Катрин Корр – Хорошая девочка (страница 14)

— И как такое может прийти в голову первым, а? Вы меня сейчас с ума сведете! Постой, я не понял. Ты что, защищаешь её? Она тебя за решетку может упечь на несколько лет, а ты пытаешься её оправдать? В присутствии мамы?

— Я лишь пытаюсь найти объяснение…

— Да черта с два ты пытаешься! — я понимал, что теряю самообладание. — Эти люди присосались к тебе, как пиявки! Ты вообще не должен был с ними связываться! Ты просто идеальный пример неудачника!

— Кай!

— Я понимаю, что совершил ошибку, — посуровел голос отца, — но это не дает тебе никакого права так говорить со мной!

— Сколько вы заплатите им? — повторил я вопрос, глянув на маму. — Сколько?!

— Обвинения Аглаи очень серьезные, — принялся разглагольствовать Осенев. От злости на всех и всё вокруг у меня начинала зудеть кожа. — У нашей стороны нет доказательств того, что половой акт произошел по взаимному согласию. Зато есть биологический объект твоего отца в…теле этой женщины. Она может рассказать всё, что ей вздумается, и суд встанет на её сторону.

— Если мы не примем их условия, твоего отца посадят и смешают его имя с грязью, а нас всех ждет позор до конца наших дней! — воскликнула мама, метнув на отца ненавистный взгляд. — Спасибо тебе, мой дорогой бывший муж!

— Элина…

— Условия? — взмахнул я рукой. — Ихусловия? То есть вы приняли какое-то решение в виду поставленных вам условий?

— Мы находимся в паршивом положении. Феликс пришел сюда и…

— Бога ради! — перебил я маму. — Меня не было всего несколько минут, а вы уже и с ним успели поговорить?

— За то, что случилось, — проговорила мама жестким голосом, — за то, что твой отец сделал с его невестой, он требует нашу долю в клинике.

— Вот как, — я засмеялся. — А ваша доля — разве не вся клиника?

— Кай, — обратился ко мне Осенев, — как я уже сказал, обвинение в изнасиловании носит крайне серьезный характер. Последствия могут быть катастрофическими.

— Если ты сейчас же не закроешь свой рот, это сделаю я при помощи пары скрепок! У вас что, один мозг на всех?

— Кай, как ты не понимаешь! Эта женщина может разрушить жизнь папы! — зарыдала Доминика. — Мы все будем уничтожены! Приди в себя!

— Никто из вас не сомневается в его невиновности! Так какого же черта вы, как послушные овцы, идете туда, куда вам скажут эти твари?!

— А что ты предлагаешь, Кай? — подскочил с кресла отец.

— Если бы её обвинения были правдой, она бы уже давно вызвала полицию, но вместо этого её жених приходит сюда со своими условиями! Вызывайте сами!

— Хочешь, чтобы я сел за то, чего не делал? Хорошо, давай, так и будет! Меня обвинят, посадят в тюрьму, а вы как пить дать разоритесь в первые же полгода, потому что всё то, что каждый день приносит нам прибыль, просто перестанет существовать! Наши клиенты, заказчики и покупатели не захотят более иметь дел с тем, что носит фамилию Мюллер!

— И кто в этом виноват?! — Я с трудом сдержался, чтобы не врезать ему. Внутри меня всё горело от ярости. — Твой непутевый адвокат должен сделать всё, чтобы отстоять твои интересы и доказать твою невиновность! Но вместо этого придурок советует тебе отдать многомиллионный бизнес проклятому мошеннику! А может он с ними всё это мутит?!

— Если я не сделаю этого, то мы лишимся и всего остального! — проговорил отец, задрожав от злости. Я хотел, чтобы он ударил меня. Чтобы врезал мне со всей силы, и тогда я сделаю то же самое в ответ. — Ты ещё мальчишка, зеленый, как весенний лист. Тебе не бизнесом управлять, тебе жизни учиться надо, опыта набираться. Пусть забирают, что хотят, и заткнутся навсегда. Я совершил ошибку, а то, что произошло дальше — досадное недоразумение, Кай. Ясно тебе?

— Поверить не могу, — закачал я головой и отошел от стола. Мои силы мигом покинули меня. — Вот так просто? Бред какой-то.

— Мы не обеднеем, если сделаем это!

— Ты просто идиот, отец, — тряс я головой. — Просто конченый идиот!

— Выйди отсюда. Ты не в состоянии контролировать свой язык.

— А ты, по-видимому, свой член. — С нескрываемой злобой я взглянул на потемневшего от злости отца. — Ты что, всё ещё ничерта не понял? Не догнал, что происходит?

— Выйди, Кай.

— Они поимели тебя, как пьяную девчонку на её первой в жизни тусовке. Всех вас развели. У Доминики вдруг появилась лучшая подруга. У мамы — очередная подопечная — несчастная мать-одиночка, которая, вопреки жизненным трудностям, смогла устроить свою жизнь. А у тебя появился услужливый компаньон, в идею которого ты с радостью вложился. Вся их семейка — настоящая мошенническая организация. И секс с тобой входил в их план. Теперь ты у них на крючке, ведь в их распоряжении есть твой «биологический объект». Надеюсь, ты поняла, Доминика, что речь идет о сперме?

