Катерина Снежинская – Три правила ангела (страница 28)

Старообрядцева исподтишка глянула на Макса, на заметно опухшую скулу с аккуратными полосочками пластыря, на чуть заплывший глаз, и стыд моментально уменьшился, став не таким уж значительным.

– Ладно, пошли, – приказал Петров.

– Куда?

– Ко мне. Или ты в таком виде домой собралась? Хоть куртку зашьёшь и умоешься. Ты как сюда-то добралась такая… впечатляющая?

– Меня Зелимхан подвёз, – пробормотала Ленка, не двигаясь с места.

– Какой ещё Зелимхан? – обернулся начавший уже подниматься Макс.

– Человек хороший.

– Видимо, очень хороший, – не слишком добро проворчал Петров. – Ты идёшь или нет?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу.

– Почему не хочешь? – очень, ну очень терпеливым тоном поинтересовался Макс.

Ленка ничего не ответила, только напрочь забитым носом сопела. А что скажешь? «Я не хочу к вам идти, потому что там Степашка»?

– Ясно, – резюмировал Петров, ухватил её за плечо, да так крепко, что не враз и вырвешься, поволок за собой, а она пошла.

Ну не затевать же драку ещё и с ним, в самом-то деле!

К счастью, певичка из петровской квартиры куда-то подевалась. Наверное, пошла ещё в какой-нибудь бутик за очередными витаминами «для Максика». Зато пока Ленка умывалась, работодатель успел заварить чай и нарезал какие-то совершенно дикие бутерброды, там и ветчина была, и помидоры, и сыр, и листья, и майонез, и ещё что-то с чем-то. А всё богатство на громадном куске хлеба. У Старообрядцевой даже в животе заурчало, как только она это углядела, у неё всегда просыпался безумный жор, стоило лишь чуть-чуть понервничать.

– Садись, ешь и рассказывай, – велел Макс. – Только давай обойдёмся без «не хочу», «не буду», «не твоё дело» и всего остального. Сделаем вид, что ты уже поломалась, а я тебя поуговаривал, лады?

– Я не ломаюсь! – вскинулась уже успевшая сесть за стол Ленка.

– Замечательно, – оценил Петров. Он встал, опершись бедром о подоконник, сложив руки на груди – слушать приготовился. – Я весь внимание.

Старообрядцевой очень не хотелось ничего рассказывать, гордиться-то и вправду нечем. А с другой стороны хотелось и даже очень, пусть это и было глупо, совсем по-детски, вроде: «Нехай знает, что я ради него делаю. Вон Степашка бы, наверное, никогда и ни за что…»

– Знаешь, Лен, – эдак задумчиво протянул Макс, на самом деле внимательно её выслушав. – Ты раньше не замечала за собой склонности к бытовому насилию? Вот смотрю я на тебя, ну чистый Халк. То тихая, воды не замутит, а то как разойдётся!

– Смеётесь? – мрачно поинтересовалась Ленка у надкушенного бутерброда – говорить-то с набитым ртом не слишком удобно, да и аппетит куда-то подевался.

– Да никогда! Я серьёзен, как патологоанатом. Только зря ты своему орангутангу жизнь портить взялась.

– Это ещё почему?

– Потому что к данной истории он никакого отношения не имеет.

– Кто же вас тогда избил? Правда, что ли, поклонники этой певички? – язвительно, даже, пожалуй, чересчур язвительно спросила Старообрядцева.

– А больше некому? – ещё язвительнее, куда там всяким Ленкам, осведомился Петров, вдобавок бровь так выразительно подняв.

– Вы бы головой подумали, сами же говорили, что иногда полезно, – не сдалась Лена. – Это не какие-то там ваши денежные дела или по бизнесу, потому что тогда б киллера наняли. И не случайный наркоман, все же вещи остались на месте, спугнуть бы его я просто не успела, потому что ещё сколько в коридоре протопталась. А у Степашки никаких поклонников нет, врёт она всё. И кто же вас избил? Бетмен?

– Логично, – совершенно серьёзно кивнул Макс. – Только, Лен, меня не избили, а ударили. Один раз. В лицо. Сумев с первого же удара вырубить. И человек был один.

– Ну и что?

– А то, что твой Володя…

– Виталя.

