Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 28)

Конечно, и Тодороки был одним из тех, кто вовлечен в это дело.

В таких обстоятельствах он не мог отделаться от неприятных мыслей о том, что происходит в следственной комнате. Сейчас допросами Судзуки занимаются суровые ребята из Первого следственного отдела. Наверняка они получили указание сверху. Это как в басне «Ветер и Солнце». Новый дознаватель, угрожая Судзуки, пытается загнать того в угол, а сменивший его Киёмия успокаивает и расслабляет, подталкивает открыть свою душу. Метод старый и известный, но вот вопрос: эффективен ли он в отношении Судзуки? «И придется ли в дальнейшем такой “шестерке”, как я, с глазу на глаз иметь дело с ним?»

– Господин Тодороки, – голос принадлежал гоблину с лохматой головой. – Было ли в материалах что-нибудь по Хасэбэ?

В зале для совещаний было многолюдно, суета усилилась, так что чувство присутствия Руйкэ стерлось, и, утратив бдительность, легко было потерять его из виду. Яркая сцена общего противостояния, когда Руйкэ разгадал подсказку Судзуки, казалась уже нереальной.

– Честно говоря, ничего. Принято решение пойти к людям, приславшим свои жалобы и указавшим контактные данные, и показать им фотографии Судзуки.

– Людских ресурсов хватит?

– Сейчас работают все сотрудники, так что на поездки людей хватит. Чего нам не хватает, так это времени.

– Да, это нехорошо…

– Наконец-то мы подошли к этапу телефонных звонков. Надо будет спрашивать адреса и назначать встречи. Сколько человек согласится встретиться утром в будний день? Будет ли им удобно? Сколько из них вспомнит о поданной четыре года назад жалобе?

– Задание такое, что хочется выразить вам свои соболезнования.

– Пришли сюда колкости говорить?

– Не принимайте близко к сердцу. Нельзя быть все время в напряжении. Эта работа будет долгой.

– Имеете в виду число бомб?

Руйкэ заговорщически улыбнулся.

В Кудане заложены две бомбы. Поначалу Тодороки решил, что фраза Судзуки «взрывы будут еще три раза» означала «три бомбы», но теперь он убедился, что это было ошибкой. В Кудане две бомбы были в «один раз».

С момента той декларации Судзуки начал играть свою игру. Теперь уже и слова «три раза» тоже вызывают подозрения.

– Есть вероятность того, что двумя бомбами в Кудане он израсходовал весь их запас, но такая точка зрения будет слишком оптимистичной.

«Истинные намерения Руйкэ трудно понять. Ну да, он предчувствует, что дело затянется. Но непонятна причина, почему он этим делится со мной. По возрасту Руйкэ младше меня, по званию – старше. Да и положение у нас разное».

– Спасибо за помощь, которую вы мне тогда оказали. То, что мы успели буквально в последний момент, – это благодаря вашему совету.

– Всего лишь мысль, пришедшая в голову.

Тодороки вспомнил всеобщие недоуменные взгляды, когда он позволил себе встрять в обсуждение. Лица, осуждающие чужака… Возвращаться мыслями к той сцене было стыдно до того, что захотелось отвести глаза.

– При таком его уровне в следующий раз я у него выиграю.

От слов, с легкостью сказанных Руйкэ, Тодороки потерял дар речи. «Действительно, этот тип смог решить задачу за очень короткое время. Сам я и за три дня, поди, не справился бы».

Что-то в его словах вызывало подозрение.

– Если, конечно, игра и дальше будет идти на этом уровне, – оговорился Руйкэ.

– Он ведь поменял стратегию и теперь ни на что не обращает внимания… Вполне может статься, что он на удивление легко сознается в преступлении.

– Вы всерьез так думаете?

Тодороки ответил молчанием. Хотя он имел дело с Судзуки в течение каких-то двух часов, никак не мог представить себе, чтобы тот капитулировал из-за простых угроз или насилия.

– Он крепкий орешек, – продолжал Руйкэ. – Сколько ни пугай его и ни бей, все равно будет улыбаться. Сказал, что перед тем, как устроить инцидент, сходил постричься, чтобы все было как следует… Он не вполне похож на обычных людей. Не исключаю, что и его мистическое озарение тоже не блеф.

– А вы сами, господин Руйкэ, всерьез?

– Разумеется, – произнес гоблин с показной честностью. – Я не считаю, что все подряд сверхъестественные способности – полная чушь. Животные и насекомые иногда обладают возможностями, которые непредставимы для человека, не так ли? Считается, что некоторые из этих способностей присущи живым существам с момента их рождения. Хотя в процессе эволюции в результате внутривидового отбора возникали вариации, сами эти способности записаны в их ДНК и просто дремлют.

