Катерина Ромм – По краю земли (страница 71)
Он вывалил на землю ещё с десяток подземельников и в изнеможении рухнул рядом. После времени, проведённого с сирлами, Фелтон так и не смог вернуть себе прежнюю детскую округлость щёк. Он похудел и вытянулся, и Меркурусу вдруг бросилось в глаза, как резко он повзрослел.
– Слушай, извини, если я с этим не вовремя, – сказал Фелтон, – но я тут вспомнил…
Он разжал пальцы: на ладони сверкнул какой‐то кулон. Меркурус наклонился ближе – это был серебряный лук со стрелой на тонкой цепочке.
– Откуда… – Венда запнулась, будто ей не хватило воздуха. – Когда?..
– Айлек отдал мне его в общине Орили.
– Перед прыжком?
– Да нет, – Фелтон помотал головой, – в первый же день, сразу как мы поднялись.
– В первый день? В первый? – снова повторила Венда, словно не могла до конца осознать, что ей говорят. – В самый первый день, когда ещё ничего не…
– Да, он просил, чтобы я тебе передал, но я как‐то совсем позабыл. Странный кулон – он вроде такой большой, а на шее совсем лёгкий. Сейчас цепочка порвалась, видишь, и он упал в снег! Я чуть не потерял!
Венда взяла кулон и потрясённо покачала головой.
– Я уж думала, Рене меня убьёт, – выдохнула она. И улыбнулась.
Улыбнулась так, как никогда ещё не улыбалась за всё время, что Марк её знал. Улыбнулась, мигом осветив и заводь, и лес, и, наверное, половину Ориендейла. Улыбнулась и вытерла выступившие слёзы тыльной стороной ладони.
Марк не удержался: решительно оставив позади последний разделявший их метр, он коснулся её руки с зажатым в ней серебристым кулоном.
ζ
Огонь в походной лампе вспыхнул ярче, а от костра поднялся сноп белоснежных искр. Плотный воздух окружил их, сближая, сталкивая судьбы. Вода в заводи с тихим плеском сообщила что‐то земле, и земля еле слышно загудела в ответ, хрустя камнями и корнями. Фелтон огляделся в недоумении. Все стихии словно подчинялись сейчас какой‐то иной, высшей силе.
Показалось, что он здесь лишний, но не уходить же снова в лес? Вдобавок ему жутко хотелось есть. Неуверенно шмыгнув носом, Фелтон всё‐таки решил остаться у костра: опустился на расстеленную ткань палатки, вытащил из земли прутик с готовыми грибами и принялся перекладывать их в жестяную миску. Венда опомнилась и схватилась за хлеб. Меркурус пошёл посмотреть, не забрёл ли в его ловушки какой‐нибудь зверь.
– Он тебе нравится, да? – осведомился Фелтон, доставая из сумки последние ломти вяленого мяса. – Больше, чем?..
Венда неопределённо мотнула головой.
– Будь осторожна, – серьёзно сказал Фелтон. – Меркурус – он же этот…
– Кто?
– Ловелас.
Она рассмеялась – словно зазвенели бубенчики.
– С чего ты взял?
– Он сам мне рассказывал. Что настоящая подруга у него только одна, Камила. А девушки – это так, просто развлечение.
Вместо ответа Венда нахмурилась и закусила губу.
Когда Меркурус вернулся – жалко, что без добычи, – Фелтон решил исподтишка за ними понаблюдать. Ели они почти в полной тишине, лишь иногда перебрасываясь парой слов. Венда не смотрела на Меркуруса, зато он следил за ней своими янтарными глазами, и по лицу бродила осторожная полуулыбка. Щетина, густые светлые волосы… Вот уж точно, ловелас и красавчик! Фелтон ревниво вздохнул.
После ужина Меркурус взялся за карандаш, и Фелтон остался посмотреть. Штрих за штрихом на листе появлялось отражение реального мира: острый подбородок, короткая коса на плече, усмешка… Венда.
– Перестань крутиться, сиди спокойно, – сказал Марк. И тут же добавил: – Ты очень красивая.
Фелтон не умел управляться ни с карандашом, ни с красками, так что рисование казалось ему самой настоящей магией. Меркурус ещё несколько месяцев назад пытался показать ему простейшие приёмы: как, соединяя круги и линии, изобразить, например, животное. Но у Фелтона получалось совсем криво, да и читать ему нравилось больше, поэтому оба оставили затею.
Чем дольше Фелтон смотрел на рождающийся на его глазах портрет, тем крепче становилась его уверенность, что Венду, пожалуй, можно доверить в руки Меркуруса. Кажется, тот всё‐таки видит в ней не просто очередную подружку. Разве «какую‐то девушку» можно было изобразить
И он решил дать им шанс.
– Пойду в пещеру, почитаю, – сказал Фелтон.
– Темно же.
– Я возьму лампу. Моя книжка у тебя?
Венда быстро взглянула на Меркуруса и снова на Фелтона.
– Да, в сумке… Поищешь?
Фелтон кивнул и направился к угловатому камню, у которого Венда бросила свой мешок – плотный, тёмно-серый, с кожаным дном. Эти мешки купил им в Ельне дядя Марка, но Фелтон потерял свой в горах. Взамен Миражет подарила ему другой, попроще, зато с большим вышитым солнцем, совсем как на флаге Флоры.
