Катя Брандис – Водный заговор (страница 13)

Не раздумывая, я пулей вылетел на поверхность, до смерти напугав пеликана, который, сложив крылья, покачивался на волнах. Панически закаркав, он встрепенулся и поспешил убраться.

Спокойно, сказал я себе. Это просто течение, а покалывание – обычный страх. Тебе только кажется, будто ты в опасности. Лучше напрягись и отыщи Шари.

Уговоры подействовали. Я снова ушёл в глубину и… увидел на дне что-то странное. На подводном рифе висел какой-то предмет, отдалённо напоминающий дохлого осьминога. Продолговатый, тёмно-серый.

Я нырнул, с любопытством кружа возле загадочного предмета размером метра два. А, наверное, это остатки рыболовной снасти: порвалась когда-то об острый утёс и с тех пор разлагается тут потихоньку. Может, прихватить её с собой, пока она не навредила морским обитателям? Нет, некогда: надо найти Шари! Она так и не ответила на мой зов.

Резко взмахнув хвостом, я хотел проплыть мимо этого старья… И вдруг почувствовал, как о мою акулью кожу трётся что-то колючее. Что-то тянуло меня назад, я не мог плыть дальше – я застрял! Чёрт, неужели мой плавник запутался в старой рыболовной сети?! Для одного из морских обитателей эта штука оказалась действительно опасной – для меня!

Снасть была в два пальца толщиной, наверное, из нейлона или чего-то вроде этого. Я изо всех сил стремился вырваться. Не получалось. Да что ж такое! Я яростно извивался, чтобы перегрызть проклятую сеть и освободиться. Но мне никак не удавалось до неё дотянуться – зубы хватали одну воду.

Чёрт! Что же делать? Я застрял на глубине около двадцати метров! Даже если мне удастся остаться в акульем обличье, эта сеть может меня убить. Если я не смогу двигаться, вода перестанет проходить через мои жабры и мне будет не хватать кислорода. Через какое-то время я самым жалким образом задохнусь.

Я вздрогнул, вдруг заметив, что поблизости плавает ещё одна акула, и это не большая белая – как они выглядят, я знал из телепередач. Хищная рыба была всего пару метров длиной и напоминала любопытную собаку, обнюхивающую окрестности. Я даже обрадовался: это же первая дикая акула, которую я видел! Привет, родственник! Какой красавец, какие идеальные очертания!

Приятное общество меня подбодрило, и я ещё раз попытался разорвать сеть. Большая ошибка! Я почувствовал в воде вкус крови. Хотя кожа у акул толстая и шершавая, я, должно быть, поранился о снасть или об острый камень. Я похолодел от страха.

– Помогите! Есть кто-нибудь поблизости? Пожалуйста, мне нужна помощь!

Но явились, к сожалению, не готовые помочь оборотни, а ещё больше сородичей – две серые акулы. Ну конечно, они знают, что означает запах крови в воде, а моё трепыхание ясно дало им понять: «рыба в беде» – как будто я выкрикнул это в мегафон. Для этой братии я не родня, а большой полосатый обед.

Ну уж нет, никакой я не обед! Я ещё жив и вот-вот освобожусь!

Когда одна из акул, всё сужая круги, подплыла слишком близко, я попытался её цапнуть. Ещё немного – и я бы укусил её за плавник. Она испуганно отпрянула – такса, связавшаяся с овчаркой и теперь от страха поджавшая хвост. Остальные серые акулы тоже держались на расстоянии – особенно когда я смотрел прямо на них и следил за ними глазами, что оказалось нелегко, потому что их было трое.

Лишь когда я, обессилев, стал озираться в поисках помощи, они опять подплыли ближе. Я снова затрепыхался, пытаясь вырваться, и у них чуть слюнки не потекли, потому что я вновь повёл себя как попавшее в беду животное.

Я чувствовал, что начинаю задыхаться, и судорожно разевал и закрывал пасть, чтобы пропускать воду через жабры. Вопреки моим надеждам, это мало что дало. Может, заставить как-нибудь акул перегрызть сеть? Плохая идея: наверное, после этого я недосчитаюсь кусочка плавника, а в человеческом обличье – ступни. Кроме того, я не знаю их языка.

Может, Шари случайно проплывёт мимо и сумеет мне помочь – это было бы замечательно. Даже если она увидит, в какое идиотское положение я попал в её родных местах.

И тут я увидел её. Ещё одну акулу – гораздо крупнее и массивнее остальных. Она не спеша приближалась ко мне – не светло-серая, как другие, а с тёмно-серой спиной и белым брюхом. И глаза у неё были не такие, как у серых акул, зрачки которых напоминают кошачьи. У этой акулы глаза были большие и абсолютно чёрные. Ещё до того как я увидел зубастую пасть, я понял, что облажался по всем фронтам.

Я не нашёл Шари. Зато меня нашла белая акула.

Большая и белая

Три другие акулы поспешили убраться, а большая белая неторопливо плавала вокруг, разглядывая меня, как перед этим – её сородичи. Принюхивалась, наверное, к запаху крови в воде, как человек – к аромату курицы гриль в ближайшей закусочной.

