Кати Беяз – Мемуары Ведьмы. Книга Первая (страница 14)

Когда дядя Ваня пошёл на поправку, мы с бабушкой зашли в больницу навестить его. Помню, я была в недоумении от померещившегося мне ковбоя и напрямую спросила, знал ли он какого-нибудь ковбоя в своей жизни. Мужчина рассмеялся, видимо немного ковбоев можно было найти в нашей деревне. Но, на секунду задумавшись, ответил, что в детстве у него был воображаемый друг ковбой, с которым они всегда участвовали в перестрелках и «спасали друг другу шкуру».

— Бабушка, как же воображаемый друг мог прийти и спасти дядю Ваню на самом деле? — выходя из палаты, спросила я.

— Часто дети играют со своими собственными ангелами-хранителями, называя их уже во взрослой жизни воображаемыми друзьями. Лично я не видела ковбоя, в моем случае какой-то свет влетел через закрытую дверь и вытащил мужчину из круга. Его жена почти ничего не видела от слез, но она уверена, что её муж выполз сам. Но ты ребёнок, ты видела самый правдивый вариант этой истории. Более того, ты видела в лицо его собственного ангела хранителя, который всё детство приходил и вытаскивал его из передряг.

Вишневый пирог

Глава 1

Стояла теплая золотая осень. В эти дни солнце по-особому отражалось от желтой листвы и невероятно теплым светом проникало в дом. Сейчас небо казалось, как никогда, синим и приветливым. В это субботнее утро мы были заняты домашними хлопотами. Настежь распахнутые окна радовались последним теплым денькам, а прозрачные занавески играли с ветром под веселый шум листвы.

Начался учебный год, и теперь я могла приезжать в деревню только по выходным. Моё пребывание здесь сильно отличалось от городских будней. Дело было не только в качестве воздуха и отсутствии суеты. Пожалуй, самым главным отличием было моё духовное состояние там и здесь. В городе я включалась в постоянную погоню за оценками в школе, первенство в танцевальном классе, за новыми развлечениями, которые якобы должны были меня отвлечь от школы и снять нагрузку. Мало того, что в городской суете я забывала весь пережитый опыт у бабушки в деревне, ко всему все сверхъестественные события, всплывающие в моей голове, более не казались мне реальными. Мой городской мозг отказывался их принимать, он объявлял меня фантазеркой и лгуньей. Но даже это было бы не так важно, если б не подключился еще один крайне неприятный факт: я перестала придумывать себе мечты. В какой-то момент осознав, что все мои мечты и стремления не принадлежат лично мне, я стала замечать, что нахожусь в погоне за чужой мечтой, набравшей максимальную популярность в моем окружении. Понимать свои мечты и саму себя, у меня получалось только здесь, в деревне, на лоне природы, в доме моей бабушки. Именно тогда я решила записывать все свои мысли и переживания, и когда город снова поглотит меня, я смогу прочитать их и найти дорогу обратно к себе.

Я сидела на своей любимой лавочке среди вышитых гладью подушек, что стояла у окна кухни, и делала свои записи. Меня отвлек стук дверь, я подняла голову и увидела, как в комнату прошла наша соседка. В руках она держала вишневый пирог, который выглядел очень аппетитно. Она, широко улыбаясь, засуетилась с чаем, поставив пирог на середину круглого стола. Я тот час села рядом и попыталась пальцем отковырнуть маленький кусочек вишни, как рука бабушки одернула меня и отправила за кружками и сахаром. В спешке накрыв на стол, я снова принялась гипнотизировать пирог. И тут мне показалось, что он шевельнулся. Откинувшись назад, я протерла глаза. Та вишня, за которой я только что тянулась, шевельнулась еще раз. Встав и отойдя в сторону, я уже вызывала тревожным голосом бабушку. Обе женщины подошли ближе, и шевеление повторилось. Бабушка уставилась на соседку, в ответ соседка уставилась на бабушку.

— Не свежий, что ли? — спросила бабушка, с явной иронией в голосе.

— Так это ж твой пирог, на окне у тебя остывал, может оса забралась… — растерянно отозвалась баб Маша.

Бабушка прищурила глаз и сказала мне принести газету. Она переложила на нее пирог и воткнула в него большой нож. В разрезе пирог засочился красной жидкостью, напоминающей кровь, а вишни, выпавшие из него, оказались наполнены белыми живыми червячками, которые находились в постоянном движении.

— Кажется, это нам субботний «привет» от ведьмы из соседней деревни, — загадочно произнесла бабушка, — надеюсь, никто не успел его попробовать?

— Что значит попробовать? — вдруг с каким-то дурацким недоумением спросила баб Маша.

Бабушка уставилась на соседку, было видно, что ей хотелось с одной стороны съязвить, но с другой стороны было совсем не до смеха.

— Я пойду, промою рот, — сказала, вконец растерявшаяся от молчания бабушки, женщина.

