Катрин Малниш – Чародей XXI века: Монстр 5 часть (страница 3)

Дежурство, выпадающее на первые дни после Нового года, во всем отделе называли проклятием на грядущие триста шестьдесят пять дней. Однако Вихров и Соколов, которые заранее выбрали совместные смены, чтобы совсем уж не быть в изоляции в отделах, так не считали.

Хоть Владислав и не был в восторге от перспективы дежурства в компании Вихрова, все – таки ему было приятнее видеть в кабинете знакомое лицо, а не какого – нибудь заменного Карателя из пансиона или Департамента.

С Соколовым же Адольф мог хотя бы спокойно пить виски и при этом не попадаться. Так еще и в кабинете у доктора было чем поживиться. Владислав, заранее предполагая свое положение новенького врача в офисной структуре, запасся алкоголем и закуской не только на новогоднюю ночь, но и на последующие несколько дней.

– Хорошо, что хоть не в морге, – ухмыльнулся Вихров, отпив немного виски.

– Ну уж нет, – поддержал Влад, сунув в рот кусок колбасы. – Я там отдежурил пять дней. С меня покойников достаточно.

В коридорах слышались ленивые разговоры медсестер, а также ходивших туда – сюда пациентов. Владислав налил себе еще виски и, не думая о выговоре, выпил залпом.

Вихров лишь присвистнул. О коллеге он знал немного, но кое – что разнюхать успел.

– Бросила, что ли? – уточнил в лоб парень.

И Соколов лишь кивнул, смотря в пустоту. На его лице было трудно прочитать хоть какую – то эмоцию, однако Вихрову было достаточно осмотреть ауру медика.

– Ну ладно тебе, – Адольф остановил руку Влада, чтобы доктор не налил еще. – Эта ушла, придет новая. Можно подумать, последняя в мире девка…

Соколов ничего не ответил.

Молча взглянул на стоявшую рядом с монитором компьютера фотографию. На снимке был он в сером смокинге на выпускном из медицинского корпуса, а рядом – та самая «девка».

Парень до сих пор не мог оправиться от шока, однако старался заглушить боль работой и усталостью. Ему не хотелось говорить об этом, но Вихров буквально заставил своим взглядом открыть рот и заставить язык работать:

– Работа ее моя не устроила, – Влад откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. – Много нахожусь «вне дома»… Дрянь!

В следующую секунду Соколов схватил бокал – и со всей силы швырнул его об стену. Стекло тут же треснуло, а на белоснежном кафеле остались следы от коньяка. Желтые полосы растеклись по плитке, сделавшись похожими на остатки крови, а Вихров, обойдя доктора, приложил два пальца к шее парня.

– Не трогай, – прошипел медик. – Убью…

– Успокойся, я не причиню зла.

Волосы Соколова встали дыбом, а Вихров, применив свою силу, заставил энергетическую волну, которая поднялась в груди парня. Владислав сначала поднял руку, чтобы оттолкнуть Адольфа, но дух среагировал быстрее.

Схватив доктора за запястье, парень лишь увел его в сторону, а после – продолжил блокировать агрессию с помощь своих способностей.

– Вдохни, – приказал тихо Вихров, смотря в темное окно.

– Отвали…

– Прошу, – повторил тем же тоном Адольф. – Давай, бери вверх над эмоциями. Ты все еще на работе.

И это подействовало магическим образом.

Владислав закрыл глаза, впился пальцами в подлокотники, а также стиснул зубы. Вихров ощутил, как все тело врача напряглось до мышечных судорог.

Но Владислав больше ничего не стал говорить. Просто прикусил язык, не в силах говорить о девушке. Рука сама опрокинула рамку, и Адольф, ощутив внутри доктора зарождающееся спокойствие, сделал шаг в сторону.

– И ты хочешь сказать, что с такой психикой ты нас режешь? – уточнил с улыбкой Адольф, смотря на осколки.

– Резать проще, чем ты думаешь, – заметил Владислав, не открывая глаз. – Там все просто: поставил диагноз, назначил лечение – а потом проще. Операции ты все знаешь, как зашивать – учат еще на втором курсе.

– И ты не ощущаешь страха? – удивился Вихров.

– Нет.

– А правда, что в морге падают в обморок?

– Не заговаривай зубы, – приказал Соколов.

– Да реально интересно, – парень сел на стул наоборот, чтобы положить голову на сложенные на спинке руки.

