видите, это не я. И куртка на мне не красная.

— И к кому же она тогда села в машину? — недоброжелательно сверлит меня помутнённым взглядом.

— А, это Костя, наверное. Учится с ней, — Татьяна Владимировна, стараясь сохранить спокойствие в голосе, выдаёт версию для Лилиного отца. Мы-то с ней прекрасно понимаем, что тот парень никакой не Костя, который явно не крепкого телосложения и машины у него никакой нет. Вряд ли он за такое короткое время накачал массу и заработал на Ауди, даже поддержанную.

— Интересные нынче студенты пошли, на таких машинах разъезжают. Это всё твоё воспитание, — обращается к бывшей жене, — совсем Лилю не контролируешь и позволяешь ей кататься вечерами с какими-то богатенькими Буратинами. А отца игнорировать и сквозь зубы разговаривать. Никакого уважения. Вот вернётся, надо будет провести с ней просветительскую беседу, — последние слова звучат приглушенно из-за закрывающейся двери в его комнату.

Татьяна Владимировна никак не реагирует на прозвучавшую реплику, лишь устало вздыхает.

— Я Лиле сейчас позвоню, спрошу, где она и с кем. Она же меня не предупредила, что планирует куда-то уйти сегодня вечером, — достает телефон из сумки, набирает номер и долго ждёт ответа. — Трубку не берёт, — беспокойство так и сквозит в её взгляде.

— Да вы не переживайте, — пытаюсь успокоить Лилину маму, а самого начинает обволакивать чувство необъяснимой, не пойми откуда взявшейся тревоги. — Перезвонит вам, как увидит пропущенный.

Понимаю, что оставаться в квартире Гордеевой мне уже нет смысла. Я опоздал. Она уехала. С другим.

Глава 42. «Хочешь? Так сделай!»

Артём.

Прощаюсь с Лилиной мамой, нацепив на лицо маску непрошибаемости. Но уже в лифте стараюсь затушить закипающую злость на самого себя.

Доигрался в молчанку? Кому и что ты хотел доказать? Сам выставил эти сроки, вот наслаждайся. Хорошие девочки не сидят долго в режиме ожидания. Хороших девочек разбирают сразу.

Сейчас бы Тимур позлорадствовал: «Что, Артёмка, снова второй? Снова опередили?» И, с*ка, он был бы прав.