Фелтон долго рылся в вещах Венды в поисках «Краткой летописи Ориенталя», но тонкая книжка никак не желала попадаться под руку. Может, Венда ошиблась и убрала летопись куда‐то ещё? Нащупав что‐то квадратное и жёсткое, Фелтон потянул предмет на себя, однако это оказалась не книга.
Он достал из мешка плоскую перевязанную лентами коробку с треснутой стеклянной вставкой. Вспомнил, что длинная кривая трещина – его рук дело, и снова застыдился.
– Венда! – крикнул Фелтон. – Тут ещё подарок для тебя от этого… ну, с которым Марк стрелялся. Ты его так и не открыла.
– Подарок?.. – рассеянно спросила Венда. – А, да. Какое‐то украшение.
– И не надо его открывать, – проворчал Меркурус.
Фелтон тем не менее притащил коробочку к костру. Венда взглянула на неё безо всякого интереса.
– Я не знаю, зачем оно мне. Можешь выкинуть, вон, в реку. Пусть рыбы носят его жемчуга.
– Да что ты говоришь… Выкинуть! – Фелтон ловко надрезал ленты ножом – в прошлый раз у него так и не получилось их развязать – и снял крышку. Стекло окончательно развалилось в его руках.
Ожерелье покоилось на мягкой подложке и в свете костра переливалось сиреневым и оранжевым. Фелтон заворожённо провёл пальцем по идеально круглым жемчужинкам. Они почему‐то были тёплые, даже почти горячие, хотя коробочка промёрзла в брошенном на стылую мартовскую землю мешке.
– Жалко его, – протянул Фелтон. – Такое шикарное!
Он достал ожерелье и протянул его Венде и Меркурусу. Венда лишь равнодушно пожала плечами; похоже, тот парень здорово её разозлил, раз она так ополчилась против его подарка! Меркурус поглядел оценивающе и тоже потрогал жемчуг.
– Очень тонкая работа, – сказал он. – Странная… Я никогда не видел ничего подобного. Наверное, стоит как полкоролевства. Может, продадим его?
– Нет, – Венда чуть не скрипнула зубами от досады, – оно мне не нравится. Пожалуйста, Фелтон, лучше избавься от него!
– Ладно, ладно… – Он уставился на ожерелье. – Ну можно я его хоть примерю?
– Это же для девушек, – заметил Меркурус.
– Ну и что? – Фелтон вздёрнул подбородок и торжествующе посмотрел на Венду. Она ему улыбнулась – кажется, с гордостью. Но перевела взгляд на жемчуг и тут же снова нахмурилась.
Фелтону было всё равно, женское это украшение или нет. Он верил, что у каждой вещи своя судьба. Костёр разложили, чтобы приготовить подземельники, которые выросли, чтобы накормить человека. Книги пишут, чтобы их читали. А украшения делают, чтобы их носили. Выбросить ожерелье в реку вот так означало отнять его судьбу, и это было просто грустно.
Поэтому Фелтон решительно расстегнул серебряную застёжку, поудобнее перехватил украшение и защёлкнул его вокруг шеи. В отличие от крупного, но совсем невесомого на груди кулона Венды, жемчуг тяжело лёг на ключицы. Однако это были приятные ощущения – как от прикосновения шерстяного шарфа.
– Ну что, примерил? – Скепсис в голосе Венды не услышал бы только глухой. – Иди теперь выкинь его.
– Хорошо, – покорно вздохнул Фелтон.
Он отошёл к самой кромке воды и замер там, покачиваясь на последнем сухом камне и глядя, как блёклое фиолетовое отражение с лиловыми всполохами в реке сменяется глубоким синим.
Фелтон так долго любовался на воду, что совсем позабыл, чем хотел заняться до того… До того как?..
Он оглянулся – Венда и Марк перешёптывались, низко склонившись над блокнотом. Венда выхватила карандаш и нарисовала что‐то в три росчерка. Меркурус смешно сморщил нос и мотнул головой. Венда расхохоталась и ткнула его в бок. Меркурус поймал её дерзкую руку и прижал к груди. Карандаш выпал.
Фелтон не выдержал и зевнул. Наблюдать за ними было любопытно, но он так устал… Устал, вымотался, обессилел.
Венда и Марк поднялись и скрылись среди деревьев. Пошли прогуляться? Ну надо же. Фелтон вернулся к осиротевшему костру, устроился на жёсткой ткани палатки и накрылся пледом. Но нет, так было слишком жарко. Просто невыносимо жарко. Пришлось скинуть плед и повернуться к огню спиной. Так‐то лучше.
И он уснул.
И спал долго, без всяких сновидений.
А когда очнулся, то сразу услышал, как трещат дрова, голосят птицы и что‐то огромное, необъятное дребезжит под ухом. Стало душно. Плотный, тяжёлый воздух нельзя было ни втянуть носом, ни заглотнуть ртом. Словно уткнулся лицом в матушкин безнадёжно пропахший яблочным пирогом халат. Без шанса на спасение.