Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 5)

— Да, я как раз по поводу нашего с ней разговора, — словно невзначай подбиралась к своей цели Гвен. — Она проболталась, что завтра у вас большой приём в честь открытия новой фабрики. И даже для прессы вход будет свободен, неужели правда? — как можно правдоподобней сыграла она удивление.

После трагедии уже почти восьмилетней давности Гонсалесы совершенно закрылись ото всех горожан. Немудрено: дело об убийстве близнеца Вирджинии, рыжего весельчака Кристофера, гремело очень долго.

— Хм, да… Но приём не в доме, он всё также закрыт. А в «Старлайт», там и места побольше…

— Как интересно, — закатила глаза Гвен, абсолютно не испытывая никаких эмоций по поводу такого напыщенного мероприятия. Но главное подтверждение прозвучало: прессе дан зелёный свет. А зная интерес Райта к Гонсалесам, можно сделать практически стопроцентный вывод, что он притащится непременно. — Для меня не найдётся приглашения? Давно я не выбиралась куда-нибудь…

— О, конечно, Гвени! — облегченно выдохнул Дональд, явно уже ждавший от племянницы просьбы похуже. Например денежной, которых в духе истинного бизнесмена избегал как огня. — Будем рады видеть тебя! Пришлю тебе приглашение с курьером: не теряй, они именные.

— Спасибо, дядюшка, — улыбаясь совершенно неподдельно, поблагодарила она. — До встречи завтра!

Экран телефона мигнул, и в малахитовых глазах мелькнул азарт. Вот это адреналин: давно же её так не захватывало выслеживание добычи! Хищно облизнув губы, Гвен откинула на спину длинные волосы и встала из-за стола, забыв про недопитый кофе. Появились дела поважней.

Её спальня когда-то была розовой, как и положено милой девочке. Но того забитого унижениями подростка давно не существовало. Пришлось научиться давать отпор всему миру, по неведомой причине настроенному враждебно. Набивать и набивать шишки, наступать на грабли снова и снова, тренироваться изо дня в день. И как только бремя родительской опеки спало, а в документах на этот дом стало значиться только её имя, розовый цвет был окончательно смыт.

Теперь её комната больше смахивала на будуар. Плотные бархатные красные шторы. Кровать с такого же оттенка покрывалом и атласным постельным бельем. Туалетный столик, тюбики на котором стоили больше, чем официальный годовой заработок лаборантки. Тут, где не бывало чужих любопытных глаз, она могла позволить себе шиковать. Забить огромный шкаф брендовыми нарядами и итальянским бельём. Всё равно никто не увидит. Но теперь появился повод открыть дверцу гардероба с определённой целью.

Платья летели на кровать, отвергаемые одно за другим. Нет, у неё не было планов знакомиться со своей жертвой: это высший уровень непрофессионализма. Но ведь слежка могла быть приятной? Она знала, что ей жизненно необходимо увидеть Райта не только на плохом фото из Фейсбука. Разузнать его привычки, изучить, как одну из своих подопытных мышей. Чтобы потом воткнуть самую острую иглу с отвратительнейшим ядом.

Наконец, выбор был сделан: на это ушло два часа и три этажа нецензурной брани. Но результат долгих экзекуций был оправдан. Теперь Гвен стояла перед большим зеркалом, удовлетворённая своим внешним видом целиком и полностью. Фигуру плотно облепило длинное чёрное шёлковое платье с таким высоким разрезом, что практически видно подобранное по случаю кружевное бельё. К слову, верхняя его часть отсутствовала, так как грудь поддерживалась подобием корсета, открывая умопомрачительное декольте до самой соблазнительной ложбинки. Добавив к образу туфли на каблуках и крохотную сумочку в тон, Гвен подмигнула отражению и снова прокрутилась на месте, чуть отставляя ногу, чтобы разрез оголил бедро полностью.

— Посмотрим, что ты теперь скажешь по поводу моей задницы, сукин сын, — в огромных глазах светился огонёк безумия, пока она продумывала, куда же в таком виде запихнуть оружие. — Поиграем, малыш Райт?

3.1. Миледи для джентльмена

— Нет, милочка, ты только представь! Я им что, девочка на побегушках, чтобы ехать лично на какую-то кражу в супермаркете…

Щебет над правым ухом всё никак не стихал, и Гвен выжимала понимающую улыбку из последних сил. Рыжеволосая кузина её откровенно бесила, однако лейтенант полиции Гонсалес была едва ли не самым важным знакомством для ночных дел.

Каким ветром родственницу занесло в правоохранительные органы — это отдельный разговор. После трагической смерти брата-близнеца она настолько углубилась в изучение юриспруденции, что другого пути уже и не захотела. Хотя даже идиоту понятно, насколько же занимаемая должность не соотвовала взбалмошному и склонному к лишнему трёпу характеру Вирджинии, Гвен это было только на руку. Разве что именно такие моменты она терпеть не могла: когда приходилось изображать живой интерес к односторонней болтовне сестры.

— …Так вот, а я ему говорю: эта форма размера на два больше, ну куда мне её, парашют шить? Кстати, твоё сегодняшнее платье просто невероятное, неужели начальник премию выписал на такое чудо?

