Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна кондитерской фабрики Елисеевых (1 часть) (страница 10)
– А градусник утром сказал мне об обратном, – спокойно заметила Лидия, вновь отпив чая. – Господин Феликс, не стоит играть на моем терпении. Оно у меня воистину королевское. И вам его не отнять, – она посмотрела в глаза Феликсу, и увидела, как его взгляд смягчился. – И вы, что странно, это хорошо знаете. И все равно пытаетесь. Смешной же вы иногда.
Она допила чай и, оставив пустую чашку на подносе, встала. После чего поднесла Феликсу несколько конвертов, отправленных на его имя из Дворца. Ланской с удивлением взял корреспонденцию и, прочитав отправителей, нахмурился. Он ничего не просил и не направлял никаких писем во Дворец…
– Вскрывала?
– Не стала. Там печать Дворца и Канцелярии. Такое не подделать.
Феликс вновь посмотрел сначала на Лидию, словно ждал дополнительной информации, но девушка промолчала. Поэтому, пока она готовила все к завтраку, Феликс перенял у нее нож для писем и вскрыл то, что удивило его больше всех.
И почти сразу побелел.
– Боже, что с вами?! – испугалась Лидия, когда Феликс, сложив письмо и положив его к двум другим нераспечатанным конвертам, глубоко вдохнул и прижал руку к груди. – Господин Феликс, что такое?!
– Ничего плохого, – Феликс взял из рук Лидии чашку с чаем и, почти залпом выпив содержимое, улыбнулся девушке.
– Вы чего? Господин Феликс, что происходит?
– Скоро все будет хорошо, – загадочно протянул Феликс, взглянув на Лидию с теплотой.
– Вы чего?
– Я «чего»? – он прокашлялся и посмотрел на булочки из Универмага. – Я желаю, чтобы ты мне рассказала все в подробностях. Ты же наверняка все узнала, что случилось, когда я покинул госпиталь.
– А, вы про это, – Лидия сразу расслабилась и передала Феликсу с подноса булочку с вишней. – Приготовьтесь. Мне удалось узнать не слишком много, но достаточно качественного материала для анализа.
– Что ж, я готов тебя выслушать.
Он впился в свежую слойку, не заботясь о трехдневной голодовке и ее последствии для желудка, а Лидия, чуть ли не рассмеявшись, начала свой рассказ…
Глава 4
Ни к завтраку, ни к обеду Феликс с Лидией не вышли. Да и Шелохов никого не звал специально. Как поняла Ильинская, Александр не мог надышаться той свободой, какую он приобрел в тот момент, когда избавился от ненавистного племянника.
Лидия наскоро собрала все найденные и выкраденные с кухни газеты за три дня, отдала их Феликсу, указав на определенные колонки, исписанные одной и той же рукой. И Ланской, только увидев, кто писал статьи об отравлении детей, усмехнулся.
– А у нее острый язык, – отметил доктор, беря другую газету.
– Ларсен популярна в узких кругах, – подтвердила Лидия. – Но большинство с ней стараются не связываться, так как знают: она имеет связь с Драгоновским. И не только рабочую.
– Давай оставим постель канцелярского главы в покое, – заметил сразу Феликс. – Итак, что случилось? Можешь толком мне объяснить?
– Все просто: вновь отравления детей. Вновь смерти. Только теперь я знаете, что заметила?
– Удиви.
– Киприан мне дал список тех, кто уже мертв, – Лидия подошла к письменному столу, взяла с него небольшую тетрадь – и поднесла ее Феликсу. Доктор, усевшись в постели удобнее, взял тетрадку в руки и, распахнув, стал смотреть фамилии, адреса, номера телефонов и возраста. – Так вот, обратите внимание, что все покойные – дети либо чиновников, либо состоятельных граждан Столицы.
Феликс еще раз пересмотрел список. Почти ни одной знакомой фамилии он не увидел, однако доверился Лидии, которая была более тесно знакома с высокопоставленными дворянского круга. Единственная фамилия, которая оказалась Феликсу знакома:
– «Марина Владимировна Штильц», – указал пальцем Феликс на записи в самом конце списка. – Неужели дочка того самого помощника Разуминина?
– Скорее всего, – пожала плечами Лидия. – Она, кстати, только вчера была записана в эту тетрадь, так как умерла третьего дня на рассвете. Господин Киприан сказал, что именно из – за ее смерти дворяне подняли шумиху.
