Катрине Энгберг – Крокодилий сторож (страница 35)
Его кожа казалась восковой, и он понимал, что причина этого – не только в искаженном освещением цвете волос и неоновой лампе. Чуть ниже висков заело: «Oh yes oh yes oh yes oh yes oh yes they both oh yes they both reached for the gun the gun the gun the gun oh yes they both reached for the gun for the gun…»[17] повторялось, как на заевшей пластинке. Только эти две строчки, снова и снова, для нормального мыслительного процесса места в мозгах не оставалось. Заметив, что его правая рука отстукивает ритм по столу, он поспешил убрать ее в карман к таблеткам.
– Итак, Ларсен, какие новости с судмедэкспертизы?
Ларсен начал говорить с присущей ему уверенностью. Если он и был ошарашен своей ошибкой насчет подозрения Кристофера в убийстве, то к настоящему моменту это неприятное состояние осталось далеко в прошлом.
– Кристофер Гравгорд умер вчера, в четверг 9 августа между 18.30 и 19.30. Нюбо назвал причиной смерти длительную остановку сердца…
– Остановку сердца?
– …наступившую в результате удушения. То есть, как и предполагалось, речь идет об убийстве. На теле не обнаружено никаких следов в области шеи, ни от пальцев, ни от ногтей, притом что у жертв удушения очень редко не бывает таких отметин. Как правило, жертва расцарапывает себе горло, пытаясь избавиться от мешающего дыханию предмета. Нюбо думает, что мы имеем дело с так называемым «шоковым захватом»: преступник крепко ухватил Кристофера правой рукой сзади и пережимал сонную артерию, пока у того не остановилось сердце. Вероятно, ему понадобилось меньше минуты. Очень профессиональная работа.
– Симэ-вадза! – крикнул Фальк с акцентом, который считал японским.
– Да, спасибо, – продолжал Ларсен, – именно так это и называется. Классический захват из дзюдо, применяемый, в частности, для усмирения ведущего себя агрессивно человека.
Йеппе оглядел комнату и заметил Мосбэка, который аккуратно делал пометки в записной книжке, расслабленно сложив ноги крест-накрест. Он принадлежал к числу мужчин, компенсирующих быстрое облысение густой бородой. Йеппе он нравился, потому что, в отличие от многих коллег, действительно умел слушать. Он много раз выслушивал Йеппе, когда тот вернулся к работе после развода. Их беседы словно выплывали из тумана, как и все воспоминания Йеппе, связанные с последним полугодием, и все же у него осталось приятное впечатление от этого человека.
Ларсен засучил синие полосатые рукава и продолжил:
– Жертву не просто задушили. Я избавлю вас от многочисленных подробностей, касающихся сердечной аритмии, которые сообщил Нюбо, донесу только суть. – Ларсен обвел взглядом свою аудиторию, принуждая ее к ожиданию. – Кристофер Гравгорд умер в результате давления рукой на рефлекторную точку на горле. Прием был очень чистый, его провел человек, знающий свое дело. Или знаток боевых искусств, или специально обученный военнослужащий, кто-то в этом роде. Нюбо настаивает на слове «казнь».
– Тот же преступник, который убил Юлию Стендер? – Йеппе смотрел сквозь Ларсена.
– Сложно сказать. Но Нюбо склонен полагать, что преступник не один и тот же, – невозмутимо отвечал Ларсен. – Мы видим совсем другой метод. Разве убийца Юлии не оставил бы и на этой жертве свои узоры? Не поставил бы свой автограф?
– Но ведь Нюбо судмедэксперт, а не полицейский, так что давайте обойдемся результатами вскрытия, а своими размышлениями он пусть делится в кругу семьи. Остановимся на этом. Еще что-нибудь есть?
– Пока что не слишком много. По-видимому, ни крови, ни волос, ни клеток кожи под ногтями. Не совсем такая же история, как с Юлией Стендер, но сходство явно есть.
– Юлию убили ударом диспенсера для скотча по голове, Кристофера задушили, – вступил Йеппе. – Поэтому убийца вполне может быть один и тот же. Мы все знаем, насколько маловероятно внезапное возникновение в деле второго преступника. Вероятная месть за убийство Юлии не повлекла бы за собой люстру и приемы из дзюдо, я ни за что не поверю в это. Однако, если это один и тот же человек, то почему он воспользовался двумя разными способами совершения убийства? Есть какие-нибудь предположения?
Следователь Фальк осторожно откашлялся, словно проглотил муху и хотел извергнуть ее в целости и сохранности. Сегодня у Йеппе не хватало терпения выдерживать его степенный темп.
– Да, Фальк, что ты думаешь? Пожалуйста!
– Я считаю, или мне кажется, наверное, это более точное слово, что у преступника были разные мотивы убийства. Первый акт, в случае с Юлией Стендер, был в значительной степени, как бы сказать… приятным. Создается впечатление, что убийца старался действовать в точном соответствии с рукописью, то есть начал вырезать узоры на коже девушки, когда она еще была жива, и в конце концов прикончил ее держателем для скотча, потому что она оказала слишком яростное сопротивление, а ему для творчества нужна была спокойная обстановка. Нюбо подтвердил, что в момент смерти она не была ни пьяной, ни одурманенной, и, наверное, боролась до последнего.
