Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 13)

– Я не то чтобы повторяю слова начальника нашей группы, но если ничего не подозревающие рядовые граждане будут застигнуты врасплох и пострадают, это ж будет кошмар!

В этом тихо спящем городе – и вдруг раздается оглушительный грохот. Это действительно будет что-то совершенно отвратительное – большее, чем просто физический ущерб.

– Особенно в день, когда есть погибшие…

Господин Регбист собирался сказать еще что-то, но как раз в этот момент они добрались до вершины холма. Тут же слева располагался двухэтажный многоквартирный дом с белыми стенами. Его заброшенность чувствовалась даже в темноте. Подъезда нет, перед домом бетонная лестница. В коридоре, ведущем вглубь здания, находится пять квартир. Лампы на потолке горят через одну.

Сара увидела, как Господин Регбист подмигнул ей с выражением «как-то здесь подозрительно». Она слегка кивнула в ответ. Квартиры в этом доме предназначены для людей, проживающих в одиночку, проблемным дом не числится, однако смена жильцов в нем идет интенсивно. Работать постовой полицейской еще не значит знать жильцов всех домов в своем районе. Не будет ничего странного, если выяснится, что Судзуки живет именно здесь.

Первый звонок – в ближайшую дверь на первом этаже. Домофона нет. Динь-дон… похоже на звук колокольчика. С той стороны двери послышался шум: кто-то двигался мелкими шагами.

– Извините! Добрый вечер! Мы из полицейского отделения Ногата, – произнесла Сара приглушенным голосом. Вообще-то хотелось бы сначала увидеть человека, а потом уже представляться. Но было опасение, что в это время суток дверь вообще могут не открыть.

– Что такое?

В щели приоткрытой двери показалось лицо молодого мужчины в очках и с нездоровой кожей. Одет он был в домашний спортивный костюм.

– Прошу прощения за визит в такое позднее время. Моя фамилия Кода, я из постовой будки Нумабукуро. Мы хотим вас кое о чем спросить.

Мужчина в очках с крайне недоверчивым видом выслушал полицейскую легенду.

– Вот этот человек… Ничего не припоминаете?

– Если припомню, я что-нибудь получу за это?

– Как?

– Денежная премия ведь полагается? Например, если найдешь потерянную вещь, потом можно получить вознаграждение от владельца, правильно?

Сара на секунду опешила, но тут же притворно прокашлялась и взяла себя в руки.

– Прошу извинить нас, но, думаю, мы не сможем отблагодарить вас таким образом.

– Даже благодарственной грамоты не будет?

– Не будет. Извините, пожалуйста.

– Ну вот… Неинтересно это.

Мужчина не производил впечатление несовершеннолетнего; как же можно быть до такой степени инфантильным? Сара решила больше не отвечать на реплики мужчины и вновь показала ему фотографию Судзуки.

– Посмотрите, пожалуйста. Вы не встречали этого человека? Неважно, когда – сегодня, вчера или на днях…

– Х-м-м…

Рассматривавший фотографию мужчина внезапно распахнул дверь. Его правая рука, ранее спрятанная за спиной, теперь оказалась прямо перед их глазами.

– Прекрати! – крикнул Господин Регбист, и одновременно с этим раздался щелчок – звук затвора камеры смартфона.

– Если не ошибаюсь, полицейских можно фотографировать во время несения службы? – Мужчина, не проявляя признаков робости, направил камеру на Господина Регбиста.

– Слушай, приятель, ты это прекрати!

– О, вот как вы, значит, разговариваете… В такой поздний час пришли к добропорядочному гражданину…

Господин Регбист проглотил свой возможный ответ. Девять из десяти, что это было бы грязное ругательство.

– Видите ли, – переведя дыхание, обратилась к мужчине Сара, – на снимок, который вы сейчас сделали, наверняка попала эта фотография, что действительно плохо. Извините, но нам придется по установленной процедуре надлежащим образом удалить эту фотографию.

– Запугиваете?

– Ни в коем случае. Просто такова полицейская процедура, она весьма утомительна и займет много времени.

Мужчина презрительно фыркнул, глядя на крайне озабоченное лицо Сары.

– Ладно, могу и удалить. – Он показал на смартфоне, что удалил фотографию.

– Хотите сделать еще один снимок? Только с нами?

– Зачем мне это? Неужели ты решила, что ты симпатичная?

«Сейчас ты у меня по морде получишь», – мысленно произнесла Сара, после чего вслух спросила:

– Итак, припоминаете ли вы этого человека?

– Если б припоминал, я бы вам об этом уже сказал. Что, из нашего разговора до сих пор не понятно, что я ничего не знаю? Скорее всего, этот человек не из этого дома. И вообще, хватит тут шум устраивать. Идите расспрашивать кого-нибудь другого.

Дверь с грохотом захлопнулась.

– У-ф-ф, – с шумом выдохнула Сара. Ей хотелось излить свое недовольство. – Да, знаю, это весьма распространенный тип граждан… И все же я, между прочим, работаю ради того, чтобы жизнь таких, как он, была спокойной.