– Почему именно «из – за ее»?
– Марина была дарованием, – вдруг выдала Лидия, и Феликсу лишь оставалось удивляться способностям ассистентки доставать и систематизировать информацию. – Она владела пятью музыкальными инструментами, достаточно ловко управлялась со школьной программой, закончив пятый класс в свои десять лет с отличием, а также начала изучение химии и биологии для дальнейшей учебы в Золотом Университете.
– Действительно дарование, – усмехнулся Феликс. – И такая погибла? Но причина какова? Уточняла?
– Да. Отравление. Все умершие дети имели схожие признаки перед смертью: слабость, причем такая постепенная, что даже родители не сразу замечали изменения, похудение всех без исключений, а также, как выразились многие матери, «упаднические настроения».
– А еда? Они снова все ели мед?
– Нет, его исключили из рациона почти всех детей. Да и действующее вещество другое.
– Какое? Ну?
– По предварительным данным, которые добыли господин Соколов и господин Цербех, основной компонент – мышьяковый ангидрид.
И тут Феликса передернуло. Он прекрасно помнил собственное отравление гадостью Панкратовой. Его живот сразу скрутило от судороги, а рука с тетрадью опустилась на постель.
– Опять?
– Не знаю, – честно призналась Ильинская. – мышьяковый ангидрид используется не так уж и часто. И областей – то не столько, чтобы не найти, откуда яд пришел.
– Стоматология, – загнул палец Феликс, вспоминая все, что знал о данной веществе.
– Стекольное производство, – помогла Лидия.
– Оптика…
– Инсектициды…
– Обработка древесины…
– И как эта гадость попала к детям? Это же не что – то пищевое, – заметила Лидия.
– И тем не менее, дети, да еще и такие «высокие», попробовали и отправились на небеса, – констатировал мрачно Феликс. – Что ж, нужно собрать у всех родителей список продуктов, которые ели их отпрыски последние две недели.
– Это уже сделали.
Лидия вновь вернулась к столу и, взяв еще одну стопку листов, преподнесла их доктору. Феликс с удивлением взял в руки документы и, пробежавшись взглядом, с удивлением обнаружил схожие детали:
– Все ели шоколадки? И всего две фабрики? – не понял Феликс.
– После прошлой вашей проверки многие производства меда были закрыты. Кондитерских фабрик сие тоже коснулось. Кто послабее – продали все на аукционах, а два сильнейших гиганта Троелунья остались на плаву, но понесли убытки, так как пришлось менять технологию.
– «Фабрика Панкратовых» и «Кондитерская фабрика Елисеевых», – прочитал Феликс, и тут же вздрогнул, подняв взгляд на Лидию.
– Да, я навела справки о роде Панкратовых.
У Феликса невольно изогнулась правая бровь в недоумении. Он знал, что Лидия имеет хорошие связи в высшем свете, но не думал, что после ее изгнания из элиты Столицы она сохранила столь обширные воспоминания о семействах.
– Панкратов Николай Алексеевич имеет двух дочерей. Имел, – поправилась Лидия, присев вновь на край кровати. – Вера погибла. Осталась младшая – Оксана. В отличие от Веры – не пошла по стопам отца ученого, а перешла в семейство супруга – Оскара Мельборга. Мельборги владели маленькой мануфактурой в пригороде Столицы, но после брака с Панкратовыми – перебрались сюда, в город, и открыли кондитерскую фабрику.
– Расширились за счет денег тестя? – уточнил Феликс.
– Да, – безапелляционно сказала Лидия, сркестив руки на груди и выпрямив спину. – Мельборги, как род, в целом вызывали долго много вопросов.
– Судя по фамилии – выходцы с юга?
– Нет, в том – то и дело. Фамилию эту Мельборг – старший взял от своей супруги, ныне покойной, – Лидия убрала прядь волос за ухо, – Саманта Мельборг умерла при повторных родах. Ребенка так и не успела родить. После этого ее муж присмотрел себе в невесты ту самую Оксану...
Феликс быстро посмотрел на собранное Лидией досье Фридриха Мельборга – и выругался так, что у Лидии невольно округлились глаза.
– Сколько ему было? Шестьдесят пять?! – Феликс отложил листы в сторону, отряхнув руки, словно на них правда была грязь. – Этот старикашка захотел взять себе в жены девочку, которой было… сколько, кстати?
– Шестнадцать.