Катрин Малниш – Выше боли (страница 3)

И тут до девушки дошло: он ждет ее ответа, ибо его свободная рука более не поднялась и не продолжила осмотр. Наоборот — молодой человек спрятал ладонь в карман брюк, а корпус слегка наклонил вперед, ссутулив плечи и умерив свое высокомерие.

Черные радужки по – прежнему горели гордыней и огнем, какой бывает или у гения, или сумасшедшего в минуты обострения, однако всем телом молодой человек показывал: он готов поступиться чем – либо, но принять партнершу.

И Таисия, осмотрев еще раз сцену, комиссию, множество рядов с пустующими креслами и вставшего с места отца в одиннадцатой линии партера, также схватила Германа за запястье и встала рядом с ним, опустив взгляд в пол.

— Беру, — выдохнул молодой человек, — вырастим из нее человека. Данные есть, остальное — поправимо.

— А успеете ли до осени? — вдруг встала с места женщина в круглых очках. — Герман Генрихович, мы все понимаем, но срок маленький, а она еще и после училища… вот только – только… готова ли будет девочка в столь юном возрасте без опыта выйти на манеж? Да еще и с вашими запросами?

— Я как – то не по – русски сказал, Тамара Игоревна? — Герман изогнул демонстративно бровь. — Если я сказал «беру», значит, на мне ежит вся ответственность и за ее выступление, и за ваши кассовые операции.

— Учти, — подытожил спокойно Сергей Виссарионович, ставя печать в каком – то документе, под вскрики двух дам, — один ее косяк — и ты будешь у меня в массовке работать три месяца. И никаких тебе сольных номеров.

— Хорошо, — пожал плечами Герман, наконец – то отпустив руку Таисии.

Он уже было сделал шаг в сторону, чтобы идти к выходу, но в этот момент, обернувшись к Тае, вдруг сказал тише:

— Как закончишь, подходи в фойе. Я подожду тебя.

— Для чего?

— ты обладаешь телепатией?

— Чего? — возмущенно протянула Таисия, потирая запястье.

— Я к тому, что умеешь ли ты без телефона связываться ч людьми?

— Нет.

— Тогда не задавай тупых вопросов. Обменяемся телефонами — и свободна до завтра как фанера над Венецией.

— Над Парижем…

— Есть разница?

— Да.

— Какая?

Он дошел размеренным шагом до перепета и, запрыгнув на него, вновь посмотрел на Таисию и, убрав черные пряди, упавшие на лоб, щёлкнул пальцами:

— Никакой. Верно. Поэтому повторюсь: не задавай тупых вопросов. У тебя полчаса. Более у меня нет на сегодня времени. И так убил на тебя свой обеденный перерыв.

— Бедненький, — буркнула под нос Таисия.

— Я все слышу, — вдруг крикнул уже на выходе Герман.

Павлова обернулась, чтобы уже послать ему гневный взгляд, но силуэт парня растворился в солнечном свете фойе.

И лишь противный аромат одеколона остался витать около Таисии, от которого в носу защекотало, потом защипало, и, как итог, Павлова чихнула. И увидела, как сбоку от стола комиссии, за парапетом, стоит ее отец, манящий к себе рукой.

Тая тут же подбежала и, сев на бортик, услышала:

— Ты как разговариваешь? Тая, это что за поведение?! — возмутился Николай Станиславович.

— А что такого? Он хватал меня, как…

— Да ты хоть в курсе, кто это?! — выпучил глаза мужчина, стукнув дочь документами по макушке.

— Ай… нет… и знать не хочу… какой – то из комиссии, да? Важная шишка тут? Зам Сергея Виссарионовича?

— Тая, ты что, не узнала его? — удивился уже спокойнее отец.

— Узнала бы — послала куда подальше. А так — проявила уважение.

И вновь удар документами по макушке, от которого Тая уже улыбнулась. Ее отец никогда не умел быть злым дольше пяти минут в день, в отличие от матери, которая обладала способностью обижаться на членов семьи неделями.

— Тая, это был Аскеров. Герман Аскеров, — гордо сказал Павлова. — Это о нем я тебе говорил. И ты просто прошлась по таком тонкому лезвию сейчас.