– Блин, Фальк, мы уже все это выяснили, – раздраженно вмешался Ларсен.
Йеппе одобрительно кивнул Фальку, продолжившему в своем неторопливом стиле.
– Кристофер же, напротив, был, так сказать, казнен и затем сброшен на люстру, вполне закономерный исход. Преступник пришел в театр, чтобы, ну да, убить Кристофера. Возможно, он под тем или иным предлогом заманил его на крышу, навалился на него сзади и в одно мгновение порешил его.
– А почему люстра?
– Кернер, ты сам уже сказал. Он любит драматизм. Он использует все возможности для достижения максимального драматического эффекта.
– Но зачем вообще понадобилось убивать Кристофера?
– Может быть, он что-то знал. Кристофер мог что-нибудь видеть или о чем-нибудь догадываться и я прекрасно понимаю, что это звучит глупо, но он мог связаться с преступником и шантажировать. Я не могу придумать лучшего объяснения. Он ведь тоже был странноват, правда?
Йеппе поглядел на дно полупустой чашки с кофе и слегка поболтал в холодной жиже остатки не растворившегося кофейного порошка.
– Но если дело обстоит так, как описал Фальк – а я склонен полагать, что он прав, – то преступник был в курсе, что мы собирались задержать Кристофера.
– Наверное, взломал полицейское радио. – Ларсен оказался скор на догадку.
– Ларсен, это ведь теперь невозможно! После того как мы перешли на систему SINE, вся наша радиокоммуникация шифруется. Там технически невозможно ничего взломать.
– Тогда наверняка кто-то разболтал.
Тишина в помещении была недолгой, зато чрезвычайно тяжелой.
Убийцы очень редко надевают перчатки и защитный костюм и еще реже оставляют следы на других.
Анетте нарушила молчание со своего места у стены:
– Я недавно говорила с Клаусеном из Центра. Они изучают отпечатки рук и ног, оставленные на крыше театра. Обувь, кажется, такая же, как в квартире Юлии Стендер, пара абсолютно новых кроссовок «Найк», но еще рано делать выводы насчет того, та же самая это пара или другая. Пока что этот факт только подтверждает предположение о том, что речь идет об одном и том же человеке.
– Хорошо. На этом совещание и закончим.
Йеппе встал, испытывая приятное чувство: таблетки начали действовать. Он все еще чувствовал дискомфорт в пояснице, но теперь он не отдавал стреляющей болью в ногу, и губы приятно покалывало.
– Фальк и Ларсен, отправляйтесь в квартиру Кристофера к группе из Центра, они прочесывают помещение на предмет наличия следов. Остальные продолжат работу здесь.
Пока двое названных полицейских вставали с мест и направлялись к выходу, в комнате царило беспокойство. Йеппе переплел пальцы и потянулся так, так хрустнуло между лопатками.
– Итак, Сайдани, что у тебя?
Сара Сайдани представляла собой в некоторой степени загадку в отделе убийств. Когда ее перевели в Копенгаген из Эльсинора, следователи-мужчины стали вести себя как дети, которым на школьный двор бросили карамельку. Сайдани не клюнула. Со своими темными кудряшками и горбатым носом она не соответствовала стандартам женской красоты, принятым у полицейских, и, насколько мог судить Йеппе, она ничего и не делала для того, чтобы приблизиться к этим стандартам. Ее волосы либо свободно струились кудрявым каскадом, либо были небрежно собраны в лошадиный хвост, а на лице никогда не было никакой косметики. Анетте была уверена, что она лесбиянка. Йеппе сомневался в этом, главным образом потому, что Сайдани была матерью-одиночкой, воспитывающей двух дочерей. Конечно, наверняка знать нельзя. Как бы то ни было, она была более проницательной, чем большинство сотрудников, и обрела непревзойденные навыки работы с компьютером, проведя юность в параллельном виртуальном мире «Counterstrike» и «World of Warcraft».
– Сначала самое важное: человек, которого мы считаем преступником, вчера в 23.50 загрузил текст объемом в одну страницу в папку на Гугл Докс, где размещена и рукопись Эстер. Вообще-то я собиралась эту страницу заблокировать. Подумала, что так будет лучше, принимая во внимание толки в СМИ и так далее. Но теперь лучше оставить ее открытой.
Примесь западного акцента в произношении, при этом мягкая, напевная интонация. Что-то ближневосточное? Имя ничего определенного о ее происхождении не говорило, а спрашивать Йеппе не решался.
– Хорошая мысль, Сайдани, – похвалил Йеппе коллегу и продолжил: – Как я понял из первой части текста, автор берет на себя ответственность за оба убийства. Он говорит про узоры на лице и упоминает полет Кристофера. А это может всего-навсего означать, что какой-то сумасшедший прочитал газеты и получил доступ к материалам писателей в Гугл Докс.