Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 54)
От слез, которые капали, пока я читала письмо, в некоторых местах растеклись чернила. Такое ощущение, что если один раз начнешь плакать, то больше никогда не перестанешь. Или, может, нужно наверстать все те годы, которые я не плакала. Слова Сэма проникли в меня так глубоко, что мне показалось, будто я чувствую его присутствие.
К письму приложен флаер кинофестиваля. Однако, присмотревшись, я понимаю, что это приглашение не на кинофестиваль, а на свидание. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Потом ложусь на пол и снова прижимаю письмо к груди. А когда открываю глаза, из своей позы на полу смотрю на стены слева и справа от меня и вместе с тем на все жизни, которые я изменила. В их присутствии – пусть и только на бумаге – мне становится очень легко. Это почти неслыханное ощущение, но я чувствую себя… в безопасности.
Глава 40
Сэм
– И что, простите, может быть настолько важно, что ты не можешь поесть пасту с лучшей подругой? – спрашивает Тамсин по телефону.
– Мне нужно кое-что… закончить.
– Как конкретно! – отвечает Тамсин. – Прямо как я люблю.
– О’кей, слушай, – говорю я и принимаю решение: – Хочешь пойти со мной? Это может стать приключением.
– Я в деле! Куда и когда приходить?
– Я заеду за тобой на машине. Но не могу рассказать тебе обо всем подробно.
– Ничего страшного. Тогда я тоже расскажу тебе только половину истории, – заявляет она.
– Честно, – смеюсь я.
Вскоре я останавливаюсь перед ее домом, который также является и домом Эми. Бросив взгляд наверх, вижу, что там горит свет. Я уверен, что она уже прочла письмо – если прочла. Желание подняться и спросить ее, придет ли она на свидание, становится практически непреодолимым. К счастью, в этот момент из дверей выходит Тамсин и садится в машину.
– Привет, – здоровается она, обняв меня в своей типично восторженной манере.
Это один из ее рецептов, как превращать странные ситуации в менее странные, – нарушать физические барьеры. И это почти всегда работает. Даже в те моменты, когда нельзя рассказывать, на какую секретную миссию вы отправляетесь. Ее волосы знакомо пахнут Тамсин, и на мгновение я разрешаю себе просто насладиться этим ощущением комфорта. Затем мы отпускаем друг друга – двое друзей, которые раньше знали друг друга вдоль и поперек.
Я завожу свой дряхлый
– Итак, куда мы едем? – любопытствует она.
– На Сидар-стрит.
– А что мы будем делать на Сидар-стрит?
– Зайдем к некой миссис Фостер.
– А зачем мы зайдем к некой миссис Фостер?
– Потому что надеемся, что у нее, возможно, есть фотография девушки по имени Имоджен, которая умерла примерно девять лет назад.
– А почему мы на это надеемся?
– Потому что… – Я медлю. Но это же Тамсин. Моя лучшая подруга. – Потому что Имоджен была сестрой Эми, и у нее не осталось ее фотографий.
Секунду Тамсин молчит.
– Ох! – выдыхает она.
Сидар-стрит находится на окраине Перли в обычном жилом районе. Дома здесь не большие, не шикарные и не впечатляющие, но палисадники перед ними ухоженные, а автомобили, похоже, моют каждую неделю.
– Немного напоминает Роздейл, – произносит Тамсин. – Снаружи идеальный мир, однако, что происходит за дверями, никому неизвестно.
– Счастливые семьи и несчастливые семьи. Как и везде, разве нет? – спрашиваю я.
– Но внешне все выглядит точно так же.
В этом она права, и мои мысли переключаются на Имоджен и Брайана Фостера. Брайана, который вырос в этом районе и каким-то образом открыл для себя наркотики. Брайан, который, как обнаружилось в ходе моих поисков, тоже скончался шесть лет назад от передозировки.
– Миссис Фостер в курсе, что ты приедешь? – задает вопрос Тамсин.
– По-твоему, я просто возьму и заявлюсь после заката к незнакомой женщине и буду ковырять ее старые раны? – отвечаю я. – Конечно, она в курсе, что я приеду. Мы разговаривали по телефону.
Я паркуюсь перед домом номер сто двенадцать, неприметным одноэтажным зданием с маленькой верандой. Мы выходим из машины. В одном окне горит свет, остальная часть дома погружена в абсолютную темноту. Мы молча шагаем по мощеной дорожке, а затем поднимаемся по ступенькам к входной двери. Прежде чем постучать, я нервно вытираю руки о джинсы и разглаживаю рубашку.
Пару мгновений ничего не происходит, потом раздаются шаркающие шаги. Щелкает внутренний дверной замок. И в конце концов она открывается.
– Миссис Фостер, – здороваюсь я с седовласой женщиной, которой должно быть не больше пятидесяти лет, однако из-за сутулости и худощавости она выглядит значительно старше. – Я Сэм Макферсон. Мы с вами говорили по телефону. Это моя подруга Тамсин.
