Катерина Загускина – Зонтик (страница 4)

Раздался жуткий скрежет, я вцепилась в руль и вдавила тормоз в пол. Машина остановилась, и, осознав, что осталась жива и даже здорова, я осмотрелась по сторонам. Сбоку стоял маленький красный Пежо, уперевшись передним бампером в правую пассажирскую дверь.

– Да где ж вы права покупаете-то? – ворчала я, осматривая свежую царапину на краске. – Перестраиваться надо учиться, прежде чем садиться за руль.

Кудрявая блондинка рядом со мной растерянно разводила руками и хлопала круглыми глазами. Внезапно ее взгляд стал более сосредоточенным, и в нем промелькнуло узнавание.

– А Вы психолог? Я вас знаю, Марина, это же ваш аккаунт – yoga.psychology!

Я в ужасе повернулась к ней. Это же надо блогеру с трехсоттысячной аудиторией, продвигающему в массы осознанность, так встретить свою подписчицу – без макияжа, с сальными волосами, в одежде с пятнами грязи, да ещё и умудриться на неё накричать.

Блондинка уже достала смартфон, чтобы сфотографировать меня, и я поспешно ретировалась обратно в машину, выкрикивая на бегу:

– Знаете, там царапина не такая и большая. Хорошего дня!

Добравшись до дома, я устало сползла на плитку прямо по стенке прихожей. Удивительно, что я не застряла в лифте, в меня не попала молния и… что там ещё могло случиться?

– Хренова Алка! И зачем только я с ней согласилась встретиться, – бормотала я, сидя на полу и сдирая с себя грязные куртку и джинсы. – Блондинка ещё эта идиотская. Вдруг успела снять меня? Машину жалко. Вот блин.

Я разразилась накопившимися за день рыданиями, услышав которые с кухни в коридор вышел муж.

– Мариша, что случилось?

Он уселся рядом со мной прямо на пол, и я, уложив голову к нему на колени и растирая слёзы по щекам, принялась рассказывать о моих злоключениях.

– Алла сглазила, представляешь! Оба они с Димой истерички ненормальные. Весь день наперекосяк. Телефон дома остался. Клиент не пришёл. Йога отменилась. Дура ещё эта на красной машине…

– Алла что? – брови мужа ползли все выше с каждым моим предложением, а когда я закончила, он почесал переносицу и задумчиво произнёс. – Милая, я не психолог, конечно, но тебя знаю давно, и мне кое-что кажется странным. Ты сейчас так говоришь, как будто все вокруг виноваты в твоих несчастьях. Алла, Дима, клиент… Обычно ты как-то по-другому это формулируешь.

Я застыла, глядя в одну точку. Перед моим внутренним взором вдруг замелькали схемы со вчерашнего занятия в институте. Треугольник жертва-спасатель-агрессор – хороша же оказалась я, преподаватель психологии, так легко в него попавшая.

Довольно быстро в моей голове все встало на свои места: после разговора в кафе я вошла в роль спасателя, уберегая Диму от сглаза, но тут же стала в его глазах агрессором, звонящим по просьбе обезумевшей жены. Я так втянулась в их с Аллой игру, что сегодня весь день провела в третьей роли треугольника – состоянии жертвы. Я пыталась переложить ответственность на обстоятельства, мнимую наведённую на меня порчу – все что угодно, лишь бы не признавать, что сама своим состоянием создаю происходящие со мной события.

Твердо решив из страдалицы снова вернуться в состояние творца своей жизни, я переоделась в уютную пижаму, размяла спину парой йоговских асан и вернулась на кухню пить чай с мужем.

– Как здорово, что ты помог мне во всем разобраться, вот только с подписчицей этой что теперь делать – не пойму?

– Ты же блоггер, вот и напиши честный пост про эту историю. Расскажи, как обходить стороной эти ваши треугольники.

– Точно! И выражу особую благодарность блондинке, которая мне сегодня так качественно помогла почувствовать себя жертвой, что больше, пожалуй, никогда не захочется.

Открыв заметки на смартфоне и принявшись печатать, я вдруг представила, как Аллина цыганка, отложив в сторону колоду карт и утыканную иголками куклу, с интересом читает мой новый пост, и расхохоталась.

Семейные узы

– А нам обязательно тащиться на эту дачу? – с надеждой в голосе протянул я.

Перспектива провести вечер за компьютерной игрой радовала меня, как и, наверное, любого подростка, больше чем незапланированная поездка загород к дедушке.

– Обязательно, Саш, – отрезала мама. Она заталкивала толстый шерстяной свитер в сумку. – Накинь куртку и погнали.

– Куртку? Жара на улице.

– На всякий случай. Нет, не ветровку, возьми кожаную.

Я с сомнением покосился на маму, но достал куртку из шкафа. С ней лучше не спорить, когда она в таком состоянии.

