Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 47)

Она словно с неохотой поднимает руку.

– Я выгляжу просто дерьмово, – вместо приветствия заявляет девушка своим необычно низким голосом. – Сама их носи! – Она указывает на свои штаны – брюки клеш, которые ей немного коротковаты. – Что это за гном?

– Я Джинни.

– Моя приемная дочь, – поясняю я.

– И я еще вырасту. Просто раньше у меня было недоедание, поэтому расту я медленно. – Джинни корчит слегка насмешливую, поучительную рожицу.

– Не повезло, – отвечает София.

– Зато я не в коротких штанишках, – выдает Джинни, скрестив руки на груди.

На мгновение у меня появляются опасения, что София на нее набросится, но та вдруг начинает хохотать.

– Точно подмечено, гном, – произносит она и дает Джинни пять.

– Сейчас поедем и купим тебе какую-нибудь приличную одежду, – объявляю я.

– И мне тоже, – добавляет Джинни, – и Эми, если она что-нибудь найдет.

София меряет меня взглядом с головы до ног. На мне привычный наряд: джинсы и черная майка. Затем моя новая подопечная пожимает плечами:

– О’кей.

В машине Джинни настаивает, что снова сядет впереди. Софии, кажется, все равно, и она, ссутулившись, устраивается на заднем сиденье. Я смотрю на ее лицо через зеркало заднего вида. Зеленые глаза, которые так похожи на Имоджен. Я рада, что София вышла на свободу. И сделаю все, чтобы с этого момента она жила хорошо.

– Мой брат тоже сидел в тюрьме, – опять заводит многообещающую беседу Джинни и поворачивается к Софии. – Эй, ты должна пристегнуться!

– Не беси меня, – огрызается та, – хватит на меня квакать.

Тем не менее она пристегивается.

– Ква, – отзывается Джинни и хихикает. Затем опять оглядывается на Софию: – Почему у тебя плохое настроение?

– Не плохое у меня настроение. Не неси чушь!

– О’кей, – соглашается Джинни, – но если будешь так разговаривать, то все подумают, что у тебя плохое настроение, ты в курсе? Надо говорить, например: «Очень рада с вами познакомиться» или «Как идут ваши дела?» – Ее голос становится очень высоким и неестественным, и я изо всех сил стараюсь не прыснуть от смеха. Меня вдруг охватывает огромная радость от того, что с нами Джинни.

– Ну ты кадр, гном, – отвечает София.

– Благодарю за комплимент. Не могу не ответить взаимностью, – продолжает растягивать слова малышка, а я, больше не в силах сдерживаться, громко смеюсь.

У меня за спиной София на заднем сиденье делает то же самое, и неожиданно я вижу не Имоджен, а только ее саму.

– Круто, – говорит она, – лучше телика.

Какое-то время мы едем молча. Город за окном постепенно становится более оживленным, пусть и не особо привлекательным. Кусты на обочине шоссе сменяются домами, а скорее лачугами. Окна выбиты, палисадники – если и их можно так назвать – заросли сорняками или завалены мусором. Автомобили со снятыми колесами стоят на подпорках из кирпичей. Местные жители называют юг Перли Пурли[21], поскольку тут ни у кого нет денег, во всяком случае заработанных законным путем. Унылое место, и, полагаю, София и Джинни притихли главным образом потому, что сами выросли в таких условиях. Все мы втроем, напоминаю себе я.

Пурли остается по левую сторону, а мы едем дальше по шоссе. Наша цель – крупный супермаркет, в котором есть отдел одежды. Изначально я собиралась отправиться в торговый центр, однако в итоге подумала, что множество магазинов и масса впечатлений покажутся Софии слегка чересчур для первого дня на воле спустя почти год.

Во время двадцатиминутной поездки я рассказываю Софии про ее первую неделю. Она акклиматизируется, обживется в новом доме, познакомится с Маликом. Ей нужно лично явиться в школу, ознакомиться с учебной программой, взять книги в библиотеке. Работа в кафе начнется только на следующей неделе, но я хочу сразу ее всем представить.

– Разве нельзя сделать это на следующей неделе? – спрашивает она.

– Почему?

– Не знаю. Сперва обосноваться или типа того. Подстричься. – Она приподнимает прядь спутанных волос. – Просто делать один шаг за другим.

Я ненадолго задумываюсь. Наверное, для Софии и так станет большим испытанием явиться в школу после всего, через что она прошла.

– Ну ладно. Можем отложить до следующей недели. Но то, что я буду заглядывать к тебе каждый день, не обсуждается. – Мы встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. На секунду я вновь вижу Имоджен. Однако быстро отмахиваюсь от этого образа.

– Все ясно, босс!

В отделе одежды мы бродим вдоль длинных рядов стеллажей и вешалок. Вещи рассортированы по цветам. Куда ни глянь, везде пастельные тона. София плетется позади нас с Джинни. Она молчит и, когда бы я на нее ни оглянулась, смотрит в пол – на свои кеды, которые, вероятно, когда-то были белыми. По громкой связи объявляют, что сегодня на садовую мебель действуют специальные цены – но только сегодня! По тону женщины, которая где-то вещает в микрофон, можно подумать, что это повод для праздника. Потом снова включается тихая музыка, видимо, призванная побудить клиентов потратить куду денег и усыпить малейшее желание сопротивляться сверхпотреблению.