– Твой орангутанг, – поднажал Петров, – явился бы не в одиночку, а с друганами и битами. А если б был один, то напал сзади, никак не спереди. И не отказал себе в удовольствие хорошенько отмесить ногами, да ещё популярно объяснить, за что, почему и что случится в следующий раз, «если». Что же получается?

– И что?

– Напавший прекрасно знал, что делает, умеет это делать и сделано всё было с чёткой целью.

– Какой? – послушно спросила Ленка, чувствуя себя первоклассницей, причём жутко тупой.

– Могу и ошибаться, но, думаю, засадить меня дома, а если повезёт, отправить куда подальше. С такой рожей, – Макс потрогал скулу и поморщился, – нигде появляться нельзя. Я же всё-таки директор и владелец, а не хрен собачий. Да и выходные впереди, работать осталось всего ничего. И что сделает нормальный человек? Отправится лечиться к тёплым морям или заляжет на диван перед телевизором.

– А вы как поступите?

– Именно так, как от меня ждут, а там посмотрим, что случится, – Макс отлип от подоконника, прошёлся по кухне, сунув ладони в задние карманы джинсов. – Кстати, ты едешь со мной, – добавил почему-то раздражённо.

– Куда это? – всполошилась Ленка, неловко двинув локтём и едва не опрокинув чашку. – Никуда я не поеду! Ни с вами, ни вообще. У меня работа. И дядя.

– Вот именно, работа. Ты на меня работаешь, не забыла?

– Я-то не забыла, только вот вы пока мне ни копейки не заплатили.

– Н-да, это я как-то упустил, – хмыкнул Макс, вроде бы даже и смущённо. – Значит так. Больничный у тебя будет. Дяде скажешь, что едешь навестить мать. Матери звонишь и говоришь, что отправляешься с подругой в Испанию.

– Ку-уда?

– Ладно, в санаторий «Берёзовая роща», – не стал спорить покладистый Петров. – Вещи можешь не брать, не понадобятся, а куртке твоей теперь место на помойке. Прихвати только зубную щётку и…

– Да никуда я не поеду! – возмутилась Ленка.

– Почему? – Макс, наконец, обернулся к ней.

– Не хочу.

– Дежавю, – он потёр костяшкой переносицу, глянул на Старообрядцеву поверх кулака. – Действительно не хочешь и мне надо привести железобетонные аргументы, почему у тебя выбора нет?

– А аргументы есть? – пробормотала Ленка, разглядывая чашку с чаем, к которому она так и не притронулась.

– Лен, если я хоть что-нибудь делал, не просчитав наперёд, то давно бы уже стал банкротом, – сообщил Петров.

А у Лены аж ладони зачесались от желания треснуть его чем-нибудь потяжелее. Может, и вправду внутри неё Халк завёлся? Или дело в некоторых, чересчур в себе уверенных и просто дико раздражающих личностях?

***

– Ну и чего ты думаешь? – поинтересовалась Светланка, разглядывая бутерброд, будто примериваясь, как ловчее укусить.

Бутерброды она делала в Максовском стиле: сначала много свежей булки, потом примерно столько же масла, дальше шло клубничное варенье, а сверху подруга ещё и сливками из баллончика попшикала – от сладости у Ленки начинало зубы сводить, когда она просто смотрела на эдакую красоту. Хотя Светланка была в своём праве, сына она отправила к бабушке аж до второго января и теперь кутила на полную катушку. Даже хотела распить со Старообрядцевой бутылочку шампанского за уходящий год, но услыхав, какие дела у той творятся, попридержала коней и пока ограничилась чаем.

– О чём я сейчас должна думать? – уточнила Ленка.

– Правильно, чего тут думать, – согласилась Светланка, откусывая от своего кулинарного монстра здоровенный кусь. – Фафо ыхать.

– Чего?

– Говорю, надо ехать, – расшифровала подруга, сглатывая, как удав. – Когда ещё такой шанс появится?

– На что?

– На интересное, Лен! Куда тебя Макс потащит, дело десятое, но явно не в санаторий «Берёзовая роща», не его формат.

– А какой его?

Светланка задумалась.

– По-моему, в детстве он горными лыжами занимался, – протянула подружка, задумчиво размазывая варенье по губам. – Или скалолазанием, что ли? А, может, наоборот, по пещерам таскался? Но точно не дайвингом. С акулами он плавал, когда у меня уже Мишка родился, помню, Петров ему ещё акулий зуб показывал.

– С какими акулами? – напряглась Ленка.