Катрине Энгберг – Крокодилий сторож (страница 34)

– Я ждала вашего прихода. Даже странно, что до сих пор вы со мной не связались.

Налив им кофе, она села за стол. Голос у нее был низкий, хрипловатый и напоминал ему о какой-то старой голливудской знаменитости. Он сложил руки на груди и попытался сосредоточиться.

– Так вам есть о чем нам рассказать?

Йеппе заставил себя посмотреть на собеседницу. Она сдула прядь волос, упавшую на глаза, и встретила его взгляд, не моргнув.

– Я не знаю ничего сверх того, что было написано в газетах, но есть поразительное сходство между убийством Юлии Стендер и рукописью, над которой работает Эстер и к которой у нас с Эриком был доступ в течение нескольких недель. И если бы я расследовала дело, то сочла бы это совпадение довольно подозрительным.

– Вот поэтому я и сижу сейчас перед вами. – Йеппе постарался передать голосом свое раздражение. К сожалению, это никоим образом не повлияло на несвоевременно проснувшееся либидо. – Когда вы впервые прочитали рукопись?

– Сразу, как только она выложила первую часть в начале июля, а потом и вторую часть – примерно неделю назад.

– И что это за текст? Опишите мне его!

– Ну, это черновик детектива. На первых страницах в основном описывается девушка, которая окажется жертвой. Когда Эстер загружала первую часть, убийство она еще не придумала, была в процессе, так она мне сказала. Описание убийства появилось тремя неделями позже, когда она выложила вторую часть текста.

– И что вы думаете о черновике?

– Там были некоторые композиционные огрехи, над которыми нужно было поработать, но в целом, я считаю, получилось интересно.

– Вы знали, о ком она пишет?

– Было понятно, что жилье героини напоминает дом самой Эстер, поэтому я и подумала, что ее вдохновили две девушки, жившие на втором этаже. Но я не очень-то связывала друг с другом эти обстоятельства. При создании литературного произведения всегда отталкиваются от реальности.

– Вы встречались с Юлией Стендер?

– Да, она прислуживала на встрече, которую Эстер устраивала еще в марте.

Значит, и Анна Харлов присутствовала на том ужине.

– Эрик Кинго тоже был в тот вечер, верно?

– Да, и многие другие. Например, мой муж. Нас было, наверно, человек десять – двенадцать.

Ему показалось или она чуть помедлила перед тем, как упомянуть мужа? Она задумчиво облизала губы кончиком языка, потерла указательным пальцем. Специально для него? Йеппе собрался с мыслями.

– И как вам тот ужин?

– Ну, было довольно мило, насколько я помню. Мы достаточно часто куда-то выбираемся, и тот вечер мне не слишком запомнился. Вас интересует что-то конкретное?

– Возникали ли какие-нибудь размолвки, происходило ли что-нибудь необычное?

– Не-ет, вроде бы ничего.

– Юлия Стендер общалась с кем-нибудь из гостей?

– Я сама с ней немного поболтала, спросила, как она устроилась в городе, определилась ли она, куда поступать учиться. В остальном общение сводилось к вежливым словам, когда она и другой молодой человек обслуживали гостей. Но сейчас, подумав, я вспоминаю, что видела, как Эрик в какой-то момент о чем-то разговаривал с ней на кухне. Я это запомнила, потому что он повысил на нее голос.

– В связи с чем, не знаете?

– Видимо, чем-то не угодила, обслуживая, или слишком слабый кофе заварила. Эрик бывает довольно-таки… как рабовладелец, если чем-нибудь недоволен.

Йеппе подавил улыбку.

– Ранее вы сказали, что между рукописью Эстер ди Лауренти и убийством Юлии Стендер может быть какая-то связь. Можете развить эту мысль?

– Я почти ничего не знаю об убийстве, ничего кроме того, что прочитала в СМИ. Я была занята, в начале недели меня не было в городе. Во вторник мой муж открывал галерею в Орхусе, я ездила с ним. Мы ночевали в отеле «Гульдсмиден». Но ведь совершенно очевидно, что преступник прочитал черновик.

– А что насчет Эрика Кинго?

– Эрик? – Она засмеялась. – Почему бы и нет? Но только если вы найдете мотив, связанный с деньгами или славой. Это единственное, что Эрика интересует. Альтернативой может быть мотив мести – если она сказала, что у него маленький член. – На последнем слове она посмотрела ему прямо в глаза. Нет, дело не в его воображении.

– И вы никому не показывали рукопись и не рассказывали о ней?

– Нет. В нашем литературном объединении прописаны четкие правила. Все материалы на сто процентов конфиденциальны, доступ к ним имеем только мы втроем. – Она вновь остановила на нем взгляд с легкой улыбкой, похожей на намек. – Слушайте, мне кажется, мы с вами ходим вокруг да около.

Йеппе потянулся было за чашкой кофе, но почувствовал слабость в руке и отвел ее в сторону. Его мозг заполнили образы Анны Харлов, обнаженной, брошенной на обеденный стол в разодранной на куски дорогой одежде, и его фаллоса, этого фениксоподобного орла, пылающего от вожделения и нацелившегося на ее плоть.

– Неужели? Что вы имеете в виду?

Стоит ей сейчас всего лишь кивнуть ему, и он не отвечает за последствия.

