Катрин Малниш – Выше боли (страница 1)
Катрин Малниш
Выше боли
Глава 1
— В каком смысле завтра?
— В прямом, Тая. Сергей Виссарионович готов тебя посмотреть. А у тебя хорошая программа была на дипломном выступлении в училище. Я записал и показал ему.
— Но я не готова!
— Тая, ты слышишь меня?
— Но…
— Никаких «но».
Тая лишь утробно зарычала и закатила глаза, посмотрев в белый потолок, по которому пробежались солнечные зайчики от часов отца. Серьезный и властный Николай Станиславович Павлова восседал как всегда во главе круглого дубового стола в гостиной на ежедневном семейном завтраке и заполнял очередные документы в своем ноутбуке.
Тоненькая, словно балерина, Наталья Александровна, его супруга, продолжала тихо помешивать налитые в кофе сливки и изредка посматривала на дочь, сидевшую напротив нее.
Тая искала в ней поддержки, но Наталья и не думала возразить супругу.
— Доченька, это правда хороший шанс. Ну ты же мечтала о цирке. Собственно, потому и шла в училище. А ты знаешь, скольких отцу стоило нервов тебя туда затолкнуть.
— Да это ерунда, Наташа. Главное, что нервы окупились, — заметил миролюбиво отец. — Вон, защитилась на отлично, ей поступили хорошие предложения о практике. Но Сергей Виссарионович прямо сказал: «Приводи, посмотрим. Может, поставлю в пару к Аскерову».
— К нему?! — удивилась искренне Наталья, поставив чашку на блюдце и посмотрев с восхищением на мужа. — Погоди, так у него же была эта… Карина Ветрова, вроде, нет?
— Была. Только Аскеров уже год выступает один. Ты меня вообще слушаешь? — он изогнул бровь, и Наталья состроила вопросительную мину. — Понятно все. У тебя в одно ухо влетает из другого аж со свистом вылетает. Или что, балеринам думать не нужно?
— Так, Коля! — возмутилась Наталья. — Я слушаю тебя всегда. Но в твои дела не лезу особо. Да и куда мне запомнить там ваших гимнасток. Одна пришла, три других уже пришло.
— В общем, для тех, кто в балетном зале, — он усмехнулся, и Наталья театрально надула губы, закинув ногу на ногу, — Карина Ветрова уже год не выступает. Аскеров ее держит около себя лишь как ассистентку. Ну и ты сама понимаешь: они все – таки начинали вместе, негоже как – то мужчине бросать свою протеже вот так, из – за травмы.
— А если короче?
— О, моя золотая, а если короче, то Аскерову нужна пара для номера на лентах. Сергей Виссарионович хочет ему отдать номер для второй части программы нового шоу. А для этого этому индюку нужна девчонка.
— И я стала жертвой? — уточнила Тая, отпив чая.
— Самой лучшей, — поддержал Николай Станиславович. — Да и к тому же, кто мне там говорил недавно, что «ради выступлений он пойдет на все»? Не твои ли слова, Таечка?
Он улыбнулся, и Таисия лишь фыркнула.
Она посмотрела на мать, но та лишь закатила глаза и, допив кофе, поспешила удалиться из гостиной, чтобы собраться в Мариинский. У Натальи также начиналась новая программа в театре, и ей было необходимо быть на каждой репетиции, так как ей вновь отдали главную роль. И хотя женщине уже было сорок один, в ее способностях никто не сомневался. А уж в ее таланте, о котором писали газеты и журналы по всей России, подавно.
И Тая искренне радовалась за маму, так как с детства проводила время с ней на сцене в Мариинском и видела, каким трудом все доставалось балерине, вернувшейся из декрета на сцену. Более того, изначально Тая желала идти по стопам Натальи, однако, когда в балетной школе девочка получила первые удары по ногам, а потом отец ее забрал дочку с собой на работу в цирк, Павлова – младшая поняла, что хочет именно летать под куполом.
Тогда у Сергея Виссарионовича еще была старая программа, и артисты работали другие, но Тая запомнила каждого. И самым ее любимым был гимнаст, который буквально приручил ткани полотен и железный круг обруча, паря под самым потолком в свете софитов, как призрак…
Отец не стал возражать, и Тая, закончив школу, поступила в цирковое училище. И уже там талант и гибкость девочки разглядели и развили. Тая безупречно сдала все сессии и в конце предоставила безупречную программу, по которой Николай Станиславович и принял решение о показе дочери в цирке.
Для Таисии не было проблемы показать свои же номера, однако волнение о новых взглядах, о новых осуждениях и даже возможность отказа заставили ее кишки сжаться в тугой узел. Выступать перед педагогами, которые знали ее шесть лет, это одно, а вот демонстрировать свои навыки комиссии и дирекции настоящего цирка — это был новый, незнакомый ей, уровень.
Николай уехал вскорости после супруги, и Тая осталась одна в четырехкомнатной квартире.