Время от времени я вытаскиваю то кофточку, то юбку.

– Может, это? – предлагаю я. Или: – А как насчет этого?

Однако София лишь пожимает плечами. Должна признать, большая часть вещей здесь действительно не отличается красотой. Слишком по-девчачьи и перебор с цветочками. Но что-то мне подсказывает, что на самом деле проблема в чем-то другом. София просто неуверенно себя чувствует в огромном супермаркете в первый раз за такой большой промежуток времени. На нее обрушились впечатления, и ей некуда от них деться.

Мы сворачиваем в следующий проход. У Джинни кончается терпение.

– Когда мы пойдем смотреть детскую одежду? – спрашивает она.

– Когда подберем что-нибудь Софии, – отвечаю я, и когда в очередной раз поворачиваюсь к ней, девушка поднимает глаза.

– Да ей же ничего не нравится! – возмущается Джинни и с вызовом смотрит на мою подопечную.

– Ну и что? Отстань от меня, – ворчит та и закрывает лицо прядью темных волос, словно защищаясь от подначиваний Джинни.

– Все не так-то просто, – произношу я, – мне хорошо это знакомо. Для меня шоппинг всегда превращается в ад. – Я ободряюще улыбаюсь Софии.

Смерив меня взглядом сверху вниз, она заявляет:

– Оно и видно.

– О, спасибо тебе большое! – Наверное, мне стоит отказаться от попыток приодеть Софию.

Джинни ухмыляется:

– Вот видишь! – И обращается уже к Софии: – По-моему, Эми тоже должна себе что-нибудь купить.

– Да, должна, Эми, – соглашается та и снимает с одной из вешалок пару зеленых брюк. – А тебе бы подошло, гном, – решает девушка. – Так все сразу будут видеть, что ты лягушка-квакушка.

– Ква, – снова повторяет Джинни и смеется.

Какое облегчение, что обстановка опять немного разрядилась. Девчонки начинают указывать на вещи, в которые хотели бы меня нарядить. Темно-красное платье макси с открытыми плечами, нечто очень короткое в цветочек, стянутое на талии и напоминающее что-то среднее между рубашкой и платьем. Голубое, очень девчачье платье пуговицами спереди.

– Это все не для меня, – отказываюсь я, – мне не нравится такое яркое.

– А что, если ты примеришь платья, а за это София… – Джинни быстро озирается по сторонам. – …наденет те джинсы и эту кофту?

Она тыкает в какие-то случайные вещи, но, кажется, это работает.

– По-моему, не так уж и плохо, – говорит София, вопросительно глядя на меня.

– Возьми еще вот это, – прошу я и уже тянусь к сарафанам, которые они обе выбрали для меня.

После этого злые чары развеиваются, и София позволяет нам уговорить ее на футболки, рубашки, брюки и даже юбку.

В детском отделе Джинни хочет померить буквально все: брюки, юбки, платья, свитеры – мы даже находим один мягкий и пушистый, который девочка сразу прижимает к лицу.

Нам удается занять три соседние примерочные кабинки. Освещение тут – не описать словами. Для меня загадка, почему людей заставляют видеть самую уродливую версию себя, когда они раздеваются в незнакомом месте. Ты замечаешь любое покраснение на коже, круги у меня под глазами выглядят так, как будто я подвела их фиолетовым карандашом – насколько они яркие. Отвернувшись от своего печального отражения, я снимаю майку. Из-за сухого воздуха в кабинке волосы сразу наэлектризовываются и встают дыбом. Первым я надеваю красное платье длиной практически в пол. Легкая, воздушная ткань приятно прикасается к коже. Я разглаживаю ее пальцами. Затем поднимаю взгляд.

Я оказалась не готова к увиденному. Неотрывно глядя на саму себя пару секунд, не знаю, на сколько они растянулись на самом деле. Волосы все еще топорщатся, покраснения и синяки под глазами никуда не исчезли, вот только они уже не имеют никакого значения. Это платье идеально сидит на моей фигуре. Подчеркивает ее в правильных местах, оставаясь свободным во всех остальных. Я выгляжу – просто не могу выразиться иначе – красиво. Какой-то свежей и живой. Смахнув дурацкие волосы с лица, я завязываю их в небрежный пучок при помощи резинки, которую всегда ношу на запястье на случай непредвиденной ситуации. Потом кручусь влево-вправо. Разглядываю себя со всех углов: спереди, сзади, в профиль. Платье взлетает. От него идет легкий химический запах новой одежды. Мой взгляд скользит по отражению сверху вниз и снова вверх. На мгновение я представляю себе, что бы сказал Малкольм, увидев меня в этом платье. А когда мысли грозят унестись к кое-кому другому, я прикусываю губу и еще раз поворачиваюсь.