Вирджиния с подозрением прищурилась, и Гвен, слишком занятая осторожным разглядыванием гостей мероприятия, едва не пропустила единственный не риторический вопрос.

— А, это… Папуля расщедрился, подарок из Европы, — заготовленная ложь прозвучала небрежно, хоть на самом деле она сильно сомневалась, помнил ли отец о существовании старшей дочери. Вроде звонил как-то в прошлом месяце. Или позапрошлом.

Думать об этом сейчас не хотелось совершенно, а о выборе наряда Гвен уже жалела. Потому как вместо обычной неприметности, дающей свободу действий, ощущала на себе любопытные взгляды. Липкие, буквально облизывающие тонкую талию и разрез на бедре.

Отвратительно. Ещё и стоящая рядом Вирджиния в вызывающем алом платье манила к себе всех входящих в зал гостей желанием поздороваться с ней как с дочерью хозяина. Отойти в уголок потемней не было никаких шансов, если Гвен не хотела рассориться с сестрой. Приходилось терпеть, с тоской наблюдая за пафосным светским раутом, пробивающим на зевоту.

Вычурный, украшенный лепниной и позолотой зал, официанты в жилетах и бабочках — всё было слишком. Настоящая цель никак не мелькала на горизонте, заставляя задуматься: зачем она вообще пришла?

— Надо же, а нам дядя уже с полгода не звонит! — обиженно надула щёки Вирджиния и тоже посмотрела в сторону выхода, наморщив точёный нос. — Фу, чёрт: Миллер пожаловал. Пойду, выскажу начальству свою признательность за визит, ты же не против?

— Нет, конечно, — закивала Гвен, чуть не сорвавшись в облегчённый выдох.

Наконец-то, кузина оставит её в покое, и можно будет улизнуть в какое-нибудь укромное место, откуда будет лучший обзор. В горле пересохло, новые туфли немного натирали ноги, а окружающая обстановка вызывала отчаянную скуку. Мимо пробежала красная фигурка с огненными волосами, спеша встретить шерифа и его супругу.

Воспользовавшись тем, что всё внимание присутствующих забрала высокопоставленная чета, Гвен скользнула взглядом по залу, в очередной раз придирчиво оценивая обстановку. Машинально зацепилась за камеры, чисто по привычке запоминая расположение, и за окна, как альтернативные пути выхода. Нет, у неё на сегодня не было никаких планов кроме тихой слежки. С лёгким сомнением, но она даже не стала класть в крохотную сумочку на тонкой цепочке никакого оружия. Только посмотреть издалека, изучить, запомнить…

Рядом со взлохмаченным блондином и улыбчивой смуглой девушкой стоял довольно высокий молодой человек в синей рубашке. У всех троих висели на шеях бэйджи, дающие пропуск на закрытое мероприятие. Пресса. И как же Гвен раньше не обратила внимания на эту компанию? Чёрт, это всё Вирджиния, сбивала с рабочего настроя.

А тем временем мужчина чуть развернулся, и она смогла увидеть его лицо.

Фото в интернете явно было не самым удачным и очень старым. Если бы не пронзительные серо-голубые глаза, в которых словно смешались пасмурное небо и горный ручей, она бы его и не узнала. Тонкие черты лица, резко очерченные скулы с крохотными родинками и нос с горбинкой. Небрежно растрепанные пряди волнистых каштановых волос, ярко кричащие, что в хаосе тоже могла быть эстетика. Он с откровенно скучающим видом сложил руки на груди и опёрся плечом на стену, кивая своему блондинистому собеседнику совершенно также рассеянно, как минуту назад изображала интерес сама Гвен.

Никаких сомнений. Это он. Хантер, чёрт его дери, Райт.

Она всё не могла прекратить его рассматривать, как диковинный выставочный экспонат, хоть умом уже и понимала, что нужно поумерить пыл. Но изогнувшиеся в усмешке губы на очередную не слышную для Гвен фразу заворожили, лишив крох благоразумия. И вот этот приятный молодой человек мог написать про неё столько гадости? Не верилось.

Внезапно мужчина повёл плечом, словно пытаясь стряхнуть чью-то руку, и повернул голову, тут же встречаясь взглядом со своей наблюдательницей. Что-то яркое, тёмное, полыхнуло в глубине его глаз. Настолько хищное, что почти пугало. Настолько чёрное, что заставило пульс пропасть на короткое мгновение.

И ужасно знакомое по собственному взгляду из отражения в зеркале.

Он так и не понял, что произошло. Под кожей зачесалось от ощущения, будто кто-то его внимательно изучал. И предположение подтвердилось, когда Хантер увидел искренний интерес в незнакомых огромных малахитовых глазах, сразу вызвавших ассоциации с кошачьими. Долгий зрительный контакт, от которого почему-то участилось дыхание, был запоздало прерван. Незнакомка моргнула и тут же встала полубоком, видимо, в желании скрыть уже проявленное любопытство. А на самом деле лишь продемонстрировала ему свою фигуру, мелькнув высоким разрезом на длинной юбке чёрного платья.