— Да, иди, промой рот, и все проблемы будут решены, — ей в след всё-таки съязвила бабушка.

— Я дома промою, с мылом! — ответила, внезапно рассердившаяся баба Маша, развернулась и быстрым шагом направилась к входной двери.

— Ладно, сядь, — остановила ее бабушка, — тебе нельзя домой. Ведьмин пирог — это не шутки.

Полноватая женщина села за стол, а потом, немного поразмыслив, выпалила:

— Валентина, так может только вишни заколдованные, возможно крем она самый обычный добавила?

Бабушка посмотрела на нее такими большими глазами, что важность заколдованного пирога отходила на второй план по сравнению с вопросами нашей соседки Марии.

— Вот знаешь, Маша, то место, где ты сейчас сидишь — это самое лучшее место в доме. Попробуй расслабиться там и помолчать, нам же еще не известно, какое именно заклятие ведьма применила к пирогу, — с немалой выдержкой ответила бабушка.

Она пошла в сторону погреба, и я слышала, как крышка его скрипнула. Подскочив с места, я подбежала к ней со словами:

— Бабуля, я все достану только скажи, что тебе нужно!

— Не сейчас, дорогая, с этим пирогом я разделаюсь сама, тебя никак не должно коснуться это дело.

Ее поведение и слова меня насторожили, вместе мы противостояли самому демону этой весной и вдруг моя помощь более не нужна. Я даже немного расстроилась и уселась рядом с погребом, подсматривая, что именно берет оттуда бабушка. Но она обернулась и продолжила:

— Я не хочу, чтоб она учуяла твой запах. Мне предстоит поколдовать над пирогом, чтоб понять, что нам с ним делать. Если же до магических предметов, которыми я буду работать, дотронется кто-то другой, она почувствует это и нацелится на тебя, так как я ей не по зубам.

Сейчас мне стало понятней, и я уже без детских обид с чистым любопытством следила за каждым ее движением.

Из погреба бабушка достала всего один прозрачный кристалл на веревочке. Он был в форме заостренного камня с очень гладкими отполированными гранями. Отвернувшись от пирога, бабушка что-то нашептала ему, подняла кристалл над головой, а потом прижала к середине груди. С закрытыми глазами проговорила что-то, беззвучно шевеля губами и, явно все еще обращаясь к камню, произнесла: «благодарю тебя». Она поднесла кристалл к пирогу так, чтоб он висел над его центром, не касаясь, и замерла в ожидании. Мы с баб Машей склонились над столом и тоже стали жать. Кристалл висел всего пару секунд, а затем начал сильно раскачиваться по кругу, набирая обороты. Вдруг бабушка остановила его и сказала:

— Хорошо, это я поняла, — определенно обращаясь к минералу.

Она провела пальцами по шнурку, будто выпрямляя его, и снова поднесла свой самодельный маятник к центру пирога. На этот раз камень опустился так низко, что почти коснулся одинокой вишенки в креме, украшающей весь пирог. В это же мгновение прозрачный камень начал наполняться черным дымом. Зрелище это было поистине потрясающим, несмотря на то, что я уже привыкла к подобным «фокусам». Баб Маша с неподражаемо искренним удивление прикрыла руками рот и отклонилась назад, а затем глянула на бабушку абсолютно ошеломленным взглядом.

— Так, барышни, нам необходимо идти к дому ведьмы и закопать пирог на её земле, только тогда возможно снять такое колдовство быстро, — бабушка перевела взгляд на соседку и добавила, — и без жертв.

Женщина театрально сглотнула слюну.

Бабушка любила нашу соседку, видимо за такое поверхностное отношение к вещам. Она говорила, что это очень ценно в людях, когда они относятся к жизни, как к игре на сцене. Тогда, когда я так спешила взрослеть, мне напротив казалось ее поведение сродни человеческой глупости. Бабушка всегда пресекала мои попытки судить людей критериями ума и глупости, отвечая, что Мария всех нас мудрее, раз не воспринимает ничего всерьез.

— Идти надо всем вместе, прямо сейчас, желательно успеть до заката! — озвучила итоги своего гадания бабушка.

— Что, и чаю не попьем? — весело пошутила соседка.

И тут же улыбка сошла с ее лица, всем стало понятно по ее движениям, что она не могла пошевелить ногами. Они в свою очередь набухали прямо у нас на глазах и уже через полминуты выглядели как два основательных столба.

Бабушка быстрым движением заглянула под стол. Потом посмотрела баб Маше в лицо и спросила:

— Почему именно сейчас они опухли?

Но мне показалось, она спрашивала саму себя.

— Что ты имеешь в виду? — ответила соседка, облокотившись о стол локтем с видом знатока магических обрядов.

Бабушка остановила на ней задумчивый взгляд, потом перевела его на импозантную позу соседки и пошла на кухню, приговаривая: