Катрина Хартунг – Отражение (страница 8)

– Каталина!

– Я здесь.

Шаги приблизились и из-за угла показалась Эби.

– Ну наконец-то! Я тебе звоню, пишу, а ты все не отвечаешь.

– Нам нельзя пользоваться телефонами, – ответила я, продолжая развешивать крючки. – А что произошло?

– Помнишь, я обещала тебе помочь с… Эй, ты, – вдруг переключилась подруга, сердито взглянув куда-то мне за спину, – может, хватит уши греть? Я же сказала, мне не нужна сопровождалка! Дубизм… В общем так, я нашла тебе кое-какое дельце.

Я мигом отложила ошейники и повернулась к подруге.

– Где? Кем? Когда?

– Кем-то вроде официантки на одно крупное мероприятие. Ну, знаешь, сотни гостей, шампанское, снобистские разговоры.

– Ну-у, думаю, разлить шампанское мне по силам.

– Ну вот и ладненько.

Подруга потерла ладони, став вдруг осматриваться.

– А тут всегда так воняет?

Я засмеялась.

– Ты не поверишь…

– Нет, я серьезно. Надо бы написать им парочку негативных отзывов. Как никак, ты здесь работаешь и дышишь этой дрянью.

Телефон Эби брякнул, и она стала рыться в своей сумочке жемчужного цвета.

– Это всего лишь запах кормов, – я закатила глаза. – Может, скажешь, наконец, что там по работе? Куда, когда?

– Давай-ка… лучше не здесь. Ты скоро заканчиваешь?

– Через час.

– Отлично, – Эби что-то напечатала в телефоне. – Я тогда съезжу пока по кое-каким делам и вернусь к концу твоей смены. Можем потом сходить слопать по бургеру? Умираю, как углеводов хочу.

Я усмехнулась, хотя желудок от одного упоминания бургера чуть не завопил от радости.

– Заметано.

***

"Tasty fingers” вот уже второй месяц являлось нашим с Эби любимым местом. Здесь готовили, пожалуй, самые вкусные бургеры на свете. А называлось закусочная так, потому что славилась своими сырными палочками, по форме больше напоминающими человеческие фаланги в кляре и панировочных сухарях. Сравнение, конечно, не очень аппетитное, но палочки действительно вкусные.

Жаль лишь, что не всегда могла себе позволить такой праздник живота. И дело здесь не в жире или углеводах, грозящих испортить мне фигуру. Об этом я особо никогда не парилась. Вся моя нынешняя жизнь упиралась в финансы. Каждый цент был распределен, так что мне оставалось только смириться со своим положением дел и запастись терпением. Рано или поздно ведь этому должен прийти конец, а я буду вспоминать о происходящем сейчас с улыбкой. И облегчением.

Слопав целую корзинку палочек, мы приступили к своим бургерам: Эби взяла double-meat, а я обычный чизбургер. У меня была настоящая сырная слабость, потому мой выбор в основном падал именно на него. Только вот лук приходилось просить не добавлять. Терпеть его не могла.

– А твои… так и не связывались с тобой? – спросила Эби, прожевав смачный кусок.

Я поморщилась, глотнув воды.

– Нет. Они и не станут. Я же, вроде как, предала их.

Потому что, впервые за всю жизнь сделала то, что нужно мне, а не кому-то другому. Впервые выбрала себя.

– Неужели, у них совсем нет желания узнать, в порядке ли ты? – Брови подруги насупились. – Как обустроилась, жива ли вообще…

– Тише-тише! – засмеялась я, а на сердце стало безумно тепло от ее заботы. – Это не ново для моих родителей, так что я привыкла.

– А мне этого не понять. Ты же их дочь! Как можно так относиться к своему собственному ребенку?

Эбигейл посмотрела на оставшуюся треть от своего бургера и откинула его на тарелку. На ее лице отражалось что-то среднее между злостью и грустью, и мне сразу захотелось ее успокоить. Заверить, что все со мной будет в порядке, а тот факт, что с родителями я вот уже три месяца не разговаривала, никак меня не волновал.

Дожевав свою булочку, я, как можно беззаботней, откинулась на спинку стула.

– Не бери в голову. Я уже взрослая девочка и в присмотре не нуждаюсь.

– И все равно это отстой. – Эби поджала губы. – Не знаю кем бы я была, если бы не мои родители.

У Эбигейл была замечательная семья, судя по ее рассказам. Ее отец, Доминик Уинтер, – уважаемый хирург. Он никогда не пытался заставить дочь пойти по его стопам. Можно сказать, даже наоборот, убеждал хорошенько подумать, если маленькой Эби вдруг захочется стать таким как папа. “Ты даже представить себе не можешь, каких ужасов я насмотрелся за первый год учебы», – заявил он ей. «Кошмар! Надеюсь, твой выбор падет на что-то более эстетичное». Мы обе смеялись до слез, когда подруга, забавно копируя его голос и жесты, рассказывала об этом их разговоре десятилетней давности. А внутри меня в тот момент разливалась тихая грусть, оттого, что далеко не каждый отец способен быть таким.

Мама Эбигейл, Клара, тоже поддерживала ее во всем. Каждая неудача и победа, цели и мечты. Занятая своим личным издательством, по словам Эби, она всегда находила время, чтобы послушать свою дочь, узнать, как прошел ее день, не обижали ли ее в школе и кем она хотела бы стать, когда вырастет. Родители всегда прислушивались к ней, интересовались ею и старались ни в чем не отказывать. Всегда давали выбор. А Эби… Ну, думаю, она просто стала хорошим человеком, безмерно боготворящим своих маму и папу.

Забота, уважение, любовь и взаимопонимание – вот, что было в чести у членов семьи Уинтер.

– Да, они у тебя классные, – улыбнулась я, вспомнив тот единственный раз, когда пересеклась с ними, месяц назад. Именно тогда я окончательно убедилась в правдивости слов подруги. Они действительно классные.

Эбигейл смущенно отмахнулась.

– Ладно. Мы ушли от главной темы. Насчет работенки.

– Я вся внимание.

– Я спросила у одного знакомого, который занимается подбором персонала на всякие там важные мероприятия, есть ли что-нибудь у сливок общества в ближайшее время, и-и… – подруга негромко постучала пальцами по столу, а-ля барабанная дробь. – Та-да, в эту субботу в доме семейки Хаверсон состоится вечеринка в честь дня рождения миссис Хаверсон. Здорово, правда?

– Да, наверное. А кто такие эти Хаверсоны?

– А, местные крутые шишки. У главы семейства своя строительная компания, чьи проекты заполонили немалую часть Америки и Европы.

Ого…

– Ты… уверена, что я им подойду?

Эби фыркнула.

– Конечно. Мне прекрасно известно, как делаются такие дела, и я подготовилась заранее. – Она полезла в сумочку и достала оттуда сложенный вдвое листок А4. – Вот.

Я с осторожностью развернула его… и не поверила своим глазам.

– Это что такое?

– Твое резюме, что же еще. Оригинал уже у них. Я там кое-чего добавила. Ну, знаешь, чтобы ты наверняка прошла. И прошла ведь.

Покачав головой, я зачитала вслух один из пунктов:

– Качества: коммуникабельная, стрессоустойчивая, гибкая, – мои брови скептично выгнулись, – умею работать в команде, с задатками лидерских качеств… Опыт: временная домоправительница у Илона Маска? Ты зачем все это понаписала?

Глаза готовы были лезть на лоб.

С ума сойти!

А Эби лишь смеялась.

– Ну а что, – дернула плечами она, – Зато тебя взяли. К тому же, это всего на один вечер. Если, конечно, не решишь остаться в их списках.

– Да, но… Что мне теперь делать с этой информацией? А вдруг мне устроят допрос или, того хуже, пробьют по какой-нибудь базе и поймут, что это брехня?

– Никому не будет дела до этого. Поверь мне. Главное, чтобы ты умела раздавать напитки и закуски, а остальное просто в довесок. Лучшим лучшее и все такое, – хихикнула подруга. – Они очень избирательны даже в однодневных официантках.

Положив листок перед собой на стол, я принялась нервно теребить свою привычную косичку “рыбий хвост”, все еще не в состоянии до конца осознать, что произошло.

Я. Отправлюсь в дом миллиардера. Где соберется куча гостей. И буду официанткой. На один вечер. Еще и под каким-то прикрытием.