Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 35)
— Ты так и не скажешь, кто тебе цветы подарил? — перевожу тему. Ведь этот вопрос мучает меня уже несколько дней.
— Ой, да там несерьёзно, — смущается, заправляя волосы за ухо только что вымытыми от фарша пальцами. А я давно не видела на лице мамы таких тёплых, искренних эмоций. — Один командировочный. Как у нас в гостинице останавливается, так дифирамбы мне поёт.
— Холостой?
— По паспорту разведён.
— Надо брать.
— У него таких как я, наверное, в каждом городе…
— А, может, нет? И у него к тебе настоящие чувства.
— Я уже в таком возрасте, что ни в какие чувства не верю.
— Но почувствовать себя женщиной в любом возрасте приятно. Не так ли?
— Приятно-то оно, приятно. Только женщиной я себя ощущаю пока на словах. А хотелось бы в действии. Потому что сила мужчины в его поступках. Мне тоже один сказки сочинял, — кивает в сторону. — И ты знаешь, к чему это привело. Но за одно могу сказать ему "спасибо", что у меня есть ты, — подмигивает.
— Встретила бы ты другого «сказочника», была бы другая я. С другим лицом и набором хромосом. И не с таким скверным характером.
— А мне другой не надо, — целует меня в нос. — Поужинаешь?
Артём присылает сообщение, что через десять минут будет около моего дома.
— Нет, убегаю, — в ответку чмокаю маму в щёку.
Одеваюсь в прихожей. Проверяю содержимое моей сумки. Всё ли взяла? Самое главное: лекции и учебник по философии на месте. А остальное, если что-то забуду, не смертельно. Вовремя вспоминаю про зубную щётку. Её Артём мне вряд ли предоставит.
Выхожу из квартиры. На лестничной площадке от моего появления загорается свет. И я внутренне загораюсь. Странно. Нет какого-то мандража, сомнений. Я доверяю Артёму. А ведь никто не знает, что я еду к нему. Даже Дина. Просто мне захотелось чистого разума, не забитого инструкциями и наставлениями подруги: что нужно говорить и что делать в таком деликатном случае. Знаю, Дина пожелала бы мне только хорошего и переживала бы за меня, как за себя. Но… Не хочу лишних мыслей и лишних голосов в своей голове. Буду действовать так, как буду чувствовать. А если не буду чувствовать, то и действий никаких не будет. Всё просто.
В лифте уже не обращаю внимания на пестроту и банальность рекламных объявлений. Перебираю пальцами ремешок от сумки. И почему-то думаю о том, что первым делом надо будет выключить телефон, чтобы нам никто в этот раз не помешал.
И следом другая нелогичная мысль: а что, если у Артёма, действительно, есть коллекция женских трусиков? Тогда я собственными руками натяну каждые из них на его оттопыренные уши. Ибо нефига.
Прекращаю размышлять, как только за моей спиной захлопываются створки лифта. Нажимаю кнопку домофона и толкаю тяжёлую подъездную дверь на улицу. Меня уже ждут. Приветливо сверкают фарами. Как будто я могу мимо пройти. Нет, сегодня я сяду именно в эту машину. И уеду именно с этим человеком.
Первое, с чем я сталкиваюсь, залезая в салон, это закрывающий лицо Артема чёрный воздушный шарик. И надпись на нём: «Не держи зла, держи шарик».
— Что это значит? — улыбаясь, произношу вместо приветствия. Забирая из рук Артёма такой милый презент.
— Это значит: «Держи шарик», — заводит двигатель. — Там были с другими надписями, типа: «Вечно молодой, вечно пьяный», «Живи, как прёт, а остальное не Еб*т». Так что выбрал для тебя самую нейтральную формулировку.
— А там, это где? В магазине?
— Нет. Я снимал день рождения одного блогера. Известного, видимо, в узких кругах самого блогера. Вот стырил для тебя оттуда шарик, — выезжая с второстепенной дороги на главную, ждёт проезжающие мимо нас автомобили. — Как говорят: «С работы унеси хоть гвоздь. Ты здесь начальник, а не гость», — поворачивает направо, придерживая руль только левой рукой. — На самом деле, я первый раз что-то тырю с работы. Так что, считай, ты меня подстрекла на преступление.
— Я буду всё отрицать. Скажу, что вообще с тобой не знакома, — со скрипом сжимаю шарик в руках, сдерживая улыбку.
— Вот так, да? То есть не быть нам с тобой, как Бонни и Клайд?
— Я лучше займусь с тобой тем, что не карается законом.
— Тут соглашусь. Тут я только «за». Руки, ногами, и кое-чем ещё.
Дорога до дома Артёма, точнее до его квартиры, напрочь вылетает из моей памяти. Понимаю, что я реально остаюсь с Соковичем один на один, когда уже в его прихожей включается свет. Артём снимает с себя верхнюю одежду, и я замечаю, что он в костюме. В умопомрачительном чёрном, приталенном костюме. Мои эмоции от увиденного можно сравнить с теми же ощущениями, когда я видела Артёма по пояс обнаженным, отжимающимся на турнике.