— Он? Аскеров?! — Тая обернулась к выходу, откуда на манеж упала полоска оранжевого солнечного света. — Да сколько ему?! Он такой молодой и… мерзкий.

— Ему уже двадцать семь, и какой бы он ни был, его номера делают хорошую кассу. На него ходят люди, он лауреат множества премий. Помнишь в том году был чемпионат в Германии?

— Ну?

— Баранки гну! Он там взял третье место.

— Ну молодец, мне – то что.

— А то, что тебя взял в ученицы гений. Поэтому, будь добра, умерь свой пыл и гордыню запихни туда, куда и язык, на ближайшие три месяца. — он кивнул на выход, — И иди к нему сейчас. Он ждет. И, судя п всему, он в хорошем настроении, раз твои выходки его не выбесили. Чего села?! Бегом! Тая, бегом!

Ее буквально вытолкнули с манежа в прохладный коридор, и Тая, как была в костюме, направилась вправо, так как знала, что там находится ближайшая лестница для зрителей. Именно она вела в фойе цирка, и как раз там, на одном из множества тройных стульев без спинки, приставленных к белоснежным колоннам, которые из – за освещения ламп казались зеленоватыми, остался сидеть Герман.

Аскеров спокойно расположился около коридора, который вел к правой стороне партера. Вновь закинув ногу на ногу, слегка покачивая правую стопу, парящую в воздухе, упершись локтем в коленку и положи на тыльную сторону ладони подбородок, Герман смотрел что – то в своем смартфоне и изредка ухмылялся.

Когда Тая уже подошла, он мельком посмотрел на наручные часы, и поднял взгляд на девушку:

— Это ты столько шла со второго этажа на первый?

— Я еще говорила с отцом.

— Ах да, забыл, ты же не из пришлых, — вдруг обронил он небрежно, отсев и тем самым освободив для Таисии место.

Но она решила постоять. Тем более, что после выступления ее ноги покрылись каплями пота и пачкать кожаные стулья своей пятой точкой очень не хотелось, как и соприкасаться с материалом сидений.

Герман никак на сие не отреагировал.

Только откинул упавшие на глаза пряди и довольно улыбнулся.

— Смотри, сейчас я должен уже ехать. Ты и так отняла у меня час. Но, — он показал свой смартфон, — давай обменяемся телефонами и завтра в семь жду тебя тут. Знаешь, где тренировочный манеж?

— В семь? Завтра?! — удивилась Тая.

Герман с нескрываемым удивлением взглянул на нее сверху – вниз, после чего Таисия поймала в его глазах некоторое… отторжение. Словно ему показали костюм, в котором было бы неудобно выступать.

— Завтра, в семь, — повторил тверже Герман, убрав правую ногу с левой. — И прошу, не опаздывай.

— А разве цирк открыт в такое время? — уточнила Таисия.

— Ну раз я зову, значит, открыт, логично же, — уже раздраженно ответил Герман, встав и выпрямив спину. — Итак, диктуй номер…

Таисии ничего не оставалось, кроме как назвать цифры мобильного, и после того, как Герман сделал пробный вызов, он записал в телефоне девушку, но как — Тая так и не увидела. Так как Аскеров был почти на голову ее выше, и даже в полуобороте она уже не видела из – за плеча молодого человека ничего. Не говоря уже о небольшом экране смартфона.

Убрав гаджет в карман брюк, Аскеров обернулся к Таисии и, кивнув ей за спину, заметил:

— Свободна, более не держу.

Он уже сделал три шага, как вдруг резко остановился, повернулся к Таисии и заметил, кивнув на ее ноги:

— Ты неправильно перетянула сустав. Завтра утром болеть будет.

— Нас так учили, — возразила Таисия, но в этот момент увидела закатанные глаза Германа и услышала недовольное цоканье.

— Удачи тогда завтра утром.

После этого он быстро зашагал по плитке фойе и вскоре покинул цирк, оставив после себя глухое эхо от каблуков туфель.

Таисия тут же подошла к окну, выходящему на служебную парковку справа от центрального входа, и увидела, как Герман, достав брелок, снял черную иномарку с сигнализации. После чего грациозно сел на водительское и, заведя машину, быстро выехал из своей ячейки и направился куда – то по набережной.