Катерина Снежинская – Три правила ангела (страница 30)

– Разморило, бедолагу, – сказал женский голос. – Это бывает с непривычки. Первый раз летела, да? Только как же теперь? На руках не донесёшь, тут ведь не развернёшься.

– Лена! Подъём! – гаркнул Петров почему-то сбоку.

– Я не хочу к олигархам, – прохныкала Старообрядцева, но её всё равно, кажется, подняли на ноги и вроде бы куда-то повели.

Она совсем плохо соображала, туман был везде, и в голове, и снаружи, и перед глазами. Потом резанул очень яркий свет, который мгновенно пропал, но Ленка ослепла окончательно.

– Макс? – скульнула она, пытаясь протереть глаза.

– Шагай, горе ты моё, – неожиданно рядом и непривычно ласково отозвался Петров. – Сейчас сядем и доспишь.

Чтобы спросить, зачем её поднимали, если тут же сажать собираются, сил не хватило, она будто в колодец с чернилами провалилась. К счастью, никаких олигархов там не было.

Проснулась Ленка очень резко и разом, без малейшего следа одури и даже не потребовалось гадать, где она и как тут очутилась. Вернее, каким таким таинственным образом она в машине оказалась, Старообрядцева понятия не имела. Но ясно было: сидит именно в машине, большой, вроде той, что у Андрея, только пахло тут не так хорошо, как у него, а мерзким кокосовым ароматизатором, магнитола намурлыкивала, что: «…меж нами любовь, она горяча, как кровь!» и вроде даже про морковь, хотя это могло и примерещиться. Какие-то огоньки на передней панели подсвечивали полумрак в салоне, бородищу незнакомого, но очень здорового мужика за рулём и Максов профиль.

Между прочим, машина стояла, хотя мотор и работал.

– Ты посмотри, что делается! – то ли восхитился, то ли разозлился водитель густым басом. – Рэкет же самый настоящий, а, Макс Лексеич?

– И часто это у вас? – хмыкнул Петров.

– Да теперь-то постоянно! Приучили их, собак. Туристы по осени и приучили. Ну и что вот с ними теперь делать?

– Кормить, – усмехнулся Макс. – Я вроде бы сало прихватил для Фомича.

Петров перегнулся между креслами и едва не боднул Ленку лбом.

– Здрасти! – от неожиданности выдала Старообрядцева.

– С пробуждением, – поздравил её Макс. – Лен, где-то слева от тебя рюкзак, достань…

– А что там творится-то? – спросила Ленка и полезла, конечно, не за каким-то рюкзаком, а вперёд, заставляя работодателя потесниться.

За лобовым же стеклом царила самая натуральная сказка, как в «Двенадцати месяцах». Чёрное небо в таких звёздах, что даже фары их не забивали, впереди узкая дорога не дорога, скорее уж разъезженная колея между сугробами. За ними и в темноте сверкающий, переливающийся, мерцающий инеем и снегом васнецовский лес с деревьями стеной до неба. А перед машиной. Прямо в столбе света сидела собака и ещё несколько – Ленка не рассмотрела сколько – по бокам, почти в сугробах.

– У них всё строго, – усмехнулся бородач, глянув на Старообрядцеву через плечо, и неловко повернулся. То ли он просто очень толстым был, то ли громадная куртка мешала. – Видишь, вон там, сбоку, двое сидят? Это, значит, переярки[2]. А вот те – это прибылые. Ну и мать их, атаманша, мать её за ногу. – Ленка кивнула, хотя ничего не поняла. – Видать по осени кто-то из щенков выскочил на дорогу и прямо на туристов нарвался. А идиоты и рады им колбасы напихать. И, вишь, сообразили, черти, что здесь завсегда хавчик найдут, теперь промышляют. Не пропускают, значит, без дани-то.

– Лен, подвинься, я сам достану.

Макс не слишком вежливо пихнул Старообрядцеву в плечо.

– Да ты что, Макс Лексеич, – бробухтел водитель. – Сало-то у тебя небось с чесночком? Куда его волку. И нельзя зверя подкармливать, здесь тебе не зоопарк, а тайга. А ну, черти!

Машина залилась гудками, в которых явно слышался мотив песенки «Чёрный бумер». Собаки, которые, честно говоря, не слишком-то на псов и походили, испугались гораздо меньше Ленки. По крайней мере, вздрагивать они не стали, шарахаться тоже, а эдак неохотно подались в стороны. Джип, продолжая заливаться, тихонько двинулся по снежному накату и только тут до Лены дошло.

– Это что, на самом деле волки? – Старообрядцева в ажиотаже залезла коленями на сиденье, пытаясь рассмотреть зверей. – Настоящие волки? Да, блин!

Позади уже ничего видно не было, только звёзды, лес стеной, да снег вихрился под колёсами.

[1] Имеется в виду красный криптонит, упоминающийся в телесериале «Тайны Смолвиля». Данная разновидность является своего рода наркотиком для криптонцев — он раскрепощает чувства и выпускает наружу потаённые желания.

