Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 9)
И только теперь начал понимать, что произошло.
Боже. Он её практически изнасиловал.
Твою мать. Вот что значит — держал зверя взаперти слишком долго. А все чёртова Миледи, которая увела его жертву и не дала выпустить пар. Теперь он сорвался на практически незнакомую девушку.
Извиняться? Наверное, уже поздно, и совсем не в его стиле.
Гвен выпрямилась, быстро отстраняясь и позволяя платью прикрыть трясущиеся ноги. Глаза жгло от слёз, от захлестывающей её ненависти. Сердце ещё громыхало в груди, не в силах успокоиться. Всхлипнув, не смотря на Хантера — ради его же, чёрт побери, безопасности! — наклонилась, подбирая непослушными пальцами рассыпавшееся содержимое своей сумочки.
Ублюдок. Сукин сын. Да и она не лучше!
Хантер безнадёжно прикрыл глаза, растеряв все возможные едкие фразы. Мимоходом хлопнул по кнопке лифта, запуская его движение. Потянулся к брюкам, болтающимся где-то в районе колен.
— Прости, — кое-как он выдавил из себя.
Почти неслышно, без раскаяния. Потому что его и не было — он не жалел о том удовольствии, что испытали они оба. И не сомневался, что ей понравилось, несмотря на раздражённый вид. А ещё был поражен тем, как легко она приняла боль, да ещё и смогла поймать от этого свою долю наслаждения.
Ненормальная. Такая же, как он сам. И единственная в своем роде, ведь таких он ещё никогда не встречал. Таких же больных на голову.
Лифт тренькнул, оповещая об остановке. Гвен подняла огромные малахитовые глаза, выливая на Хантера ушат ненависти и презрения. Сжав сумочку покрепче, она бросила сквозь стиснутые зубы:
— Засунь себе эти извинения в задницу! — и выскочила из лифта, оглушительно стуча каблуками.
А на черном подоле даже слепой бы мог рассмотреть белые разводы от его спермы. Но это не делало женскую фигуру менее сексуальной и манящей. Скорее, наоборот: такая злая, она распаляла ещё больший интерес.
Тяжко вздохнув, Хантер тихо порадовался пустоте коридора. Устало потёр переносицу, опуская взгляд. В такой откровенно идиотской ситуации он оказался впервые. И тут увидел оставшуюся в самом углу кабинки небольшую глянцевую бумажку. Видимо, в спешке и на нервах, девушка собрала не все свои вещи.
— Гвендолин Андерсон? — с удивлением прочитал он на приглашении, потрясённо открывая рот.
Она не сказала ему даже настоящего имени.
Бешенство. Вот, что чувствовала Гвен, усевшись в первое попавшееся такси. А ещё то, что весь подол платья мокрый и противный. Понимая, в чём именно она перепачкана, едва не взвыла от ужаса.
— Элм-стрит, сто одиннадцать, — прошипела она таксисту, и водитель не стал лезть с вопросами — тем лучше.
Руки тряслись, как у припадочной.
Что, что, что, мать его, это всё было?! Как она могла позволить жертве не только узнать её лицо, но и трахнуть?! Отымел, как последнюю шлюху, облапал своими грязными ручищами, наоставлял засосов и укусов, да ещё и испортил дорогущий наряд…
Горло зажгло, но Гвен не собиралась плакать — давно не давала себе такой поблажки. А вот нервы успокоить надо. Открыв клатч, нашла пачку дамских сигарет и зажигалку. Она очень редко прибегала к этому способу, но тут просто не было других вариантов.
— Мисс, вы не могли бы не курить в машине?
В водительском зеркале отразился неодобрительный взгляд, и Гвен только оскалилась: не сейчас. Если не собирался заменить сигаретку и стать успокоительным сам. Хищная ухмылка расползлась на её лице от мысли, как сейчас накинет на шею шофера цепочку от сумочки и придушит сегодня хотя бы кого-то.
— Отвянь, — грубо рявкнула она, но окно всё-таки открыла.
Спустя секунду в него потянулся сладковатый вишневый дымок. Никотин опускался в лёгкие, а облегчения не было. Похоже, оно появится только тогда, когда Леди в чёрном отрежет Райту его член, который он имел неосторожность пихнуть, куда не стоило. От малейшего воспоминания о его грубости и необузданности по низу живота снова пробежала волна искр, а в носу начало щекотать не ароматом вишни, а можжевельником.
На улице уже почти ночь, за окном мелькали огни фонарей и неоновые вывески. Но Гвен смотрела на всё это невидящим взглядом. Затяжка за затяжкой, успокаивая всё равно дрожащие пальцы. Пропитываясь табаком, пытаясь уничтожить мелькающие пёстрыми кадрами мысли о горячих губах и серо-голубых глазах: пасмурное небо и горный ручей…
Хренов ублюдок. Хантер Райт.
4. Злость
Раутвилль — город средних масштабов с не самым высоким уровнем преступности. А потому штат сотрудников полицейского участка был немногочисленным. Шериф, десяток копов с погонами, престарелый патологоанатом да пара лентяев-экспертов: вот и всё богатство. И всех Гвен знала поимённо, не уставая покупать пончики. Сегодня она была полна решимости, боевого настроя и клокочущей под кожей злости, которую умело маскировала сладкой улыбкой, входя в участок.
