Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 30)

– Этот гад ни слова не произнес. Хотя я уже был на грани срыва.

Непривычно было видеть, как человек, прославившийся тем, что прижал к стенке множество якудз и подобных им типов, не мог скрыть своего замешательства. Те его многочисленные резкие вопросы и угрозы, с которыми Киёмия познакомился через общее приложение, Исэ уже наверняка превратил для протокола в более мирные формулировки. Тон следователя тоже легко можно было представить: чувствовалось, как он наседает. Наверняка была и какая-то оскорбительная лексика, которую Исэ не мог оставить в протоколе.

Реакции Судзуки в записях не было вообще. Было ли это молчанием человека, который трясся от страха, или же он и бровью не повел? Ответом, непонятным из текста, была картина дремлющего Судзуки, только что представшая глазам Киёмии.

Сыщик, игравший роль Северного ветра, не переставая что-то говорил – энергично, будто плевался. «Информации слишком мало! Надавить не на что! Нет, дело не только в этом. Эта сволочь действительно понимает по-японски? Начинаешь сомневаться: может, у него глаза не видят или уши не слышат? С публикой, которая наркоту жрет, и то общий язык найти проще».

Киёмия вошел в следственную комнату. Руйкэ сзади закрыл за ним дверь.

Подход полиции к допросу Судзуки был беспрецедентным. После того как стала ясна поражающая сила бомб, руководство спустило приказ – на допросах особо не церемониться. Мол, ничего страшного, если будут какие-то перегибы, мы всё урегулируем; ваше дело – стараться изо всех сил. Приказ был неофициальным, но фактически это выглядело так, будто все органы силовой структуры, включая и полицию, и прокуратуру, и даже суды, объединились в своей решимости раздавить этого человека.

Перед уходом Северный ветер с задумчивым выражением лица ударил кулаком по своей ладони. Это было похоже на предзнаменование: предстоит переход к методам ведения допроса из предшествующей эпохи. Приближается дождь с грозой и молниями, который будет посильнее мягенького Северного ветра. Руководство до сих пор не дало указания вести аудио- и видеосъемку допросов, и этот сигнал был более чем очевидным.

«Это поражение», – подумал Киёмия, сев напротив Судзуки и крепко сцепив пальцы рук. Это поражение полиции. Правовое государство, отказывающееся от собственных правил, само опускается до уровня преступников. И что теперь – как ни в чем не бывало согласиться с этим? Или заблаговременно остановиться?

«Все будет зависеть от того, на что я окажусь способен».

– О-о! Я устал ждать вас, господин сыщик… – Выглядевшие сонными глаза Судзуки резко прояснились.

– Извините, надо было сделать много дел.

– Что вы, никаких проблем… Благодаря вам я смог немного отдохнуть. Сами-то вы как, господин сыщик? Спите, едите нормально?.. Нет, так нельзя. Конечно, это прекрасно, когда человек всего себя отдает работе, но здоровье-то поважнее будет. Особенно в нашем с вами возрасте. Малейшее невнимание к здоровью может привести к большой болезни.

– Приму это к сведению. Как мой сменщик? Надеюсь, он не позволял себе ничего плохого?

– А-а, вы о том человеке, который был до сих пор? Очень бодрый человек. Может, правильнее сказать – энергичный. Похож на члена группы поддержки школьной бейсбольной команды. Постепенно я начал чувствовать себя как дома. Знаете, бейсбольные матчи команд старшеклассников невозможно смотреть в трезвом состоянии. Дети, которые намного моложе меня, блистают, блистательно и их будущее, и это становится реально невыносимым. Поэтому я не могу смотреть их матчи, если не пьян. Но когда человек пьян, ему ведь хочется спать, правильно? Вот и я вспомнил это – и тут же захрапел. Позор, конечно…

– Вы вроде бы сказали, что не будете разговаривать, пока я не отвечу на восьмой вопрос?

– Да, да. Я считаю, что обещания – очень важная вещь. Обратите внимание, из всех живых существ на этой планете, пожалуй, только люди дают друг другу обещания. Конечно, я не биолог и в подробностях не изучал редких животных, обитающих в дебрях Амазонки. Но мне так кажется. Наверное, это очень человеческая черта – давать обещания и потом надлежащим образом их выполнять… Кстати, господин сыщик, который сейчас час?

– Совсем скоро будет семь утра. Солнце уже встает.

– Вот оно как… Получается, уже много времени прошло. Когда я попал сюда, была кромешная тьма…

– Взрывов не было.

Судзуки резко закрыл рот.

– Жертвы и ущерб – нулевые. Спасибо за сотрудничество.

Краешки губ Судзуки импульсивно приподнялись в ответ на провокацию. Киёмия не думал, что смог нанести удар по его позициям. Но все равно эту провокацию стоило устроить. Хотя бы для того, чтобы добиться от Судзуки этого выражения лица, настолько далекого от его дурацкого спектакля. Это еще примерно пятьдесят фрагментов пазла.

– Это радует, – сказал Судзуки с довольным видом. – Очень радует. Если я оказался чем-то полезен, для меня это наивысшее счастье. Теперь я могу подумать, что есть смысл в существовании даже такого человека, как я.

