Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 8)
Вот теперь он разозлился не на шутку. В то время, как его сжирал изнутри откуда-то взявшийся голод, эта сучка откровенно издевалась над ним. Рыкнув, он снова припал к её шее, теперь уже без малейшей жалости оставляя жгучие красные следы. Всасывая в себя её вкус, как неповторимый райский нектар. Это точно проделки дьявола: запихнуть такую злобную фурию в тело прекрасной бабочки. Ладони пробрались между ее расставленных неприлично широко ног, сминая мягкую кожу с очевидным наслаждением.
Гвен тонко заскулила от боли, откидывая голову на стену. Чтобы удержать равновесие на слабой опоре, упёрла каблуки в противоположное зеркало: благо, небольшая ширина лифта позволяла. Прикрыв глаза, Гвен тяжело дышала, ощущая немного шершавые, грубые руки на самых нежных и чувствительных местах. Его влажный обжигающий язык обвел ключицу и спустился к ложбинке груди, посылая высоковольтные разряды под кожу. Куда-то сразу в кровь, а затем прямиком в матку, отчего тянуло просто болезненно. Слишком давно никто не давал ей ничего подобного, и тело пело в предвкушении забытых ощущений: твёрдого, тёплого члена, который ворвется внутрь и прекратит её мучения.
— Быстрее, Райт…
Она ненавидела себя за то, что вышло лишь скуление. Но сделать ничего не могла. И мужская рука выполнила единственное желание, рванув безумно дорогое чёрное кружево и освобождая себе путь с громким треском. Два пальца моментально коснулись раскаленной возбуждением влажности, и Гвен выгнулась ему навстречу, ахнув от пронёсшегося по нервам пламени.
Хантер лишь улыбнулся и прикусил её плечо, уча хорошим манерам.
— Девочка уже так хочет. И получит, но когда я разрешу, — сиплым, низким баритоном, но ужасно довольным.
Его пьянила эта власть над ней. Такая отзывчивая, чувствительная. Дёргающаяся от уверенных поглаживаний скользкой горячей плоти, всхлипывающая с зажмуренными глазами: он понимал, почему. Ведь в гостевом лифте пафосного заведения кругом навешаны зеркала.
— Открой глаза, — практически прогремел его приказ, но жертва не слушалась. Вот же упрямица…
К чёрту, он заставит. Заставит умолять, умирать от желания. Опустившись на колени, задрал длинный подол платья ещё выше, открывая себе превосходный вид на стройные ноги, упирающиеся каблуками в стену, и блестящие от влаги бёдра.
Гвен в нарастающей панике схватилась за поручень по бокам от себя, не доверяя тающим мышцам. Его губы прокладывали влажную дорожку всё выше, и Хантер дышал глубже, пытаясь не сорваться и довести дело до конца. Но ширинка брюк не из титана, как и он сам. Вдохнул её аромат, и здесь он был ещё более невероятный. Терпкий, звенящий. Хотелось оставить на этой малышке как можно больше своих отметин, чтобы она уже никогда не смогла забыть этого вечера. И Хантер безо всякой жалости прикусил нежную кожу бедра, захватывая зубами тонкую синюю венку.
— Чёрт! — прошипела от внезапной боли Гвен, снова пытаясь отодвинуться, стискивая поручень до побелевших костяшек.
Но Хантер без труда удержал её на месте, и дабы заглушить этот протест, дошёл, наконец, до центра её возбуждения, накрывая его ртом. Вместо сопротивления в кабине лифта раздался протяжный женский стон удовольствия.
Он пробовал её, как экзотический фрукт, смакуя вкус. Даже здесь эта девочка была восхитительна. Пылающая огнём, истекающая желанием, уже распалённая до крайней степени. Хотелось довести её до полного безумия, и Хантер от простых посасываний набухшего бугорка перешёл к более решительным действиям. Два пальца без труда проникли внутрь, утопая в кипящей лаве.
Колени Гвен дрожали, и она сильней вжала каблуки в стену, пытаясь удержаться в этой реальности. И вдруг, совершив несколько разогревающих поступательных движений, Хантер слегка прикусил её клитор, отчего в вены словно протолкнули раскалённые стальные прутья. Больно, но в тоже время так остро, что голова кружилась.
— Аххх…
Его ласки все настойчивей, а у неё внизу живота уже пульсировало в преддверии скорой разрядки. Каблуки противно скрипели по зеркалу, ноги не слушались и съезжали вниз, а Гвен мотала головой из стороны в сторону, как будто всё ещё пыталась отрицать происходящее.
Белокурые прядки разметались в полном хаосе, плотное платье не давало развернуться лёгким, а руки сводило спазмом от силы, с которой они вцепились в опору.
Пустота. Внутри ужасно тянуло пустотой, и даже длинные умелые пальцы, которые быстро заменены языком, не давали облегчения. Лишь заводили ещё больше, хотя дальше только пропасть, обрыв. Уже так близко…
— Открой глаза! И смотри на себя!
Он отвлекся лишь на секунду для этого приказа, и теперь Гвен уже не могла ослушаться. Подняв веки с трепещущими ресницами, сквозь легкий туман увидела их отражение.
