Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 1)

Катрин Малниш

Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья

Глава 1

Осенью в Альпах было особенно трудно искать себе досуг, если сидеть в имении, иногда посматривать на улицу и мечтать просто выйти подышать свежим воздухом.

Хотя в покоях было просторно, слуг было столько, что из них можно было бы выстроить баррикады, а еда и тепло предоставлялось как основа существования четы Шефнеров и их прислуги в имении, Феликсу все равно не хватало некоторой свободы, которой бы он располагал в замке.

При этом врач не мог не признать красот здешних мест: горы были ближе чем обычно, снег укрывал их белоснежным покрывалом, струясь волнами по склонам. Дикие животные фривольно пробегали рядом с землями Маркуса и вольготно сновали меж деревьев густого леса.

В воздухе витал аромат елей и мороза, отчего доктор постоянно спал с приоткрытыми окнами, хоть и знал о вреде такой привычки. Ни пневмонию, ни обычный грипп никто не отменял.

Снаружи раздался очередной детский вскрик, и Феликс, невольно обернувшись к окну, увидел, как резвится наследница двух кланов Лилия Шефнер – Литак.

Сколько уже прошло лет, а Феликс все никак не мог принять факта столь резкого изменения своей жизни. Война в Троелунье, смена власти в Столице, перемены в политике стран Земли, а также небывалый всплеск активности нечисти, над которым ломают головы все офисы и Департаменты мира.

Но главным событием в жизни клана, да и Феликса тоже, стало рождение долгожданного ребенка в чете Шефнеров.

Феликс был счастлив еще и потому, что лично приложил руку к появлению этой девочки в семье Маркуса и Розы. Ведь почти сразу после свадьбы и двух лет бездетной жизни молодые задумались о проблемах и обратились к врачу.

И уже он поспособствовал их знакомству с квалифицированными специалистами, которые помогли ребятам справиться и морально, и физически с тяжелым диагнозом Розы – бесплодием.

Вспоминая события пятилетней давности Феликс все время улыбался. Бесплодие, как же.

Он задернул занавески и, погрузив комнату в сумрак, сбросил халат.

Оставшись в водолазке и брюках, Феликс выключил лампу на столе и упал на постель. Усталость навалилась мертвым грузом. И это неудивительно – не спать всю ночь с роженицей и в итоге под утро принять роды уже было для врача отчасти подвигом.

Сам недавно оправившись от очередной болезни, Феликс не мог не вклиниться в дела клана, когда Маркус ему сообщил о второй беременности Розы.

Феликс вновь усмехнулся, вспомнив, сколько они смеялись с Маркусом над написанным в карточке Розы диагнозом.

Глаза сами собой закрывались, сколько бы Феликс не пытался себя пробудить. Ни кофе, ни сладкая вода, ни даже укол энергетика не могли справиться с накопившейся за полгода усталостью.

В этот момент, когда глаза уже закрылись и Феликс приготовился уснуть, в покои вошла служанка.

Она была одной из самых приближенных лично к Феликсу, так как ухаживала за ним в послевоенном госпитале в Столице и снискала его расположение.

Доктор и сам не понимал, чем его зацепила девушка, однако со времен окончания Шестой войны не отпускал от себя Лидию ни на минуту. Она была его ассистенткой, готовила отвары и следила за личными запасами врача. Такую честь нельзя было оказывать никому, даже самым верным слугам, но Ланской чувствовал – от девушки не стоит ждать удара.

Война отняла у нее родных, дом и чуть не загнала ее в нищету, вырвав из золотой роскоши графской династии Троелунья. Такие, как считал Феликс, не предают.

– Вы устали, господин Ланской? – обратилась она, начав зажигать свечи на каминной полке и обеденном столе.

– Очень.

– Тогда советую принять ванну. Она готова. Горячая вода расслабит мышцы и улучит кровообращение.

– Угу.

Феликс наблюдал, как она старательно подносит спичку к каждому фитильку. Мелкие оранжевые огненные всполохи вспыхивали на тоненьких ниточках и рождали свет, который ни шел ни в какое сравнение с электрическим.

В нем был уют и тепло, а в лампочках только жесткий пучок фотонов, который резал глаза.

– Мне передали, что вы не обедали. Почему? – в голосе Лидии читалась обида. – Я попросила приготовить вам ваше любимое: рис и курицу. Все – таки вы приняли уже второго ребенка четы Шефнеров.

– Я не голоден, правда. Не хочу есть.

– Вы не болеете? – она обернулась к доктору, но он не посмотрел на нее, закрыв глаза. – Может, тогдашний грипп был чем – то более серьезным?

– Брось. У меня нет ни температуры, ни кашля. Все прошло.