— Если бы не знала, что ты был на съёмке, — отмираю, привязывая шарик к дверной ручке, — подумала бы, что ради меня нарядился, — заторможено расстегиваю свою куртку. Как будто парня в костюме никогда не видела.
— Я хотел было заехать домой, переодеться, перед тем, как пройтись по магазинам, но потом вспомнил, что тебе нравится официальный стиль в одежде. Так что можешь считать, что да, ради тебя, — он сейчас не стебётся. Я в ответ на его честность хлопаю глазами. А в голове — круговорот неозвученных слов. И среди них тоже нет стёба. — О, знакомая рубашка, — с неподдельным интересом меня рассматривает. — Это хорошо, её я уже расстёгивал.
Артём сворачивает на кухню, разбирает пакеты, которые (это я сейчас вспоминаю) достал из багажника своей машины, как только мы припарковались.
— Кофе, чай, поцелуи? — поворачивается ко мне. А я застываю в нерешительности в дверном проёме.
— И того, и другого. Можно без кофе и чая, — завожу руки за спину, слегка заламывая пальцы.
— Прекрасный выбор, — Артём забивает на не до конца разобранные пакеты, оставляя их в раскуроченном виде лежать на полу
Подходит ко мне. Касаясь моего подбородка, проводит большим пальцем по моим губам. Оставляет на них короткий, тёплый поцелуй.
— Ну-ка, присядь сюда, — уводит меня за руку к столу. Приподнимает за талию и усаживает на столешницу.
И его такие простые, но уверенные действия окончательно тушат во мне желание сомневаться, что я поступила правильно, приехав к нему.
— Только не смеяться, — отстраняется с серьёзным видом. — Я делаю это первый раз в жизни.
А я не знаю, о чём и думать. Ёрзаю на месте, обхватывая пальцами край стола.
Артём развязывает галстук, он летит куда-то в сторону. Потом снимает пиджак. Аккуратно вешает его на спинку стула. Расстёгивает пару пуговиц на белоснежной рубашке. Видимо, для затравки. Не успеваю насладиться его завлекательной широкой шеей, как уже медленно закатываются рукава. И вид сильных мужских рук с проступающими венами заставляет меня затаить дыхание.
— Если не поняла, это я тебе стриптиз показываю. Демо-версию, — продолжает расстёгивать рубашку. На этот раз до последней пуговицы.
— А остальное за деньги?
— Остальное ты снимешь с меня сама, — встаёт около моих широко расставленных ног. Целует в губы, заставляя меня витать в нереальности. Веду рукой по обнаженному участку его кожи, очерчивая каждый мускул. Одно дело видеть, представлять. Другое — трогать, наслаждаться и снова представлять. Это какая-то извращённая степень кайфа.
Артём останавливается и неожиданно то ли проговаривает, то ли пропевает, глядя мне в глаза:
— Это ты к чему? — замираю. И от его слов, и от цепочки ярких ассоциаций, уносящих меня на пару лет назад.
— Знаешь, в день моего школьного выпускного я был без пары. Так как, ты уже в курсе, я был толстым. То есть не особо привлекательным в глазах девчонок. Нет, они со мной дружили. Списывать давали. А я в обмен на это покупал им булки и пирожные в школьной столовой. Дружба дружбой, но на выпускном они предпочли более красивых одноклассников. На мне ещё был такой серый ублюдский костюм. Да я бы сам с собой в пару не встал, — понимаю, что за его слабой улыбкой скрывается детская обида.
— Видел бы ты меня в классе седьмом. Это был самый ужасный возраст. Лет тринадцать-четырнадцать, — успокаивающе глажу Артёма по предплечью. — В это время происходит какая-то жутчайшая трансформация тела. Когда из маленькой девочки начинаешь превращаться в девочку постарше. Вроде ещё не подросток, но уже не ребёнок. Растёшь ввысь, как на дрожжах. А грудь расти что-то не торопится. И вот стоишь такая вся несуразная, угловатая, плоская. Это меня ещё прыщи стороной обошли.
— Я бы с тобой своей грудью поделился. Она у меня была побольше, чем у некоторых девчонок в таком возрасте.
— Ой, спасибо. Но я вот как-то своими силами набрала.
— И очень неплохо набрала, я тебе скажу. Только ты её прячешь вечно в наглухо закрытых вырезах, — проводит ладонью вдоль моего бедра. И его пальцы обжигают мою кожу даже сквозь одежду.
— То есть мне нужно всё вывалить на всеобщее обозрение?
— На всеобщее не надо. Мы, мужчины, конечно, визуалы. Женская грудь сама по себе очень сексуальна. И её обнаженный вид заводит на раз-два. Но всё же лучше осознавать, что твоя девушка свою грудь показывает только тебе.