Катерина Снежинская – Три правила ангела (страница 27)

– Максим Алексеевич, – крикнула Ленка, зачем-то засовывая обрывки упаковок себе в карман. – Скажите, кошелёк у вас забрали или тоже оставили? А машину?

– Что машину? – хмуро спросил Петров, появляясь на пороге почему-то со своей курткой в обнимку. – Вон, под окнами стоит.

– А ключи? И кошелёк?

– Да тут всё, сдались они тебе. Лучше скажи, можно с этим что-то сделать или уже всё?

Макс продемонстрировал ей испачканный, слипшийся от крови мех на воротнике и Ленке так стало жалко несчастного волка, что в носу захлюпало.

– Да вы его отстегните просто, – прогундосила в ответ, с трудом сглотнув горький ком. – Он же не греет, только так, для красоты.

– А мне с ним больше нравится, – огрызнулся работодатель и снова скрылся в недрах квартиры.

Вот и пусть идёт, а то ещё догадается, что сейчас-то у него есть полное право на Ленку злиться, потому как в этот раз всё на самом деле из-за неё произошло. Пусть уж лучше думает, что на него какой-то придурок напал, только ограбить не успел. Ну могли же его спугнуть, верно? Вот сама Старообрядцева и спугнула, Люк её вовремя позвал.

А Витальке придётся ещё и за волка ответить, ой придётся.

Глава 9

Долго искать Виталика не пришлось, да и чего его искать? Этот рынок был хоть и не самым маленьким в городе, а непросроченное пиво и шашлык из мяса, которое в прошлой жизни не гавкало, не мяукало, не материлось, а действительно хрюкало, можно купить только у Зелимхана. Правда, у заведения с дивным названием «Жижиг», то есть попросту «Мясо», имелся один существенный недостаток. По сути, это был тот же тонар, в который, понятное дело, столики со стульями не запихаешь, потому они, вне зависимости от погод и времён года, стояли на улице, перед «Жижигом». Зонтики с вылинявшей рекламой заморского лимонада тоже никогда не убирались, а зачем? Не солнце палит, так дождь идёт, а нет дождя, так снег сыплет – всё равно ж прикрываться надо. Да и не слишком хозяин местного общепита заботился о привлечении новых клиентов, потому что посетители были людьми закалёнными и неприхотливыми: владельцы торговых точек, охранники, продавцы. К вечеру подтягивались грузчики, дабы пропить честно заработанные деньги, но этих интересовали не шашлыки с пивом, а водка, заведомо палёная, зато дешевле некуда. В общем, «Жижиг» считался местом популярным, чтобы время скоротать, лучше и не придумаешь.

Вот Виталя и коротал в компании всё того же Кольки, незнакомого Ленке парня и продавщицы Катьки, дамы разведённой, причём аж трижды, комплексами не обремёнённой, мечтающей выйти замуж в четвёртый раз, о чём всё местное общество прекрасно знало. Причём Катька коротала время на коленях у Виталика, призывно похохатывая и завлекательно колыхая щедрым бюстом под расстегнутой до пупа курткой. Кажется, свитер или майка, но что-то такое, в стразах, там тоже всё-таки присутствовало, но было микроскопическим, как и юбка – без лупы не рассмотришь.

– Чего припёрлась? – вместо приветствия вежливо рыгнула бывшая Ленкина любовь, отхлёбывая из бутылки пиво. – Я бэушный товар обратно не беру.

– Да еёный олигарх под жопу коленом дал, – догадалась Катька, – вот и приползла взад проситься. «Виталенька, миленький, возьми меня, шлюху потасканную!»

Компания радостно загоготала, только который незнакомый зыркнул на Ленку и натянул кепку на глаза, будто даже просто смотреть на неё ломало. Из тонара выглянул сам хозяин «Жижига», покачал головой и убрался обратно. К Лене он относился неплохо, почти уважал, потому как она водку не пила даже зимой «для сугреву» и себя блюла, поэтому Зелимхан всегда старался ей в салат накрошить помидоры посвежее, а когда ушла с рынка в магазин, на прощание бесплатно накормил шашлыком.

Сейчас же он – без всяких шуток настоящий, правильный горский мужчина – Старообрядцеву явно не одобрял.

– Ну? – насупился Виталя. – Чего?

– Поговорить бы надо, – буркнула Ленка, понимая, что затея была изначально зряшной.

Чего она делать-то будет, к совести взывать? Судом угрожать? Требовать, чтобы извинился перед Максом и моральную компенсацию выплатил?

– А чего с тобой болтать-то? – гыкнул Виталик, по-хозяйски оглаживая Катькино бедро. – Я за тебя теперь и пятёрика не дам, только если расстараешься.

– Да я бы за неё и рубля не дала, – ревниво встряла Катька.

– Ты где вчера был, Виталь? – спросила Ленка, люто тоскуя.

– Твоё какое дело? – петухом взвился бывшая любовь, почему-то густо краснея. – Я теперь перед тобой не ответчик!

– Можно подумать, я раньше отчёта требовала.

– Вот именно, я мужик, чего хочу, то и делаю!

– Да какой ты мужик? – процедила Ленка, чувствуя, что опять начинает закипать. Но уж больно всё было… мерзко. Ладно, поругались, разбежались, новую нашёл. Бывает, дело житейское. Только вот бить совершенно постороннего, ни к чему не причастного человека, лишь потому, что идиотом при нём себя выставил, потом убегать, как крыса, да ещё бояться ответить – это же совсем подло. – Не мужик, а пшик, трепло собачье.

