Катрин Малниш – Чародей XXI века: Увидеть «Париж» – и не умереть (страница 5)

– Это все прекрасно. Но вы говорили о комнате…

– Да-да. Комната. Она на четвертом, запретном, этаже, – пояснила директриса. – Говорят, что много-много лет назад, там пропала первая жертва этого дома. А уже за ней каждое двенадцатое и двадцать четвертое число стали пропадать дети. Вчера было двадцать четвертое – и ребята пропали. И я не исключаю, что они забрели в ту самую комнату…

– Покажите мне ее просто.

Ред наконец-то смог совладать с собственными инстинктами – и вырвать руку, чтобы спрятать ее под перчаткой.

Елизавета виновато посмотрела на него, словно нашкодивший ребенок, понимая, что ее будут бить, отчего у нее тут же округлились глаза, сделавшие ее похожей на олененка.

– Не могу, – она отвела взгляд. – Без господина Дюрана я не пойду к этой комнате.

– Да что у вас этот французик прямо с языка не сходит! – возмутился Ред, чувствуя жгучую ревность внутри. – Правильно ваша матушка предположила: вы – любовники!

– Да!

Она встала – и ее стан тут же выпрямился, сделав из нее настоящую королеву. Фарфоровые статуэтки и греческие монументы истории не пошли бы ни в какое сравнение с той красотой, что открылась Реду.

Елизавету взял в свои объятия серый цвет, бьющий из окон, а ее глаза сверкнули изумрудами, словно были сделаны искусным мастером из настоящих драгоценных камней и частичек стекла.

На рыжие кудри легли микроскопические частички пыли, а половицы даже не посмели скрипнуть под невысоким каблучком девушки.

– Мы с Дюраном любим друг друга – и что? – она сразу сменила тон, скрестив руки в области живота и слегка согнув локти на уровне ребер. – Это запрещено в нашей стране?!

– Нет, не запрещено. Но у вас пропадают тут дети. Вы знаете о проблеме, даже предполагаете, где они исчезают – и до сего момента ни разу не вызывали группу офиса? – изумился Ред, не отрывая взгляда от фигуры Елизаветы.

– Я совсем недавно на посту директрисы, – пояснила Елизавета, немного успокоившись. – До этого должность занимал мой отец. Но я училась в городе – и жила там же. Я ничего не знала о происходящем в лагере.

– Тогда понятно, – протянул раздраженно Ред. – Что ж, тогда после завтрака предлагаю вам показать мне и Натану ту самую комнату. И желательно, чтобы с нами был ваш француз.

– Хорошо. У Германа как раз сегодня выходной.

– То есть, он не должен был сегодня приезжать? – сразу схватил Ред.

– Не должен, но мог бы.

Ред понимающе кивнул, после чего уже собрался покинуть комнату, как вдруг в дверь постучали.

Елизавета подскочила, словно ошпаренная, тут же посмотрела в запыленное стекло зеркало, стоявшее около ее кровати, после чего тут же двинулась к порогу и, буквально схватив тонкими пальцами ручку дверцы, повернула другой рукой ключ в замочной скважине – и распахнула свой мир для еще одного утреннего гостя.

Ред сразу понял, кто это мог быть.

Черноволосый, с отливающей серебристой каймой на кончиках, чистыми голубами глазами – характерная черта для более-менее чистокровных духов, рожденных земными женщинами, – а также это описанное многими писателями идеальное мужское тело: широкие плечи и узкая талия делали француза настоящей куклой.

И Ред вынужден был признать, что Дюран и Туранова смотрелись максимально прекрасно: два бесподобных образца одного умелого мастера, умеющего работать с фарфором, стеклом и красками.

– Герман, – Елизавета чуть не взмыла от восторга под потолок. – Почему так рано? У тебя сегодня нет уроков…

– Но я являюсь еще и вожатым у группы пять, так что для меня тут всегда есть работы, – протянул мелодичным и достаточно нежным голосом Дюран.

Реду его голос также понравился, однако чуть ли не схватился за волосы.

В такого Елизавета не влюбиться просто не могла: он подходит ей если не идеально, то практически во всех отношениях. И если ее не испугало его происхождение, как успел убедиться Ред, значит, помех в их отношениях не было.

– Кстати, – Елизавета повернулась к Реду и пригласила Дюрана в комнату. – Это новые сотрудники офиса. Но этот молодой человек работает еще и самостоятельно. Может, ты слышал: Ред Блейк…

– Слышал, – Дюран подошел к магу, но остался на расстоянии, словно почувствовал исходящие от мага чувства по отношению к нему.

Ред не мог в это поверить, но признавался сам себе: он видит в Дюране обычного соперника за понравившуюся девушку.

Однако Герман все-таки протянул парню утонченную, высеченную, как будто из белого мрамора, руку с черным обсидиановым кольцом на безымянном пальце левой руки.

Маг ответил на рукопожатие, сразу оценив тем самым потенциал духа – и обрадовался. Дюран имел гены нечисти только в каком-то шестом или седьмом колене, то бишь его можно было считать обычным человеком. Если даже у него и были определенные магические способности – прорицание или способность видеть недуги, – то это можно было бы списать на его удачливость.

– Вы в трауре? – уточнил Ред, истолковав верно значение черного кольца.

– Десять лет назад умерла моя первая жена, – пояснил спокойно Дюран, играя голосом так, чтобы Ред расслабился.

Но мага было не обмануть: он знал эти интонации. И сразу понял, что француз хочет втереться к нему в доверие на подсознательном уровне. Желает усыпить его бдительность и нрав, если таковой почувствовался им при рукопожатии.

Елизавета при этом спрятала левую руку француза в свои тонкие пальцы, скрыв символ скорби молодого человека.

– Сочувствую, – осторожно сказал Ред. – Но, как я понимаю, вы нашли утешение.

– Если бы нашел, – вздохнул дух, посмотрев спокойно на Елизавету. – Можешь выйти на пару минут? – попросил вдруг парень.

– Конечно. Я буду внизу.

Герман кивнул ей и, проводив взглядом в коридоре, прикрыл за ней дверцу – и только в этот момент его глаза блеснули нужными стальными искрами.

Француз подошел к магу и, поравнявшись с парнем – они были почти одного роста, – схватил Реда за запястье, приложил больной палец к вене мага и заметил:

– Тебе стоит не увлекаться алкоголем. Сердечный ритм у тебя очень плохой.

Ред вырвал руку, расценив такой рывок со стороны Дюрана как проявление силы. Но не увидел в этой силе опасности: француз просто обозначил какой величины его дар.

– Ты спровадил ее только за этим? – уточнил Ред, потирая запястье. – Чтобы указать мне на здоровье?

– Конечно – нет. Она рассказала тебе про комнату на четвертом этаже?

– Да.

– Я пришел к ней, но раз здесь ты, то сама судьба предложила мне оправдаться, – заметил Дюран. – Я могу провести тебя прямо сейчас в этот ад, если ты не боишься, конечно…

– Не смеши меня, – Ред дьявольски ухмыльнулся.

После этого они вместе покинули комнату Елизаветы – и Дюран, идя вперед, провел Реда к заколоченным обшарпанным дверям четвертого этажа, а затем, поймав на себе недоуменный и суровый взгляд парня, снял две доски с гвоздей – и открыл им проход.

Маг неуверенно посмотрел в полумрак коридора, после чего шагнул первым в пыльную неизвестность – и вскоре, когда глаза привыкли к освещению, рассмотрел давно невиданную им картинку.

Похожее он видел после вспышки эпидемии среди оборотней пару лет назад, когда ему в группе патрулей приходилось осматривать разворошенные жилища, где вся мебель была накрыта серыми или белыми чехлами, на полу, стенах и потолке красовались следы от когтей и многочисленные размазанные и застывшие красные пятна, а окна были заколочены досками или завешены толстыми темными занавесками – в память о покойниках.

Ред аккуратно переступил через поваленный старый деревянный стул, который валялся прямо в коридоре, после чего заглянул в первую комнату.

Двери были везде сняты, поэтому парень спокойно мог узреть внутренний мир запретного коридора.

Ред вошел в помещение – и оцепенел.

Все ему напоминало о его прежнем доме, из которого он уехал вместе со Стасом ровно два года назад: такие же комнаты с огромными прямоугольными окнами, упирающимися практически в потолок, деревянными полами, которые скрипели громче несмазанных петель, и точно такие же серые обои с узорами и пятнами.

Маг несколько минут смотрел на помещение, в котором было нагромождение из мебели в белых чехлах, пока вдруг не приметил на подоконнике что-то сверкающее.

Дюран стоял неподвижно, однако по его лицу Ред понял: парень сильно нервничает и даже боится. Его руки постоянно елозят вдоль туловища: то в карманы пиджака сунет, то вцепиться тонкими пальцами в лацканы, то вообще – спрячет за спиной запястья и начнет их выворачивать с таким хрустом, что даже у мага начнется нервный тик от каждого щелчка косточек.

Ред осторожно поддел пыльную рамку с фотографией и, уже вытаскивая из-под доски, вдруг почувствовал, как его пальцы порезало.

Он шикнул, после чего вытащил фотографию – и увидел на безымянном и указательном пальцах правой руки неглубокие порезы и оставленную на подоконнике каплю крови.

Парень тут же зализал ранки, чтобы скорее зажили, после чего рассмотрел треснувшее стекло и увидел, что сама рамка тоже претерпела небрежное отношение:

– Ты знаешь тут кого-нибудь? – уточнил Ред, смотря на желтое фото.

Он был удивлен, что подобное могло тут сохраниться, однако еще больше его поразило, когда Дюран, взглянув на фото, широко распахнул глаза и выдал:

– Вот, – он указал пальцем на маленькую девочку в правом углу. – Она… точно. Можешь считать меня чокнутым, но она до сих пор тут.