– Дай бог. Извините! – тут же спохватилась девушка.

Ланской никак не отреагировал.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Но Лидия уже поникла, так как знала: в бога Ланской не верил, так как был на него в персональной обиде.

Она уже отвернулась, чтобы выдохнуть, но услышала скрип кровати и тихие шаги доктора по комнате.

Обернувшись, она обнаружила, как Феликс собирает свои записи. Молодой человек привык все держать на своих местах, однако Лидия каждый раз удивлялась, как такой образ мышления не смог распространиться на одежду.

Взяв со спинки стула халат и аккуратно повесив его на вешалку, девушка стала ждать следующих указаний. И они не заставили себя ждать. Феликс взял со стола письмо с красной печатью клана Шефнеров и, протянув конверт Лидии, приказал:

– Завтра поедешь в город и отправишь через Департамент в Троелунье. Адрес и все остальное на конверте. Если спросят, скажи как есть: от доктора графа Шефнера.

– Хорошо, – он присела в легком реверансе.

И вновь поникла, закусив губу.

Будучи выходкой из Троелунье, где все еще действовали установки и традиции 19 века, она никак не могла перестроиться на современный ритм жизни. Сколько бы Феликс ни учил ее, Лидия по – прежнему жила по тем правилам, которые ей привила Столица.

– Иди, – только и сказал Феликс.

Лидия тут же упорхнула в темный коридор, прикрыв тихо двери.

А Феликс, оставшись один, вырвался в соседнюю комнату, которую ему отдали под личные нужды. Маркус все время говорил, что Феликс может сделать с ней все, что пожелает нужным, но для врача, который потерял все, уже ничего было не нужно. Единственное, что он установил в запертой комнате, это портрет своей любимой Жизель.

Голубоглазая, белокурая, с курносым носиком и приятными немного полными, далекими от аристократических, чертами лица. Ее улыбка вселяла надежду, а смех можно было слушать с утра и до ночи. Феликс запомнил его мелодичным и перетекающим от более низких к высоким нотам.

И хотя врачи категорически запретили ему пить, Феликс успокаивал себя тем, что он еще достаточно разумно мыслит, чтобы остановиться в критический момент.

Усевшись на диване и уже было взяв в руки бутылку с виски, Феликс вдруг услышал рвущийся из еще одной комнаты аромат цветов и жасмина. Это в ванной разгорелись благовония, а также распространился аромат геля для душа.

Лидия хорошо подбирала ароматы, хотя иногда Феликсу они не нравились. Тем не менее его тело всегда оставалось свежим, девушки и высшая аристократия отмечали его красоту, не свойственную низкому происхождению, а сама Лидия нередко делала комплименты вкусу в парфюмах.

И лишь одна молчала.

Та, кто смотрела на него с портрета непроницаемым взглядом – и улыбалась.

Заглушив очередной укол боли в груди глотком виски, Феликс поперхнулся. Он не мог смотреть на Жизель, так как ему было стыдно.

Все, на что он пошел ради воскрешения своей любимой, не окупилось. И лишь чудом ему удалось сохранить позицию врача в доме Маркуса и даже остаться с главой клана в прекрасных отношениях.

Порой врача это радовало, а порой – раздражало.

Особенно остро свой проигрыш Ланской почувствовал, когда узнал о беременности Розы. Маркусу досталось все: власть, сила, прекрасная супруга и счастье. А ему? Что осталось ему?! Тому, кто положил свою жизнь на служение Кукловодам и их заповедям?! Чем отплатили ему?!

Голову не отрубили – и на том спасибо.

– Ненавижу…

Феликс было поднес еще один бокал к губам, как вдруг в кармане брюк завибрировал смартфон.

И на удивление Ланского звонил ни абы кто, а сам Правитель Троелунья.

– Какими судьбами? – он все – таки отхлебнул виски.

– Феликс, скажи, когда ты можешь приехать в Троелунье?

Врач подавился остатками алкоголя. Он поперхнулся и, пока отхаркивал попавшие не в то горло капли виски, услышал в трубке:

– Дело срочное. В пригороде Дельбурга начали массово умирать дети. Болезнь новая, ни на что не похожая. Но я уверен, это что – то наше, земное. Можно ли тебя попросить…

– Я бы с радостью, – начал елейно Феликс, – но у Маркуса только что родился второй ребенок. Я обязан быть при них.

– Об этом не тревожься. Маркус в курсе. И уже подписывает тебе документы.

Феликс прокашлялся до конца и, не успев ничего ответить магу, уловил движение в его гостиной: это Маркус зашел отдать бумаги, но, по привычке, проник в покои бесшумно, словно тень.