– Да я тебя сейчас!.. – Виталька начал грозно подниматься, позабыв про сидящую у него на коленях Катьку.

Новая возлюбленная, такой подлости не ожидавшая, слабо пискнув, съехала под стол. Незнакомый парень, заинтересовавшись, приподнял козырёк кепки, хмыкнул, перекатив чупа-чупс из одного угла рта в другой, и снова будто задремал на пластиковом стуле.

– И чего ты мне сделаешь? – усмехнулась Ленка, до боли сжимая в карманах куртки кулаки. Почему она раньше не замечала, что Виталька смахивает на молодого борова? Вон ряшка какая круглая, щёчки, нос пятачком. Заматереет, совсем хряком станет. – Прав Макс, ты ж смелый только на людях.

– Ах ты ж … такая! Да я тебя щас …, высушу и за … повешу!

Мухлово взбурлило в крови, взывая к разуму не хуже того красного камешка у супермена[1]. Противиться этому зову никаких сил не хватит, Ленка-то знала, в сериале видела, когда ещё в школе училась. Да она не очень-то и хотела сопротивляться.

– Вы посмотрите на него, люди добрые! – заголосила Старообрядцева, вытащив руки из карманов и уперев их в бока. Люди, и так в их сторону поглядывающие, послушно посмотрели, а было их сейчас на рынке много, Новый год же послезавтра. – Он меня ещё и оскорбляет! Сам мне просрочку втюхал, племянника потравил, а теперь даже деньги возвращать не хочет! Представляете, – Ленка развернулась к полной тётке в вязаной беретке, держащей четыре пакета разом. – Племянник мой, Мишка, съел йогурт из его палатки и теперь деда Мороза в больнице ждать станет. Ладно б в первый раз, а то я и сметану у него брала, вся горькая и в комках. Молоко тоже подсунули прокисшее. А теперь-то вон до чего оборзел, травит!

– Ты чего буровишь? – обалдел Виталя.

– Мужчина, вы где ряженку брали? – Ленка на бывшую любовь даже не оглянулась. – Вон в той палатке с коровой? А вы попробуйте, попробуйте, вот прямо сейчас. А то домой принесёте и своих всех потравите, как моего Мишку. Точно вам говорю!

– Ну-кась дай-ка сюда, – потребовала благообразная старушка в платочке, выхватывая у оторопевшего мужика пакет с ряженкой и, недолго думая, распечатывая его, делая приличный глоток. – Точно, прогорклая, права девка.

– Да чего ты понимаешь! – встряла дама в берете. – Я в той палатке всегда беру, всё свежее.

– Ты сама-то попробуй, – старушка сунула женщине пакет, – коль напрочь вкус не отбило.

– Ясно всё, – высказалась девушка в ярко-красной куртке. – Они всегда так делают, под праздники выкладывают лежалый товар, да ещё обсчитывают и обвешивают. Сейчас же народ всё сметёт.

– И вправду вроде горчит, – засомневалась тётка в берете, причмокивая напомаженными губами. – Ну его, от греха подальше. Давай, парень, возвращай мне деньги, а то я у тебя кило масла купила.

– Щас, уже разбежался! – огрызнулся Виталя, мышей не словивший. – Топай себе отсюда, дура.

И правильно, откуда ему, бедному, знать, как с покупателями общаться нужно? Сам-то за прилавком ни дня не стоял. А стоило бы, наверное.

К сожалению, Ленке, скромно отошедшей в сторонку, насладиться стремительно набирающим обороты скандалом не удалось, потому что как раз всё просёкшая Катька с воплем: «Моему Виталику бизнес рушить вздумала, шалава?!» кинулась на Старообрядцеву тигрицей, выставив когти, как настоящий оборотень.

***

Идя домой, Ленка больше всего боялась встретить Макса и, конечно, закон всемирного свинства сработал на сто процентов. Она как раз по лестнице поднималась, почти уже добралась до дядюшкиной квартиры, когда нарвалась на спускающегося Петрова. Лифт-то, понятное дело, не работал. Конечно, она и гаркнула жизнерадостно: «Здрасти, Максим Алексеевич!», и голову пониже опустила, и попыталась проскользнуть бочком. Но он всё равно заметил, дорогу перегородил, крепко ухватил за подбородок, заставив вверх смотреть, благо она стояла на две ступеньки ниже.

– Лен, клянусь, я тебе на слово поверил, – хмыкнул Макс. – Доказывать не стоило.

– Чего? – не поняла Старообрядцева, шмыгнув разбитым носом.

Кровь-то уже капать перестала, но казалось, что прямо в переносицу засунули кусок кирпича, отчего там стало очень сухо и мокро одновременно.

– Что ты дева-воительница и, вообще, супергёрл. Спрашивать, что случилось с твоим противником, я даже не буду.

Ленка ещё разок шмыгнула и смущённо утёрлась рукавом, показалось, что опять из носа потекло. Между прочим, когда их растащили, Катька ревела белугой и требовала, чтоб от неё убрали «эту психованную», а вот она нет, не ревела и не орала. Хотя гордиться, конечно, нечем, даже стыдно теперь. Ну что, в самом деле, как школьница: скандал устроила, в драку ввязалась. Оно того стоило?