– Ну, одно дело, что кто-то прочитал текст Эстер у нас в Гугл Докс и воспользовался им. Но кто дописывает этот текст? Это точно не Эстер, она никогда бы не смогла написать такую мерзость.

Йеппе запил свое разочарование глотком кофе и смахнул рукой капли, пролитые на стол, прежде чем ответить.

– Дописывает текст? Не понял?

– Неужели вы не в курсе? – Она встала и взяла ноутбук с бюро в соседней комнате. Набрав несколько букв, она развернула экран, чтобы Йеппе мог следить по тексту. – «На ее светлых ресницах, четко выделяющихся на фоне бледной кожи, висели капли крови. На щеке был выгравирован узор, превративший кожу в драгоценность, в самое роскошное украшение в мире. Он наделил ее вечной красотой. А ее приятель осуществил чудесный полет…» И так далее. Это появилось вчера вечером, незадолго до полуночи, кажется. Кто это пишет?

Йеппе, чертыхаясь, вытащил телефон из узких брюк и набрал номер следователя Сайдани. Та ответила сразу:

– Я как раз собиралась тебе звонить. Я только что узнала, что появился новый текст. И его написала не Эстер ди Лауренти, я уже спросила у нее. Как раз сейчас я изо всех сил пытаюсь докопаться, откуда и каким образом был осуществлен вход в систему.

– Хорошо. Я скоро буду в управлении. Встречаемся в столовой в 13.00.

Йеппе убрал телефон обратно в карман. Кто, кроме преступника, может выкладывать тексты на странице Гугл Докс, принадлежащей писателям? Это обстоятельство подтверждало тот факт, что убийства и рукопись неразрывно связаны между собой. Йеппе встал, допил кофе и кивнул Анне Харлов.

– Нам, вероятно, в ближайшее время придется еще раз с вами побеседовать. А до того незамедлительно свяжитесь со мной, если вам вдруг придет в голову хоть что-то, значимое для хода расследования.

Он протянул ей визитку и пошел по узкому коридору к выходу. Внушительное количество дверных замков смутило его, и он остановился, соображая, какой из них ему надо покрутить, чтобы выйти.

– Не волнуйтесь, никто не может уяснить, как открывается эта дверь, пока не побывает здесь раз семь-восемь.

Анна Харлов пошла за ним в прихожую и встала прямо у него за спиной. Он отступил, чтобы пропустить ее вперед. Потянувшись к верхнему замку, она коснулась мягкой грудью его руки и замерла в этом положении.

– Возможно, это просто знак, что вам нужно остаться? – Один долгий миг она дразняще смотрела на него, потом открыла дверь. Не успев отреагировать, он оказался в саду и услышал, как за его спиной захлопнулась дверь.

Смущенный, задыхающийся, с самым твердым во всей Северной Европе членом.

Глава 16

Чтобы вновь взять свое тело под контроль, Йеппе понадобилась большая часть дороги в управление. Такого страстного желания он давно не испытывал. При хорошем раскладе наградой за спокойный рабочий день является хороший секс. В какой-то момент между второй и третьей попыткой искусственного осеменения их с Терезой сексуальная жизнь, некогда столь насыщенная, превратилась в вынужденные совокупления в строго определенное время. Они служили только одной цели: оплодотворить перезрелую яйцеклетку Терезы. Но ему хватало и этого. Небольшая ячейка общества, которую они с Терезой пытались создать, во многих отношениях являлся воплощением того дома, о котором он всегда мечтал.

Теперь он сидел и дрожал, как подросток. Какого дьявола она добивалась? Манипулировала им в свое удовольствие или ставила дымовую завесу, потому что ей есть что скрывать? Если придется снова ехать к Анне Харлов, нужно будет прихватить Анетте. От одной лишь мысли о том, как она открывает дверь, у него в промежности снова начинало пульсировать, поэтому он прогнал этот образ и успел перестроиться в нужный ряд у самого пересечения с бульваром Г. К. Андерсена. Выше нос, Йеппе! Радуйся, что ты еще не превратился в полного импотента, и поймай уже, черт побери, этого идиота, бегающего по Копенгагену и вырезающего на людях орнаменты!

У кофе-машины в столовой он столкнулся с Анетте.

– Мосбэк только что пришел, слава богу. И Ларсен вернулся со вскрытия. Что с тобой стряслось?

Похоть оставила тело Йеппе в покое и погрузила его в совершенно паршивое настроение. Спина болела, мошонка ныла, как у кикбоксера.

– Попроси всех собраться через пять минут. Заодно Мосбэк послушает. Я пока пойду поссу.

Он сбежал в туалет так быстро, что Анетте больше ничего не успела сказать. К счастью, в уборной никого не оказалось. Сначала он дважды помыл руки, потом достал небольшую таблетницу, которая теперь всегда лежала у него в кармане; когда-то в ней были французские лавандовые леденцы, один грамм которых стоил дороже, чем грамм обогащенного урана, но сейчас там лежали парацетамол и оксикодон. Хранясь в этой коробочке, таблетки приобрели легкий аромат лаванды, немного компенсирующий неприятный известковый привкус. Он вытряхнул достаточную дозу – одну таблетку первого, парочку второго, и посмотрел на свое отражение, вытирая воду с подбородка. Сегодня попалось выгнутое. Так-так.