Мы молча дошли до метро, спустились на эскалаторе. Я старался поддерживать диалог, чтобы выяснить: зачем мы вдруг так срочно едем к дедушке, но мама отвечала односложно, и, в конце концов, я просто оставил эти нелепые попытки. В электричке засунул наушники в уши и под музыку уснул, прислонившись к окну. Проснулся, когда мама начала теребить за рукав: «Приехали».

Выйдя на перрон, я понял, что куртка была очень кстати. Погода в пригороде резко отличалась. Застегнув молнию, я направился вслед за мамой, которая бодрым шагом топала в сторону дедушкиной дачи.

Через десять минут пути стало понятно, что стоило захватить с собой еще и шарф с шапкой. Дул ледяной, пронизывающий насквозь ветер, причем прямо мне в лицо.

Еще через пять минут я перестал верить своим глазам: на дороге нам начали встречаться сугробы, становившиеся все выше по мере приближения к цели. Зябко кутаясь в куртку, я попытался догнать маму и спросить, что собственно происходит, но она двигалась наперекор ветру с невероятной скоростью и настичь ее мне удалось только у самой двери дома.

Войдя внутрь, мы обнаружили, что в прихожей на полу лежит слой снега, по которому мама стремительно прохрустела к распахнутой двери в чулан. Стоило ей захлопнуться – ветер тут же стих.

Я в изумлении посмотрел на маму, она приподняла бровь и пожала плечами.

– Это что все значит? – только и смог выговорить я.

– Дедушка участвует в научных разработках, и я понятия не имею, как они доверяют такому безалаберному сотруднику такие серьезные проекты, – вздохнула мама.

– А что там за дверью?

– Не знаю, и тебе не советую интересоваться. А теперь поехали домой.

Конечно, я не смог последовать маминому совету и, едва оказавшись снова в своей комнате, набрал дедушкин номер. Как того и следовало ожидать – длинные гудки.

На следующий день дед перезвонил и пояснил, что был в командировке, а дверь в чулан распахнулась от сквозняка. На мои расспросы он отвечал уклончиво, но в конце концов сдался и пригласил меня приехать к нему в гости еще раз. И порекомендовал снова захватить с собой теплые вещи.

На даче дедушка взял с меня обещание хранить все в секрете и за руку провел через ту облупленную дверь под лестницей, которую я раньше считал ведущей в чулан. Мы стояли по колено в пушистом снегу, а перед нами открывалась потрясающая горная панорама.

– Дедуня, мы где? – прошептал я одними губами.

– В Гималаях, – ухмыльнулся в бороду дед.

Наш диалог внезапно прервал жуткий звук, похожий на рычание. Синхронно обернувшись, мы увидели прямо перед собой полностью покрытого шерстью человека, смотревшего на нас с недоумением.

Спустя секунду мы уже бежали обратно к обшарпанному дверному проему, и, несмотря на обстоятельства, я успел заметить, что он очень неожиданно смотрится здесь на искрящемся от солнца снегу. Я вбежал в дверь первым, отставший дедушка схватил мою протянутую руку и прыгнул через порог, а за ним в комнату заскочил с диким ревом волосатый незнакомец. Гонка продолжалась внутри дома.

Снежный человек, а, вероятнее всего, это был именно он, натыкался на старую мебель, которой, на наше счастье, была заставлена вся дача. Его вынужденная задержка спасла нас, и мы, заскочив в спальню, приперли дверь комодом. Тяжело дыша от бега, я спросил у дедушки:

– И что дальше?

Дед со вздохом достал мобильный и набрал знакомый номер.

На этот раз мама не стала тянуть с электричкой – это я понял, увидев в окно притормозившее у калитки такси. Она вышла из машины, неся в руках длинный черный чехол. Убедившись, что осталась одна, мама расстегнула молнию и вытащила предмет, напоминающий ружье. Тяжело вздохнув, она распахнула дверь дачи. Через пару минут рычание, разносившееся по дому, стихло, и вскоре в нашу дверь постучали. Дедушка с виноватым видом отодвинул комод и открыл щеколду.

– Папа, ну когда ты уже за ум возьмешься? – мама стояла в дверном проеме с закинутым на плечо ружьем.

Теперь в моей голове все встало на свои места. Я понял, почему мама то и дело откладывала в сторону свое любимое вышивание крестиком и вдруг начинала посещать курсы то по стрельбе, то по первой помощи, то по спортивному ориентированию, а также куда она иногда исчезала ночью или в середине празднования дня рождения кого-то из родственников. Внезапно я осознал, что родственные узы в моей семье – это не пустой звук.

– Ты же не убила его, Мариночка? – осторожно поинтересовался дед.

– Конечно, нет, – закатила глаза мама. – Давай отнесем его обратно, пока не проснулся – одна я тут точно не справлюсь.

Она развернулась на каблуках и зацокала вниз по лестнице. Я смотрел на ее спину, обтянутую розовой кофточкой, и думал о том, что мамы, похоже, держат на своих хрупких плечах весь мир.

Еще один шанс

С тех пор как в 2020 году мир охватила пандемия вируса COVID-19, жизнь Елизаветы Васильевны превратилась в постоянный квест на тему «Что под маской?».