Катрина Фрай – Обрушение (страница 4)

Сейчас важно снять с Макса верхнюю одежду: куртку и брюки. Они пригодятся для сохранения тепла. Как бы цинично ни звучало, Максу они больше не потребуются. Предстоит осмотреть карманы в поисках чего-либо полезного для выживания.

Подобные действия потребовали невероятных усилий. Тело Макса заледенело и стало твердым, как гранитная плита. Снимать одежду с умершего – подло и мерзко. Особенно для человека в погонах. Но когда на кону жизнь, моральные принципы отходят на второй план.

В карманах куртки нашлись: налобный фонарь, энергетический батончик, рация и множество различных карабинов. Разложив находки перед собой, я уставилась на них, как на сокровища.

Первым делом хватаю рацию. Кручу в руках, пытаясь включить, но она не подаёт признаков жизни. На корпусе зияет большая трещина. Рация повреждена. Неудивительно. Скорее странно, что она вообще не разлетелась на куски.

В отчаянии начинаю трясти устройство и бить по нему ладонью, как будто это может помочь. На мгновение рация издала писк и включилась. В ней даже послышались потрескивания и помехи, но через секунду она снова замолчала. Положив рацию в карман и надев налобный фонарь, позволяю себе съесть единственный батончик. Возможно, я последний раз ем в жизни.

Закончив с "трапезой", отправляюсь в обратный путь в полной темноте. Немного спасает фонарик. Куртку Макса надеваю поверх своей, превращаясь в неуклюжего пингвина. Брюки подстилаю под себя, сооружая подобие ледянки.

Освещая дорогу лучом, едва различаю вдалеке силуэт Брайана. Всё, чего я сейчас хочу – забыться в глубоком сне. С каждым шагом надежда на долгую и счастливую жизнь тает. Мой запас оптимизма исчерпан. Несмотря на сильную головную боль, тошноту и невыносимую боль в ноге, понимаю, что долго не протяну. Шансы умереть от голода резко возрастают после того, как я съела последний батончик.

– Брайан, я вернулась. Слышишь? – легонько коснувшись его руки, произношу я. – Знаю, ты спросишь, где меня так долго носило? Но, знаешь, дорогой, пришлось сбегать за теплой одеждой. Представь себе, я проделала такой путь со сломанной ногой. Так что ты просто обязан выжить!

Брайан остается неподвижным.

Сняв обе перчатки, начинаю ими растирать ему лицо. Подставив ладони к ноздрям, пытаюсь почувствовать дыхание, но мороз не дает ничего ощутить. Ощупываю шею дрожащими от холода, шока и усталости руками. Пульс вроде бы еле прощупывается. Брайан борется. Господи…Впервые за долгую жизнь начинаю молиться. Я не знаю какой-то конкретной молитвы, просто обращаюсь к Богу, с мольбой о помощи.

Было бы лучше перетащить Брайана к стене. Находиться посреди льдов на открытом месте опасно. К тому же ветер пронизывает насквозь, но я на такое не способна. У меня совсем не осталось сил. Нога разрывается от дикой боли. Согнуть её не получается, как бы я ни старалась.

Взвесив "за" и "против", решаю отложить безумную идею с перемещением до завтра, если мы доживем.

Расстилаю принесенные синтепоновые штаны Макса, перекатываю на них Брайана и укрываю его курткой. Сама падаю без сил рядом, придвигаюсь поближе к напарнику, крепко обнимаю его и, приготовившись к худшему, засыпаю.

ГЛАВА 3

Спустя шесть месяцев…

После моего чудесного спасения и трагической гибели напарника прежний капитан Тед Броуди, мой хороший друг и наставник в прошлом, ушёл в отставку. Он не выдержал такого удара.

Его место занял капитан Лукас Прин. Мужчина средних лет, в хорошей форме, всегда с суровым выражением лица и пронзительным голосом. Мелкие черты лица казались неуместными на смуглой коже, а темные глаза постоянно сканировали пространство, выискивая малейшие нарушения.

Прин быстро продвигался по карьерной лестнице, что и привело его к капитанскому званию. Не могу сказать, что он пользовался особым уважением в отделе, хотя, несомненно, к этому стремился. Однако большинство коллег его побаивались, опасаясь потерять свои места. Ничего удивительного, чувство знакомое многим.

Когда капитан Прин ворвался в отдел и скомандовал: «Детектив Берч, немедленно в мой кабинет!» – а затем быстро исчез, все поняли, кто станет объектом его внимания.

Оказавшись в кабинете, я сразу поняла: дело принимает серьезный оборот. Распахнутая дверь позволяла мне видеть сотрудников отдела как на ладони.

Рутинные убийства распределялись в порядке очереди, а сложные, деликатные дела, которые не доверишь, кому попало, капитан оставлял за собой.

Десятки глаз уставились на меня, следя за происходящим через открытую дверь, ожидая моей реакции.

До трагедии я бы просто послала Прина куда подальше! Но гибель напарника и долгая реабилитация после того, как меня извлекли полуживой из ущелья, а затем я провела две недели в коме, сломили морально и психологически. Мой внутренний стержень, символ сильной, целеустремленной и амбициозной личности, рассыпался в прах. Полгода ушло на то, чтобы я смогла полноценно вернуться к работе.

Эндрю Гейб, как мой муж, был категорически против моего возвращения в отдел. Да, мы, наконец-то поженились. Скромно, без лишней помпезности, сразу после моего воскрешения и выписки из больницы. Однако как психиатр, Эндрю рекомендовал мне как можно скорее приступить к своим обязанностям. Знал, что работа – моя жизнь, то, чем я дышу, и я не могу представить своё существование без расследований и поимки преступников.

Ещё в подростковом возрасте мой приемный отец сказал, что у меня будет только один шанс вырваться из той грязи, в которой я оказалась.

Моё детство было нелёгким, я кочевала из одной приемной семьи в другую. Биологическая мать была наркоманкой и проституткой, её лишили родительских прав, когда меня однажды нашли на улице, истощенную, грязную, больную, и отвезли в больницу. О своём отце мне ничего неизвестно. Как только мне исполнилось восемнадцать, я сменила имя и фамилию, поступила в колледж, а после окончания поступила в полицейскую академию. Так началась новая жизнь. Я быстро дослужилась до звания детектива, хорошо выполняя свою работу, справлялась с жизненными трудностями и проходила через все круги ада. Моим первым наставником стал тогда капитан Тед Броуди. Именно он сделал из меня настоящего детектива.

Но… С тех пор… Первоклассный детектив Глория Берч умерла. Умерла во Франции, на горе Монблан, в ледяном ущелье, прижавшись к телу своего напарника.

Перерожденная Глория стала другой. Поэтому, услышав приказ капитана, я немедленно схватила пиджак, висевший на спинке стула, поправила прическу и посмотрела в зеркало. Сердце учащенно забилось. Давно мне не поручали серьёзного дела.

С тех пор как я вернулась в отдел, меня занимали в основном старые, нераскрытые дела. Со мной обращались как с хрустальной вазой, и это откровенно раздражало. За несколько месяцев я ни разу не выехала на новое дело. Я превращалась в офисную крысу.

– Эй, Рей, стой! – крикнула я своему новому напарнику, проходя мимо его стола.

– О-о-о, – протянул Томас Шиллети, сидевший за соседним столом, в притворном ужасе, взмахнув рукой.

Мы с Томасом знакомы давно. Он начинал с патрульного и настолько любил свою работу, что какое-то время даже не стремился к повышению. Но со временем, набравшись опыта, Томас понял, можно не тратить жизнь на выписывание штрафов за парковку, а стать детективом. Конечно, для этого пришлось приложить немало усилий и упорства и хорошенько восполнить пробелы в знаниях. Он методично шёл к цели и через пару лет получил всё-таки звание детектива.

Томас Шиллети сравнительно недавно вступил на нелегкую должность, поэтому пафос и гордыня имели место быть.

– Неужто, Глория, ты вляпаешься сейчас в неприятности? Я и не надеялся…

Так Томас злился. Он тоже ждал, как новичок, когда капитан Прин даст ему дело, которое прославит его на весь отдел. Для мужчины самооценка превыше всего.

Капитан Прин был весьма не глуп и знал, что Шиллети совсем пока не готов к «тяжёлой» работе. Как новичок, он был «сырым» для серьёзных дел.

– Ослепительное шоу начинается. Только для тебя, ковбой! – парировала я, поправляя надетый пиджак на блузку.

– Ты что-то натворила, Глория?

– Да. И именно то, о чём ты подумал. Перепихнулась на днях с капитаном. Поэтому, судя по всему горячее дело, отдают мне.

Парни, сидящие рядом в своих «закутках» захихикали, а Шиллети надул губы, словно старуха.

– Не смешно, детектив Берч. Совсем не смешно для замужней женщины…

– Что, за живое задело?

Рей Макларен сидел с открытым ртом. Его распирало от любопытства, и он был готов вскочить со стула. Поправив слегка свои волосы, когда я подмигнула ему.

– Зацени! Так нормально?

– Лицемерка, – мрачно пробормотал Шиллети мне в спину.

– Отлично! – ответил Рей. – Выглядишь потрясно! А что…

– Никуда не уходи, – бросила я через плечо, направляясь прямиком по коридору, показывая остальным средний палец.

Заложив руки за спину, капитан Прин возвышался над рабочим столом, раскачиваясь на пятках. Адреналин в жилах явно бурлил. От этого он не мог спокойно усидеть в кресле.

– Вы не очень-то торопитесь, детектив Берч, – отчеканил он, недовольно окидывая беглым хмурым взглядом.

– Прошу прощения, сэр.

Прин не сдвинулся с места, а только сердито посмотрел. Сдвинув брови, он опустил глаза на листы, лежавшие перед ним, и видимо не в первый раз перечитал содержимое. Он демонстративно проделывал такое, показывая сотрудникам образцовое поведение полицейского.