[2] Переярок – охотничье название молодого перегодовалого волка; волк моложе одного года называется прибылым

Глава 10

Ленка так и не поняла, где это они очутились: вот сначала всё лес и лес, а ещё снег и ночь, даже скучно стало, потому что волки больше не появлялись и вообще никто не появлялся. А потом р-раз! – и посередь леса, снега и ночи теремок. Самый натуральный, с островерхой крышей и луковкой, как в церкви, но без креста, конечно, ниже такие деревянные кружевца, окна с резными ставенками и наличниками, всходы-переходы, лестницы – ну точно жильё сестрицы Лисы и братца Волка. Правда, в этом теремке места бы хватило даже папе Мамонту, дедушке Мастодонту, да и сыночку Слонику осталось, где развернуться.

И внутри всё оказалось странно: не старо, не ветхо, но и не старинно или, как бы сказала Элиза Анатольевна, винтажно, а, скорее, просто несовременно. На стенах деревянные панели, на полах бордовые дорожки с зелёным кантиком, светильники хрустальные, мебель солидная, полированная, громадная, будто и не на людей рассчитанная. В общем, чудно.

В комнате, куда Ленку привела непонятная тётушка в белоснежном передничке и кружевной наколке на пышно взбитых волосах, тоже всё было просторно и солидно, здоровенная кровать мягкая, будто на ней не матрас, а самая настоящая перина, как у бабушки и подушки такие купеческие. Старообрядцева в них зарылась, чтобы только попробовать, а когда опять проснулась, за окнами было… темно и очень хотелось есть. А, главное, не понять, сколько времени, телефон-то ещё в самолёте разрядился, а в теремке часов не было.

Ленка посидела на краю дивной кровати, почесала нос, потом ключицу, потом спину – зудело всё, будто её блохи искусали, а пойди-ка поспи в футболке, свитере, колготах и шерстяных-то брюках! Поэтому Старообрядцева решила сходить на разведку, потому что где её сумка, она понятия не имела.

В коридоре оказалось пустынно, даже не все хрустальные плошки с висюльками горели, и тихо, пришлось красться на цыпочках из уважения к эдакому покою. И докралась Старообрядцева до бассейна. Вот просто спустилась по лестничке, открыла очередную солидную дверь – другие-то не открывались – а за ней бассейн. Голубоватая вода переливалась в кафельных берегах, отбрасывая блики на потолок, со стены зазывно улыбалась мозаичная русалка, и так это всё было завлекательно, что искупаться захотелось ещё больше, чем есть. Последний-то раз Ленка плавала в прошлом году в Мухлоньке, когда маму навещала.

– Чего это вы вскочили-то как раненько? – проворчали у неё за спиной, заставив подпрыгнуть. – Ещё солнышко не встало.

– Здрасти! – выпалила Лена, оборачиваясь к давешней тётушке в наколке. – А-а… когда оно встанет?

– Да как ему положено, через часик рассветёт, – ответила женщина, чинно сложив руки поверх накрахмаленного, вот честное слово, накрахмаленного фартука. Со временем яснее не стало, хотя и понятно, что утро на дворе. – А вы что ж, искупаться желаете?

– У меня купальника нет, – призналась Старообрядцева.

Собиралась-то она это сказать эдак небрежно, мол, какие мелочи! А получилось просительно. Ну и что, ну а вдруг? Вдруг в таком сказочном месте и купальник лишний найдётся? Случаются же чудеса.

И чудо случилось!

– Это дело поправимое. У вас какой размер будет? – отмахнулась тётушка и смерила Ленку взглядом с макушки до пяток, будто гроб мастерить собралась.

А потом пошла куда-то, но быстро вернулась, да ни одна, а с пакетом, в пакете же было что-то черное и бумажка, на ней синий штампик «Спецзаказ» и ещё пропечатано «Укладчица №3».

– Вы одёжу-то вон там, в шкафике оставьте, я её почищу и простирну. Я там уже и халатик повесила, и тапочки. Душик слева, вон за синей дверкой. А как накупаетесь, завтрак подам в малую столовую. По лестничке, значит, подниметесь и налево. Ну, поплавать вам в охотку.

На этом она Ленку покинула, неодобрительно поджав губы. Старообрядцева помялась, но, решив на всё наплевать и, вообще, не комплексовать, а наслаждаться приключением на полную катушку, накупалась так, что в ушах начало звенеть тихонечко, хоть купальник оказался плотный, будто резиновый, и разве что шею не закрывал, но это были такие мелочи! Потом ещё и душик приняла к полному своему удовольствию, а там уж завтракать отправилась в халатике – полосатом, коричнево-синем, а вовсе не белом, как в фильмах показывают.

В малой столовой чудеса продолжались. В огромном, от стены до стены окне над тёмными елями поднималось солнце, снег блестел, будто его бисером посыпали. На столе же Ленку ждал кефир в хрустальном толстостенном стакане; масло в хрустальной же маслёнке; горячие булочки горкой; овсянка в шикарной тарелке и пышный омлет под серебряным колпаком; ваза с фруктами; чайный сервизик на отдельном столике и ещё что-то такое, чего даже взгляд охватывать отказывался.