Так уж случилось, что три года назад в семье Павловых случилась трагедия — и погибла их бабушка, Лидия Семеновна Павлова, оставившая дочери Наталье и ее семье хорошее наследство. Квартира в исторической части Санкт – Петербурга, машина и некоторые деньги, которые Павлова накопила за сорок лет работы театральным педагогом в Академии Тетра.
И порой Таисии казалось, что уход ее любимой бабушки был как будто предрешенным. После ее смерти, Тая начала замечать некоторые странности за самой собой: стихи она учила легко, на гимнастике в секции была лучшей и первой, а на соревнованиях ее как будто обнимали невидимые теплые руки, а мощные крылья помогали парить на матах так грациозно, что девочка увозила домой кубки и медали.
Вот и сейчас, подойдя к фотографии бабушки на каминной полке, Тая невольно вяла рамку в руки и улыбнулась:
— Ты, что ли, постаралась?
Но фотография молчала. Лидия Семеновна лишь мило улыбалась внучке, элегантно подперев голову тонкой рукой с изящным маникюром и двумя кольцами с драгоценными камнями. Павлова – старшая в целом была в их семье эталоном стиля и законодательницей мод: для дочки подбирала лучшие украшения, а для внучки — самые красивые наряды. С зятем она старалась не ругаться, хоть и всегда твердила Наталье, что не одобряет ее выбор.
Июнь обещал быть достаточно жарким, что для Питера в целом было несвойственно, однако из – за влажности, множества рек и каналов, а также от нагревающихся под солнцем каменных мостовых и зданий казалось, что город превратился в раскаленную печку, в которой даже воздух, идущий с Невы, был пропитан не сыростью, а ароматом выпечки, выхлопных газов и шумом от бурного потока туристов.
И если изначально Тая планировала отдохнуть хотя бы пару часов днем, то ей не дали.
Только девушка вымыла посуду после завтрака и начала искать в ноутбуке фильм на ближайший час, ее смартфон заелозил на столе и издал три вибрации, после которых Тая все – таки взяла трубку.
— Тая, ты не уехала никуда из дома? — уточнил впопыхах отец.
— Нет, а что случилось? Ты куда – то бежал?
— Почти. Ты можешь приехать прямо сейчас? Как раз вся дирекция тут, а также этот Аскеров приехал!
— И что?
— Ты д… доча, ты что! — воскликнул вдруг Николай Станиславович. — Тебя посмотрит сразу руководство и твой, возможно, будущий партнер. А чтоб уж Аскеров тут был в выходной — это прямо судьба, не иначе!
— Хорошо. Сколько у нас есть времени?
— Сколько тебе надо, чтобы собраться?
— Час.
— Доехать до цирка?
— Пятнадцать минут.
— Тогда жду тебя на манеже через полтора часа. И не подведи, доча. Не подведи.
Тае ничего не оставалось, кроме как про себя выругаться и, взглянув еще раз на фото бабушки, цокнуть языком. Нет, девушка очень хотела попасть в шоу, тем более в цирке, в котором выросла, однако в то же время ей хотелось взять небольшой тайм – аут после окончания училища и возвращения в Петербург.
Все – таки провести почти шесть лет в чуждой ей Москве, без родителей, в общежитии с малознакомыми ей девушками и парнями, оказалось для Таисии крайне мучительно. Нет, она не была замкнутой или боязливой, однако в детства Тае внушали, что она «крайне конфликтная» девочка и что ей стоит либо укротить свой характер и умерить пыл, или же выбрать работу, где будет минимальный контакт с людьми.
Невольно, пока собирала вещи в свою спортивную сумку, Таисия вспомнила школу: насмешки, издевательства, частые драки и насмешки. Одни, когда узнали о ее желании поступать в цирковое училище, стали дразнить девочку «клоуном», другие — «тупой», а третьи и вовсе обзывали Павлову «слишком жирной» для будущего купола. Мол, обвалится да зрителей под собой погребет под обломками.
Сейчас Тая лишь усмехнулась, запихивая под купальник две фиолетовые булавы, которые отец ей подарил перед началом третьего курса, чтобы девочка изучала новые элементы не со старым инвентарём, а с красивым, гладким и ярким.
Сразу перебинтовав правильно ноги, чтобы было удобнее и не забыв захватить чешки, которые уже побывали на всех тренировках и выступлениях в училище, Тая невольно прижала обувь к груди и, несмотря на торчащие нити и даже кое – где дырявую ткань, положила чешки в сумку.
На самом деле, ей потребовалось на сборы не больше двадцати минут, так как спортивную сумку с инвентарем Таисия так и не распаковала, однако на растяжку около стола и стульев, чтобы как следует разогреть мышцы, и на прогон танцевальных движений под музыку, ушло в районе сорока минут.
Пока делала растяжку и буквально качалась на собственный ногах, Тая невольно посмотрела на солнечный Питер за окном. С канала шел сырой воздух, с проспекта неслись голоса туристов и выученный лично Павловой уже наизусть текст всех экскурсий, а со стороны Спаса на Крови были слышны постукивания молотками.