– Хорошо бы взорвался толчок в его квартире… – пробормотал Господин Регбист, перемещаясь к следующей двери.

«Вопреки ожиданиям, с ним можно найти общий язык», – подумала Сара.

Со слабой надеждой она нажала кнопку звонка второй квартиры.

Воздух в кабинете аудио- и видеотехники был спертым. Члены команды по проверке камер наблюдения были измотаны. Некоторые потирали веки, некоторые вымещали свое раздражение в телефонные трубки: «Поймите, дальше надо разговаривать не с нами, а с полицией Канагавы».

В этой обстановке Тодороки сидел, скрестив руки на груди и уставившись на свое запястье. Стрелка на циферблате совсем скоро покажет полночь.

– Говорю, именно так и есть. Судзуки сел в такси перед станцией «Кавасаки». Мы проверили это у компании такси, ошибки здесь быть не может, – с отвращением произнес в трубку Идзуцу, младший товарищ Тодороки по отделу уголовных преступлений, возглавляющий команду по проверке камер. С кем он разговаривает – с Цуруку или с руководителем группы из его ближайшего окружения?

В словах Идзуцу неправды не было. Около двадцати трех часов четверо следователей начали внимательно изучать видеозаписи, которые они получили, разбудив ответственных в муниципальных органах власти. Идзуцу отвечал за самые важные кадры – снятые в винном магазине, – а Тодороки, присоединившийся к проверке по ходу дела, выбрал наобум оставшиеся видеоматериалы. Именно в них следователей и ждала удача.

Рядом с однополосной автомобильной дорогой, соединяющей постовую будку Нумабукуро и шоссе Син-Омэ Кайдо, Тодороки обнаружил Судзуки, выходившего из такси у храма под названием Дзиссоин. Полицейские связались с компанией такси и поговорили с водителем той машины. Таксист четко сказал, что забрал Судзуки примерно в девятнадцать часов со стоянки у станции «Кавасаки». От нее до Нумабукуро примерно двадцать пять километров. Поездка с использованием платного туннеля Яматэ заняла примерно один час. Судзуки заплатил наличными, сказал, что сдача не нужна, и рассчитался десятитысячными купюрами. Таким образом, стало ясно, что Судзуки наврал с три короба об отсутствии у него денег. В остальном же ситуация, можно сказать, вернулась в состояние полной неопределенности. Живет ли Судзуки в Кавасаки или приехал туда из другого места? Чтобы выяснить это, придется проверять камеры у станции «Кавасаки», но это невозможно без запроса в полицию префектуры Канагава. У Тодороки и его коллег не было другого варианта, кроме как обратиться к начальству.

Наступило ноль часов. В глубине души Тодороки услышал звук. Хотя он и не слышал ничего непосредственно ухом, гулкий звук взрыва засел у него в голове.

– Понял, так и сделаю. – Яростно бросив трубку, Идзуцу выпустил пар из ноздрей.

– Что он сказал? – Седовласый мужчина, задавший вопрос Идзуцу, был из отдела безопасности быта граждан. Из двух других мужчин один был из отдела уголовных преступлений, еще один был прислан в качестве подкрепления из дорожно-транспортного отдела.

– Сказал, чтобы мы продолжали.

– Продолжали?

– Да, чтобы продолжали поиск по камерам из Нумабукуро. – Глядя без тени улыбки на нахмурившего брови седовласого мужчину, Идзуцу продолжил: – Руководство считает, что неважно, откуда приехал Судзуки. Главное в том, что его целью был винный магазин в Нумабукуро. Они полагают, что в этом обязательно должен быть какой-то смысл.

В чем-то с таким подходом можно было и согласиться. Если говорить о том, возможно ли, чтобы Судзуки, живя в Нумабукуро, сначала отправился в Кавасаки, а затем вернулся обратно, – то да, такой маршрут, в принципе, тоже возможен. Если цель – ввести полицию в заблуждение, тогда вопрос о рациональности можно проигнорировать.

Самому Тодороки казалось, что Кавасаки как место было выбрано намеренно. Большая железнодорожная станция, через реку Тама граничащая с Токио, на которой сходится множество железнодорожных линий, весьма удобна для того, чтобы путать следы. Достаточно быть хоть немного эрудированным, чтобы знать, насколько хлопотно для полиции проводить расследование на стыке двух префектур [12]. Да и в интернет-блогах полно рассказов о том, что отношения между Столичным управлением полиции и префектуральной полицией Канагавы такие, что хуже не бывает.

– И что, те группы, которые сейчас опрашивают население, так и будут этим заниматься?

– По его словам, им ничего сообщать не надо. Руководство относится к нам как к полным дилетантам.

Седовласый мужчина, испустив вздох удивления, продолжил расспросы:

– Но ведь перемещения Судзуки после того, как он прибыл в Нумабукуро, в общих чертах ясны…