Боже, это… неслыханно. Кто эта дикарка с алыми щеками, распухшими губами и отчётливой дорожкой засосов на шее? Неужели она могла пасть так низко? Но следующий жест Хантера выбил все подобные мысли из головы. Он вытрахивал её языком, и противиться подступающему оргазму уже было невозможно.
Тонкое скуление, дрожь вдоль позвоночника, и…
— Думала, будет так просто? — все закончилось, и Хантер поднялся с колен, любуясь этой страстной малышкой, которая протестующе хныкала и испепеляла его взглядом. — Ну что, есть толк от мужчины?
Как же он её бесил! Она была так близко, а внутри уже тянуло настолько больно, что Гвен непроизвольно попыталась свести бёдра, получить хоть какое-то давление. Безуспешно.
Ей. Нужен. Он. Сволочь.
— То, что ты делал, может любая лесбиянка! — выплюнула она злую фразу, мечтая сбить это слишком довольное выражение с его лица.
И ей удалось. Его скулы свело, кадык нервно дёрнулся, и это последняя капля в чаше его терпения.
Хантер стискнул руками её талию, рывком сдёрнул девчонку с поручня. Её ноги всё ещё были ватные и подгибались, не давая опоры. Но она и не нужна. Гвен практически повисла на стальном поручне, ударяясь о зеркальную стену головой. Протестующе прошипела, возмущённая своим новым положением. Но её никто больше не спрашивал о желаниях. Платье перекрутилось на талии мятой тряпкой, белоснежные ягодицы выставлены бессовестным образом, а дыхание пропало совсем.
Гвен не знала, чего хотела больше: умолять о нём внутри себя или немедленно прекратить это безумие, выпрямиться и просто свернуть ему шею. О, она бы могла. Бесспорно. И должна была поступить именно так.
Но вместо этого прогнулась в спине, нетерпеливо проскулила. Все тело ныло в острой потребности, по ноге до самого колена скатилась капля влаги, и пауза прекратилась. Горячие ладони на ягодицах сжались до боли. К бедру прижался освобождённый из плена одежды твёрдый член, пульсирующий от прилива крови.
— Проси. Проси меня, — хриплый приказ, и Хантер уже не был способен держать себя в руках.
Его рука проскользнула на её талию, надавливая, чтобы усилить прогиб в спине. Великолепно. Кошка, дикая пантера. Скулящая от своего возбуждения. Покорённая. Сломленная.
— По…жалуй…ста…
По щеке скользнула унизительная для неё слеза. Это не просто проигрыш — это крах. Но в эту секунду была только боль внизу живота, требования тела и зов природы. И она получила долгожданный приз. Одним сильным толчком, сразу до основания немаленького члена, ворвавшегося в неё и остановившего пульс на долгую секунду.
— Чёрт возьми, — сорвался в стон Хантер, не ожидавший такой умопомрачительной тесноты.
Подрагивающая каждой внутренней мышцей, обхватившая его почти болезненно. Невероятная. Горячая. Нервы — истончавшие ниточки, грозящие порваться в любой момент. Терпеть было невозможно, и он начал резкие, грубые толчки, на что Гвен жалобно вскрикнула, подаваясь ему навстречу.
И ненавидела себя за эту слабость.
Глухой рык, и Хантер схватил её за спутанные волосы, натягивая пряди. Заставляя её откинуть голову, предоставить доступ к шее. Впился в неё зубами, нисколько не уменьшая силы движений, проникая в самую глубину тела вредной девчонки. Аромат лаванды кружил голову, а ощущение своей победы дурманило как наркотик. Остатки разума стирались, зверь порвал все цепи и теперь только упивался победой.
Вколачиваясь в податливое тело. Наращивая амплитуду и скорость толчков, срывая стон за стоном с истерзанных губ. Покусывая нежную кожу до синяков. В кровь. В каждую клеточку. Сводя с ума.
— Да-а, чёрт, да-а! — хныкала Гвен, ощущая приближение чего-то огромного, как раскаленный шар, разрастающегося внутри.
Его грубость была почти болезненна, как и непривычные размеры. Она чувствовала каждый дюйм его плоти, достающей слишком глубоко для её маленького хрупкого тела. Но дьявол её побери, если она способна это прекратить!
Ускоряясь, сбиваясь в рваный темп, но обоим уже было плевать. Пьяны этой близостью, единой целью — дойти до своего пика. И нет никаких преград на пути. Она не выдержала первая, начиная мелко дрожать в его руках, буквально втягивая в себя горячий твёрдый член. Внутри взрывался яркий фейерверк, распространяя жар в каждую мышцу, и Гвен казалось, что она загорелась. С громким криком улетела в поразительный по своей мощи оргазм. Конвульсии били во все конечности, колени подгибались, и только вовремя подхватившая рука не дала упасть.
Хантер едва успел выйти из неё, со стоном изливаясь на ягодицы и подол платья. Его трясло от этого чистого кайфа, от криков этой бестии, всё ещё звенящих в ушах. Наконец, отпустил её волосы, позволяя локонам прикрыть следы на шее и плечах — бордово-красная, а местами уже синеватая картина.