– Падают, – усмехнулся доктор. – Я дважды вырубался.

– Да ладно? – Вихров искренне удивился. – Ты – то? Человек, который режет и зашивает нас как игрушек?

– Да, – губы Соколова наконец – то дрогнули и расплылись в смущенной улыбке. – Первые три раза я не мог даже смотреть на трупы. Они были такими… серыми… желтыми… даже не помню, если честно.

– А сейчас тебе за счастье смены в морге, – напомнил меланхолично дух.

– Не за счастье. Просто мне все равно. Покойник или живой… Мой наставник сказал однажды, что с пациентами работают врачи, а с мертвецами – жнецы. Что он имел в виду, я не знаю.

– И к чему он это говорил?

– При распределении на практику спрашивали, кто куда хочет. Я и сказал, что плевать. Я хоть у живого, хоть у трупа выведаю нужные сведения.

– Понятно.

– А в медицинском блоке таких, как я, не любят. Ты же знаешь, – Соколов посмотрел засиявшими лазурными глазами на Адольфа. – Тех, кто умеют говорить с покойниками и трехдневными душами, считают Оскверненными.

– А ты не помнишь, откуда у тебя этот дар?

– Нет, – помотал головой Влад. – Я лет с пяти начал слышать голос мертвых. Мог предсказать смерть близких и соседей. А также часто видел умерших родственников. Через зеркала, правда, но все – таки.

– Но ведь у таких, как ты, должен быть дар целителей. Вы же видите болезни и их источники.

– Видим. Поэтому нас и не отчисляют. А выделяют в группы, как элиту.

– Но чем вы платите?..

– Издевками, смешками в свою сторону и иногда – побоями.

Владислав потер правое плечо, и Адольф сразу все понял. Конечно, необычные люди всегда были поводом для гонений и надругательств над ними, однако Вихров был шокирован, что подобное отношение все еще сохранилось в офисных структурах.

Они бы продолжили так сидеть, если бы на рабочий телефон не пришел экстренный сигнал с нижних этажей.

Владислав тут же нажал на кнопку принятия вызова и услышал:

– Седьмой блок, сорок шестая камера. Сердечный приступ.

– Принято.

Владислав тут же выудил из – под стола готовый кейс, набросил кобуру для самообороны под халат и отправился с Вихровым на лифте в офисное подземелье.

Тюремные блоки были огромными длинными коридорами, где томились в ожидании приговора преступники. Первые три блока были «облегченными», а вот остальные четыре делились на два: «Опасный» и «Особо опасный».

И как раз последний блок под номером семь причислялся к касте особенных. Там прятали только заключенных, кои имели отношение к демонической расе, были одержимы сильными сущностями, а также здесь нередко затравливали особо опасных убийц.

Владислав лично ничего не видел, однако охотно верил. Он видел, какой под землей царит порядок, как выдрессированы тут оборотни и вампиры, работающие с заключенными и насколько совершенна система: пропуска только у докторов и приближенных к руководству.

Владислава сопроводили к последнему боксу в коридоре, впустили в камеру – и уже там, под контролем двух вампиров, направивших пушки на Альбину Вальтек, и Адольфа, первым осмотревшего девушку, Соколов приблизился.

Проведя первичный осмотр и обнаружив лишь небольшое кровотечение, вызванное повреждением желудка, достал специальный препарат, приготовившись колоть.

– Ред…

– Что? – Соколов мельком взглянул на девушку.

Альбина лежала на боку, прижав одну руку к груди, а другую – тяня к доктору. В ее взгляде была злоба и ненависть, но сквозь них пробивалась немая мольба. Девушка не могла двигаться, ее лицо исказилось гримасой боли, однако Владислав повидал достаточно одержимых, чтобы не идти на поводу собственной чувствительности.

– Ред… нужен… Блейк… он может…

– Что она бормочет? – уточнил Адольф, уже снимая пистолет с предохранителя.

– Погоди, – Владислав вобрал в шприц лекарство и сократил дистанцию между собой и Вальтек так, чтобы слышать ее голос. – Зачем тебе Ред?

Но Альбина лишь прошипела что – то нечленораздельное, смотря в пустоту. Владу пришлось разрезать ее рубашку на плече ножницами и колоть в напряженную мышцу. Каменная кожа не сразу, но поддалась игле, а тело Альбины вздрогнуло.