– А-а-а, – тянет миссис Фостер. Голос у нее тонкий и высокий. – Ты звонил насчет Брайана. Заходите, заходите!
Мы следуем за ней вглубь дома, а она нажимает на все выключатели света, мимо которых мы проходим. На стенах висят семейные фотографии, снимки мальчика и девочки с золотистым ретривером. Женщина ведет нас в гостиную, указывает на уютный на вид диван и спрашивает:
– Хотите чего-нибудь выпить? Лимонад?
– С удовольствием, – соглашается Тамсин, и я тоже киваю.
Вскоре миссис Фостер возвращается с подносом, на котором стоят три стакана.
– Домашний, – произносит она, расставляя их перед нами, – раньше у нас росло лимонное дерево. Лимонад из собственных лимонов еще вкуснее. Но когда все разъехались, дом оказался слишком большим, и я переехала сюда. Без лимонного дерева. – Мать Брайана вздыхает. – Но вы здесь явно не ради того, чтобы слушать истории о деревьях. – Она улыбается. И эта улыбка говорит больше о боли, чем о веселье.
– Лимонад правда очень вкусный, – отмечаю я, сделав глоток. – Не могу себе представить, что может быть еще лучше.
Миссис Фостер улыбается чуть шире, однако боль в ее глазах не исчезает.
– Итак, откуда вы знаете моего Брайана? – спрашивает она. – Речь ведь о нем, не так ли?
– Именно, – подтверждаю я. – Но, честно говоря, мы совсем не знали Брайана. С ним была знакома наша подруга Эми.
– Эми… – Миссис Фостер задумывается. – По-моему, я не знаю никакой Эми.
– Возможно, вы вспомните девушку по имени Имоджен, – подсказываю я.
– Ах, боже мой, да. – Ее голос теперь звучит еще выше. – Бедняжка! Брайан один раз привозил ее сюда. Это было в те времена, когда еще существовала надежда, что все может наладиться.
– Что случилось? – задаю вопрос я.
– Когда мой муж умер от рака, – начинает миссис Фостер, – Брайан не справился с горем. Ему тогда исполнилось восемнадцать, он как раз собирался уехать, поступить в колледж, изучать физику, как его старшая сестра Мия. – Сглотнув, женщина бросает взгляд на фотографию на стене, где она изображена с двумя своими детьми в день школьного выпускного Брайана. – Мия с головой погрузилась в работу, а Брайан сбился с пути. Он не пошел в колледж, а остался в Перли. Мы все словно оцепенели от горя, но я все равно пыталась убедить его не отказываться от своей жизни. Однако, казалось, чем сильнее я старалась его поддержать, тем больше он от меня отдалялся. Все реже появлялся дома, встречался с новыми друзьями. Пробовал с ними разные новые вещи, пока не открыл для себя героин. – Она замолкает.
– Твою мать, – шепчет Тамсин.
Миссис Фостер кивает.
– Можно и так сказать. – Из уголка ее глаза скатывается слезинка, однако она быстро ее смахивает. – С тех прошло уже много времени, но невозможно смириться со смертью собственного ребенка. Особенно когда приходится наблюдать, как от него остается все меньше и меньше. Он съехал из дома в какую-то жалкую дыру, подобие квартиры. Я была там всего дважды. Один раз сразу после того, как он там поселился, а потом еще раз, когда умерла его девушка.
– Имоджен? – спрашиваю я.
Женщина кивает.
– Брайан мне позвонил. Попросил приехать. Рыдал у меня на руках всю ночь, пообещал мне завязать. Он хотел вернуться домой. Я прибралась в его комнате, приготовила для него еду. Но он не приехал. Нашел утешение в очередном приходе, вместо того чтобы сдержать слово.
Слышно, как Тамсин шумно сглатывает. Я беру ее за руку и быстро сжимаю.
– Через несколько лет он сделал то же самое, что и она. Думаю, Брайан так и не оправился после ее смерти. Не выдержал жизни в мире, который отнимает у него любимых одного за другим.
– А как вы выдерживаете? – произносит Тамсин.
Миссис Фостер смотрит ей в глаза. В ее взгляде столько горя.
– Ты не выдерживаешь, – отвечает она. – Ты просто проживаешь свою жизнь. А потом появляется что-то, ради чего стоит дальше жить. Например, Мия и ее дети. – Мать Брайана подает нам фото в рамочке, на котором запечатлена женщина с тремя детьми. – Лукас, Майки и Андреа. В честь отца Мии Эндрю. – Впервые за этот вечер кажется, что нависшая над ней пелена боли, немного приподнимается. – Они живут в Лос-Анджелесе. Мия стала профессором физики.
– Вау, – говорит Тамсин, – впечатляет.
– Она умеет впечатлять, – соглашается миссис Фостер.