– Зачем вы пошли на собеседование для работы доставщиком газет?

Признаков замешательства по-прежнему не видно. Только круглые глаза чуть сузились.

– Не припоминаете?.. Что ж, давайте я вам расскажу. Вчера в семь часов утра, то есть примерно в то же время, что и сейчас, вы посетили пункт продажи газет. Спросили, нет ли вакансий на неполный рабочий день и тут же прошли собеседование. Однако на работу вас не взяли по причине отсутствия водительских прав. По словам начальника пункта, который с вами общался, во время разговора вы показали пальцем на мотоциклы для доставки газет и спросили: «Их у вас никогда не крадут?»

«Мотоциклы обычно оставляют перед офисом, – таким был ответ начальник пункта на вопрос Судзуки. – Они не настолько хороши, чтобы кому-то захотелось развлекаться таким образом».

– На мотоциклах были бомбы? Надеюсь, вы не думаете, что это я их подложил?

– А это не так?

– Не помню. Но разве это не странно? Если я проводил рекогносцировку в семь утра, то когда же, по-вашему, подложил бомбы? Сколько бы мотоциклы ни стояли снаружи, в светлое время всегда есть риск, что тебя кто-то заметит. По вашим словам, господин сыщик, я был в Кавасаки, не так ли? После этого устроил дебош в винном магазине, после этого меня задержали, а после этого я все время нахожусь здесь…

– Бомбы вы подложили до этого. А вчера посетили пункт продаж, чтобы посмотреть, не были ли они обнаружены.

Вопросы о защищенности мотоциклов от воровства Судзуки задавал с той же целью.

– Что думаете? По-моему, это разумное объяснение.

– Да, вы всё сказали правильно. Конечно, за исключением того, что я об этом не помню.

– Ваш визит – неопровержимый факт.

– Если так, то, может быть, я собирался там работать? – невозмутимым тоном произнес Судзуки. – Согласитесь, это ж естественно? Ни по какой другой причине люди не ходят на собеседования… Вижу, вы мне не верите! Но послушайте, господин сыщик, у меня тоже есть желание трудиться. Вернее, может быть, не столько желание трудиться, сколько ощущение собственной вины. Если только и делать, что есть, спать и пить, то будешь чувствовать себя в долгу перед людьми, не сможешь смотреть им в глаза. Как говорится, кто не работает, тот не ест. Знаете, я из тех, кто всерьез относится к этим словам. Для меня невыносимо так просто сидеть на месте. Мне кажется, что такие людишки, как я, должны больше страдать, даже когда они просто дышат, должны испытывать в два раза больше тягот, чем другие. Думаю, иначе будет неправильно. Если ты не можешь нормально работать, значит, должен оставаться на дне, в самом низу дна. На задворках города, на обочине дороги. Ты не имеешь права сесть даже на свободное место. Ты должен склонить голову и спросить разрешения. «Прошу вас, господа, простите меня за то, что я вообще живу…» Вот как-то так.

– Вы слишком преувеличиваете.

– Но ведь это же неправильно, если такой, как я, человек, который не работает и живет праздной жизнью, будет строить из себя что-то важное. Бездарные люди, тупые люди, лентяи, которые никогда в жизни не старались и не пытались что-то сделать, – все они должны испытывать больше невзгод, чем обычные люди. С ними должны происходить ужасные вещи. Они заслуживают того, чтобы, харкая кровью, рыскать в поисках объедков.

Киёмия сразу и не нашелся, что ответить. Было очевидно, что Судзуки порет чушь. После всего, что произошло, его слова про серьезное намерение работать даже на шутку не тянут. «Просто наспех придуманная буффонада… Почему же она так действует мне на нервы?»

– Господин сыщик! Разве вы сами так не думаете? Мир должен быть более справедливым. Неполноценные люди должны в жизни идти по тому пути, которого заслуживают. В действительности же сплошь и рядом происходят ненормальные вещи. У меня нет ни малейшего намерения винить кого-то за свою бездарную жизнь. Но знаете что? Бывают моменты, когда я все-таки думаю, что это ненормально. Ведь это же несправедливо, правда? Оставим в стороне таких, как я. Есть люди гораздо более порядочные, добрые и честные, чем я; это люди, которые стараются изо всех сил, работают в поте лица, которым приходится совать руки в канализацию и ходить по грязи. Так вот, они горбатятся ради того, чтобы получать в день то ли семь, то ли восемь тысяч иен. С другой стороны, есть сообразительные люди, сидящие в своих кондиционированных офисах или в уютных гостиных своих домов, что-то там щелкающие на клавиатуре и клацающие мышкой, и за это зарабатывающие в десятки, а то и в сотни раз больше денег, чем те, кто трудятся в поте лица. Да, я понимаю, у такого устройства мира есть свои сложные причины, и благами этой сложности пользуюсь в том числе и я сам. Но это не значит, что я могу безразлично сказать: «А, вот оно как?» Не могу. Так как я понимаю: все это на самом деле ненормально.