В первый момент меня словно парализовало от страха. Я перестал трепыхаться и не сводил с неё глаз. У меня было достаточно времени её рассмотреть – бежать я всё равно не мог. «Вырвись! Прочь отсюда!» – кричал мне внутренний голос. Но я не мог.

Может, и к лучшему, что поначалу я не двигался. Маленькие серые акулы научили меня, как себя вести, чтобы не выглядеть добычей. Я пошевелился, стараясь не делать резких движений, и, пытаясь побороть страх, наблюдал за величественным зверем. Белая акула это заметила и увеличила радиус кругов.

Может, она начинает меня уважать? Или просто не очень проголодалась? Обычно они не едят других акул – только морских млекопитающих. Но, может, она и только что задохнувшимся лакомством не побрезгует. Я по-прежнему страдал от недостатка кислорода и чувствовал, как слабею с каждой секундой.

– Клянусь большим течением, плохи твои дела.

Оборотень! Рядом какой-то оборотень! Надеюсь, не Шари – слишком опасно… И не кто-нибудь размером с морского конька, которому даже ракушку перевернуть трудно. Я порывисто обернулся – и увидел большую морскую черепаху, которая, отталкиваясь от воды веслообразными передними плавниками, плыла прямо ко мне.

– Миссис Пелагиус! – Наверное, от облегчения я проорал ей это прямо в голову.

– Я знаю, как меня зовут, – отозвалась учительница. – Ох, эти проклятые рыболовные сети! Надо будет рассказать вам на следующем уроке гидрологии, как я сама однажды запуталась в такой.

Я почти не слушал, уставившись на её клюв – намного крупнее, чем у попугая, и, надеюсь, очень-очень острый!

– Не могли бы вы перекусить сеть? Пожалуйста, поторопитесь!

Миссис Пелагиус нащупала опору, взяла старую снасть в клюв и начала её грызть.

– Материал очень жёсткий – мой клюв для такого не предназначен. Обычно я ведь питаюсь водорослями.

– Пожалуйста, попытайтесь ещё! – Я отчаянно боролся за кислород.

Белой акуле, видимо, стало любопытно, чем мы занимаемся. Она всё сужала круги, с каждым разом немного приближаясь. От страха я чуть не наложил в несуществующие штаны.

– Спокойно, я делаю всё, что в моих силах, – сказала миссис Пелагиус.

Спокойно?! Она что, не заметила, что я истекаю кровью? В синем глубинном свете казалось, что из моего хвостового плавника поднимается тонкий серый столбик дыма.

Может, поэтому большая акула вдруг повернулась к нам – её крупная серо-белая морда оказалась менее чем в трёх метрах от нас. Всё кончено, она сейчас нападёт? Я попытался увернуться, но далеко не ушёл.

Миссис Пелагиус возмущённо выпустила рыболовную сеть и бросилась на белую акулу, хотя в черепашьем обличье она была в десять раз меньше её:

– Проваливай, грубиян! Нам тут зеваки не нужны!

«Сейчас акула откусит ей плавник!» – в ужасе подумал я.

Как бы не так! Акула отпрянула и уплыла, будто вспомнив о срочной встрече. Минуточку, она что, удирает?! И это морское создание, которое ничего и никого не должно бояться!

Миссис Пелагиус захихикала и снова принялась за сеть:

– Ха-ха, если поплыть акуле навстречу, можно застать её врасплох, и она смотается.

– Наверное, подумала, что вы ей сейчас по морде врежете, – сказал я, с хрипом втягивая жабрами воду. От недостатка кислорода у меня кружилась голова – только бы не потерять сознание.

– Вот именно! Врезать по морде помогает, когда кто-то наглеет. Но лучше взять для этого палку. – Учительница снова и снова кусала старую снасть, и постепенно стал виден результат. Сеть была истрёпана, из неё торчали отдельные перекушенные нитки. Наконец она так истончилась, что я сильным рывком сумел её порвать. Я тут же поплыл, чувствуя, как с каждой секундой проясняется в голове и ко мне возвращаются силы.

– Спасибо, спасибо, спасибо, вы просто супер, миссис Пелагиус! – воскликнул я с невероятным облегчением.

– Что ты вообще здесь делаешь, Тьяго? – Некоторое время мы со старой морской черепахой плыли бок о бок. – Не рановато тебе так далеко заплывать – до самого Гольфстрима?

– Я… Э… я отправился предупредить Шари, что поблизости белая акула, – признался я и почувствовал себя ещё большим идиотом, чем когда умуд рился запутаться в сети.

Но миссис Пелагиус лишь сказала:

– Это мило с твоей стороны, – и оставалась рядом, пока мы плыли к школе. Чтобы никто больше не попал в сеть, она зажала её в клюве и тащила с собой. Тут уж я, конечно, решил не отставать. Увидев на морском дне банку из-под напитка, которую кто-то, наверное, выбросил за борт, я взял её в пасть – тут же превратив в смятую жестянку – и прихватил с собой, чтобы выбросить в школе.