— Ты просто козел, Кай!

— Вас, дорогие мои, нагнули раком! И, судя по тому, что вы собираетесь сделать, это положение вас определенно устраивает.

Мои слова оскорбили отца. Он вновь велел мне убраться и не появляться у него на глазах, пока я не протрезвею и не осознаю, насколько грубы и бессовестны были мои слова в его адрес. Но я только рассмеялся. Я не понимал, как он умудрялся сохранять серьезность и поразительную невозмутимость в условиях приближающейся катастрофы. Для человека, который час назад был уличен в измене, не говоря уже о серьезном обвинении, его зацикленность на моем поведении выглядела максимально странно и нелепо.

Продолжая беззвучно смеяться, я покинул кабинет. Как только дверь за мной закрылась, а мертвая тишина поглотила просторный холл, меня накрыло глубокое, бескрайнее и тяжелое чувство сожаления.

Я сожалел, что меня здесь не было, когда в мою семью, как тараканы, проникали эти бессовестные твари. Я сожалел, что не смог уберечь родных от беды. Отец давно потерял хватку и концентрацию, и я знал это, видел, понимал, но ничего не сделал. Я совсем ничего не сделал.

—…Кай.

Я всё ещё стоял в холле, прислонившись спиной к стене. Мама подошла ко мне, опустила невесомые руки на мои плечи и произнесла:

— Мальчик мой. Ты всегда был справедливым. С самого детства ты старался быть честным сам и учил этому друзей. Все твои победы — результат упорного и честного труда. Но, родной, прошу, пойми: сейчас справедливости не будет. Это не тот случай. Отец прав, эта история может лишить нас всего. Тебя и Доминику, Кай, — она тихонько всхлипнула. — Пусть забирают треклятую долю и убираются из нашей жизни. Вы — мои дети. Вы — самое драгоценное, что есть у меня. Я хочу, чтобы вы получили достойное образование, чтобы у вас обоих была твердая земля под ногами, от которой можно оттолкнуться и устремиться покорять мир. Я не могу допустить, чтобы в борьбе за справедливость эта земля сгорела, Кай. Я не позволю.

— Вы совершаете ошибку, — прошептал я, глядя в её глаза.

— Я знаю, что это нелегко принять. Ты не тот, кто сдается без боя. Но, Кай, прошу тебя, в этот раз… — мама запнулась. — Просто закрой на всё это глаза. Пожалуйста.

Я горько усмехнулся. Мама, чье сердце сегодня разбилось на осколки, была убеждена, что поступает верно. Она защищала интересы нашей семьи, выбирая путь наименьшего разрушения. И я не держал на нее зла. Она просто безмерно любила своих детей.

— Ты прав, Кай,— мама обхватила мое лицо теплыми ладонями. В её глазах заблестели слезы. — Всё, что ты сказал, — чистая правда. Нас действительно использовали. Но мы продолжим жить дальше, и всё у нас обязательно наладится. Так ведь?

В отражении её сверкающих глаз я вдруг увидел тень той девчонки, младшей дочери Аглаи. Момент, когда она увидела рыдающую мать, вспыхнул, как пламя, в моем сознании.

Онаиспугаласьпо-настоящему.

Горький комок застрял в горле, когда в ушах эхом отозвались мерзкие слова Феликса: «Ты очень красивая. Очень красивая и покорная».

— Кай? — голос мамы развеял туман моих спутанных мыслей. — Родной мой, иди к себе. Закрой дверь и постарайся заснуть. Утро вечера мудренее. Всё наладится, я обещаю.

Кивнув на автомате, я послушно направился к лестнице, у которой ожидали новостей гости. Голоса окликали меня, чьи-то руки пытались остановить, но я, будто призрак, скользил вверх по ступеням, мусоля в голове абсурдные и в какой-то мере пугающие мысли. Они сидели в ней, как занозы.

Неужели девчонка ждала Феликса в том коридоре, согласно их хитроумному плану? Или она действительно забрела туда случайно?

Дверь закрылась за ней — я не мог ошибиться. Если она действительно заблудилась и зашла в кладовку из любопытства, то наверняка увидела мать с моим отцом. Затем она тихо вышла и тут же наткнулась на Феликса.

Что он там делал? Правда искал падчерицу, потому что волновался о ней? Или знал, что Аглая трахается с моим отцом? Возможно, он должен был просто ждать, когда всё закончится, чтобы потом они вместе могли разыграть громкий скандал…

Но эта девчонка. Глупая девчонка отвлекла его. Её не должно было там быть.

«Сегодня ты словно расцвела. Такая маленькая взрослая девочка».

Я затряс головой, пытаясь вспомнить, что именно я видел тогда.

«Я не успел поздравить тебя. Ты ведь не против, если я сделаю это, когда мы вернемся домой?»

Его рука. Она лежала на её тонкой шее, а потом стала медленно спускаться к маленькой груди. В тот же момент я ворвался в коридор, охваченный жгучим желанием переломать ему все пальцы.

Верно. Так и было.