Игнорируя ошарашенное лицо Тодороки, он продолжил, придвинувшись поближе:

– Предположим, что у человека есть способность заглядывать в мысли других людей. Такая способность, как у чудища по имени Сатори [41]. На первый взгляд кажется, что это весьма полезно, но, если хорошенько подумать, это довольно страшная штука. Возможность заглянуть в чей-то разум означает, что невозможно сбежать от того грязного, что там есть. Представьте себе жизнь, полную постоянных разочарований, когда приходится в сотни раз больше, чем обычные люди, сталкиваться с подобными нечистыми помыслами ваших товарищей. Скажу за себя: не уверен, что смог бы остаться в здравом уме.

Тодороки слушал молча, пытаясь понять, о чем вообще речь.

– Лучше не знать, каковы истинные помыслы других людей. Это надо скрывать. Правильно делать вид, что ты их не замечаешь. Разве это не сделает вас более счастливым? Ведь у людей, у всех без исключения, есть свои грязные стороны. Эгоистическое желание подчинить себе другого, ревность, разрушительные импульсы. Мы принимаем их наличие как должное. Но если замечать все эти свойства, общение с людьми станет невозможным. В древние времена мелкая ссора могла стоить человеку жизни. Значит, подобного рода способности ни в малейшей степени не способствуют выживанию.

– Хотите сказать, что у Судзуки есть такая дурацкая способность?

– Вполне возможно, что он просто человек с хорошей интуицией. Я слышал, что люди с увеличенной лобной долей коры мозга обладают удивительной способностью читать чувства и мысли других людей.

«Не понимаю смысла. Какая-то мания величия. Но почему-то его слова задевают так, что их не выкинешь из головы. Эгоистичное желание подчинить себе другого, ревность, разрушительные импульсы…»

– В любом случае, голыми руками его, похоже, взять не получится. И потому, господин Тодороки, хочу, чтобы вы выслушали мою просьбу.

– Какую?

– Кто-нибудь будет связываться с семьей Хасэбэ?

– Да, если получится.

– И, если получится, поедет встречаться с ними?

– Естественно, надо будет поехать.

– Пожалуйста, поезжайте туда вы, господин Тодороки.

– Что?

– Как угодно, любым образом… обязательно надо. Это не будет напрасным.

«Нет уж, лучше будет, если это окажется напрасным…» Тодороки спросил гоблина, убедившего только самого себя:

– У вас сложилось впечатление, что между Хасэбэ и Судзуки есть прямая связь?

– Пока не могу сказать. Но ведь мы же не можем игнорировать конкретного человека, имя которого назвал этот тип, не так ли?

Наконец-то произнес что-то разумное… Но если так, подойдет и не Тодороки. Чем важнее функция, тем больше для ее выполнения подходят ребята из Первого следственного отдела. Впрочем, важную функцию они и сами другим не уступят.

– Этот тип – преступник-одиночка. К тому же безобидный. Ваше первое впечатление, господин Тодороки, для меня очень ценно. – Руйкэ облил Тодороки липким взглядом. – Как-нибудь, каким-то образом, но обязательно надо.

Повторив свои слова, словно заклинание, и добавив «очень прошу вас, очень прошу вас», Руйкэ удалился. Его образ наложился на образ Судзуки. «Если уж говорить о не вполне обычных людях, то ты и сам подходящий кандидат на эту роль…»

Тодороки вышел из зала для совещаний и стал искать Цуруку. Шагая по коридору, он вернулся мыслями к мании величия Руйкэ. Способность видеть истинные намерения другой стороны. Сатори. Ну и что с того? Даже если б Судзуки и обладал такими способностями, сейчас от этого ничего не изменилось бы. Заложенные бомбы просто ждут своего часа. Если б он мог убивать людей силой проклятия или мог бы сбежать при помощи телекинеза, тогда это было бы другое дело. Но что он может сделать, заглянув в душу человека? По крайней мере, от этой способности реального вреда нет. И люди из-за нее не умирают.

Но вот мотивом преступления это быть может. Неужели Судзуки задумал эти идиотские преступления, возомнив, что может заглядывать в чужие мысли, и увидев грязь истинных человеческих помыслов? Если так, то здесь свое слово должна уже сказать психиатрическая экспертиза. Или, может быть, это тоже входит в его расчеты?

Унимая переполнявшие грудь чувства, Тодороки потуже затянул галстук. Подробности допроса Судзуки ему переданы не были. Надо бы спросить Руйкэ о более конкретных вещах.

Тодороки собирался заглянуть в туалет, и в этот момент раздалась тихая брань: «Достала уже! Живо иди в школу, дура!»

Это Цуруку! Прячась на лестничной площадке, разговаривает по телефону.

– Прекрати это, черт возьми… ладно, понял я… дура, идиотка, тупица!

Чем больше эмоций он вкладывал в свои слова, тем более визгливым становился его голос. Заметил ли он, что даже его словарный запас стал детским?

– Хватит уже… Ладно, давай живо выходи из дому. Я занят.

Закончив разговор и выйдя с лестничной площадки, Цуруку увидел поджидавшего его Тодороки и, остолбенев, остановился. Затем сконфуженно скривился.