— Привет, Бен, — прощебетала она охраннику на входе, открывая большую коробку с лакомствами. — Пончик?
— Привет, Гвени! Спасибо, — тот привстал на стуле, привычно угощаясь из рук годами знакомой девушки и кивая на дверь. — Вирджиния у себя, проходи.
— Благодарю.
Не стирая с лица заискивающее выражение, она шмыгнула в коридор, на ходу здороваясь с каждым и предлагая сладкое. Как же просто, когда достаточно милой улыбки, хвостика на голове и выпечки, чтобы тебя уже считали едва ли не ангелом.
И не замечали, как цепкий взгляд прошёлся по стене с заметками, выхватывая новые детали идущего по делу Леди в чёрном расследования. Гвен удовлетворённо вздохнула, понимая, что копы топтались на месте: да в статье Райта было больше правдивых данных о ней.
Райт. Чёртов ублюдок. Одна мысль о его имени, и продолжать улыбаться стало в сотни раз сложней. Вернувшись вчера домой совершенно разбитой, Гвен долго не могла уговорить себя успокоиться и принять ситуацию. Случившееся казалось плохим сном, дорогое платье от Диор выброшено в мусор. И даже холодный душ не помог собраться с мыслями. Уже дважды Хантер заслужил смерть в её глазах. Сначала словами, а потом действиями.
Но как бы Гвен не хотелось послать всё к чёрту и просто проникнуть ночью в его квартиру с ножом поострей, правила никто не отменял. Личное не должно смешиваться с делом. А значит, ей нужно выяснить, какой шлейф тянулся за этим язвительным привлекательным редактором. Тут сложностей никаких: улыбка и лакомство.
— Привет, кузина, — бодро поздоровалась Гвен, заглядывая в крохотный кабинет лейтенанта Гонсалес. — Как жизнь?
— Заходи, Гвени, — мимоходом кивнула Вирджиния, отрываясь от экрана старенького компьютера.
На рабочем месте она выглядела иначе, чем вчера: рыжие волосы собраны в пучок, пышную грудь обтянула голубая рубашка формы. Цвет ей не шёл абсолютно, как и занимаемая должность. Если бы не природная вредность, отец давно бы вытащил наследницу из этого болота. Но против огненной бестии помочь мог только удар ядерной ракеты.
— Пожалуйста, скажи, что остались с вишневым джемом! — взмолилась она, заметив коробку в руках кузины.
— Всё для тебя, — Гвен протянула ей последний пончик, и Вирджиния благодарно улыбнулась.
— Веришь, сегодня такой завал, что я даже кофе ещё не пила. А с твоими вкусняшками точно скоро ни в одни брюки не влезу. Скажи честно, это план, чтобы я отдала тебе все свои платья?
Белоснежные зубы сомкнулись на выпечке с красной глазурью, и Вирджиния с наслаждением прикрыла глаза. Гвен усмехнулась: план не в том, чтобы завоевать чужой гардероб. Тем более, её собственная коллекция вполне могла соперничать с арсеналом кузины. Только той об этом знать совершенно ни к чему…
Придав лицу сочувствующее выражение, Гвен присела на стул, откидывая пустую коробку под стол хозяйки кабинета.
— Что, так много работы? Есть новости по убийству Делакруа?
— Да какой там! — отмахнулась Вирджиния, положив надкусанный пончик на салфетку и облизывая пальцы с идеальным маникюром. — Дело ведёт Малкольм, а он полный профан. Говорит, есть подвижки. Но я-то знаю, что у него ни одной улики! У трупа в крови только алкоголь, на ноже ни отпечатка… Свидетели говорят, пил в баре с какой-то брюнеткой, потом отослал охрану и ушёл с ней в номер. Вышла она уже в капюшоне. Самое интересное, что её лица нет ни на одной записи! Всегда поворачивала голову так, что видно лишь затылок. Малкольм в дерьме.
Все это Гвен знала и без неё, но слышать о ступоре полиции всё равно было приятно. Дело сработано чисто, так что можно не переживать хотя бы за дохлую свинью Томми. А вот готовиться к новому стоило поплотней. Тщательней. И для этого ей нужны архивы с вот этого самого старенького компьютера.
— Тогда чем завалили тебя? Снова мелочь?
— Отчёты, — брезгливо сморщилась Вирджиния, кинув ненавидящий взгляд на монитор. — Ещё и вся программа подвисла на этой рухляди! Бесит! Не за тем я шла в полицию, чтобы заниматься бумагомарательством…
— Позволишь посмотреть? — Гвен встала и подошла к ней сбоку, забирая мышку. В силу неофициальной профессии с техникой она ладила. Едва посмотрев на экран, чуть не закатила глаза: нужно просто перезагрузить систему. Но сестру заверила: — Хм, тут надо немного почистить файлообмен… Да и ошибки удалить…
— Сможешь? Ты бы меня просто спасла!
— Десять минут, и будет готово.
Вирджиния освободила ей место, подхватив со стола пончик, и задумчиво его надкусила. Гвен парой кнопок заставила экран ожить, но кузина этого уже видеть не могла. Тем лучше. Процессор загудел, перезапускаясь, и вдруг Вирджиния протянула: