Катерина Ромм – По краю земли (страница 70)

Когда солнце юркнуло за горы, Меркурус остановил лодку в небольшой заводи. С одной стороны заводь прикрывал выступающий утёс с сухой пещерой, где можно было заночевать, а с другой из подлеска с мягким журчанием выплёскивалась ещё одна речка. Если верить карте, до Ориенталя им оставалась всего пара часов пути. И всё же они бы не успели добраться до города прежде, чем темнота накроет долину, а продолжать движение в темноте было слишком опасно.

– Здесь уютно, – тихо сказала Венда и первой выбралась из лодки.

Меркурус оставил её и Фелтона перебирать запасы и разводить костёр, а сам отправился в лес. Как обычно, он расставил силки на зайцев, ни на что особо не надеясь. Поймать зайца в капкан было, в общем, нетрудно – но было трудно сделать это за один вечер. Недоверчивому зверью требовалось значительно больше времени, чтобы снова потерять бдительность там, где недавно прошёл человек.

Покончив с ловушками, Меркурус наковырял несколько грибов-подземельников. Наружу торчали одни только рыжие шляпки, и надо было аккуратно раскопать землю вокруг, чтобы не повредить мякоть. Это требовало определённой сноровки – жёсткая холодная земля не желала поддаваться, – но зато подземельники были огромные, с ладонь Меркуруса, и появлялись уже с конца февраля. Рассчитывать на другие грибы или ягоды в это время не приходилось.

Когда он вернулся к пещере, Венда и Фелтон рассказывали друг другу анекдоты. Фелтон запутался в окончании очередной шутки, и вышло нелепо, однако Венда всё равно рассмеялась – так, как не смеялась уже неделю, а может, и больше. Марк сел к костру, торопливо достал блокнот и длинными тонкими росчерками принялся набрасывать её силуэт. Когда они расстанутся – а он был уверен, что скоро их пути разойдутся, и на этот раз навсегда, – ему останутся только рисунки.

– Это что, подземельнички?! – воскликнул Фелтон. Он закончил очередную историю и только сейчас заметил, что Венда вертит в руках огненные грибы.

Меркурус кивнул, не отрывая карандаша от бумаги.

– Там их много в лесу, мне терпения не хватило собрать больше.

– О-ха! – Фелтон тут же вскочил и уставился в чащу. – Дашь мне лампу, я пойду поищу?

Меркурус протянул ему фонарь и предостерегающе заметил:

– Не уходи далеко, их и на опушке навалом. Чтобы мы тебя видели. Ладно?

– Ладно. – Фелтон шмыгнул носом и тут же умотал.

У костра воцарилась тишина. Если бы не хруст веток в огне, она была бы полной и весьма неуютной. Меркурус поджал губы, делая вид, что страшно занят рисунком. Венда вцепилась в грибы: их нужно было почистить и обжарить.

– Знаешь, подземельники – его любимые грибы, – проронила она, не поднимая головы.

Тишина треснула и раскололась.

– Я так и понял, – отозвался Марк, осторожно лавируя меж острых осколков. – А твои?

Она долго не отвечала. Ещё бы – что за дурацкий вопрос он задал? Какие, к чёрту, грибы!.. Меркурус покосился на девушку и поймал её взгляд. В грустных серых глазах дрожали два огонька, а отблески костра окрасили светлые волосы в рыжий, почти как у Фелтона.

– Я немного скучаю по тем временам, когда ты называл меня Ирмой.

– А я – нет, – понизив голос, ответил Марк.

Венда отвела глаза, и разговор затух. Меркурус продолжил работу над наброском. Венда очистила оранжевые шляпки и короткие толстые ножки подземельников от грязи, сбегала к реке, чтобы прополоскать их в воде, и нанизала упругую мякоть на прутик. Сосредоточенно прикусив губу, пристроила прутик к огню.

За эти несколько минут Меркурус передумал и отверг не меньше дюжины фраз. Он так хотел протянуть Венде руку, чтобы вырвать её из ямы, из глубокой расселины, где она угасала от разбитого сердца. Однако помощь, которая была нужна ей больше всего, – воссоединение с Айлеком – казалась Марку отвратительной, больной идеей…

Когда один из прутиков сорвался, Венда выхватила его прямо из огня, чтобы не спалить грибы. Тут же охнула, бросила грибы и схватилась за пальцы. Меркурус выронил блокнот и поспешил к ней, но Венда только отдёрнула руку. Что ж, всё как всегда… Он стиснул зубы.

– Я всего лишь хотел убедиться, что ты в порядке.

– В полном, – отозвалась Венда, но то, как она прижимала согнутые пальцы к груди, говорило об обратном.

– Опять врёшь. Я же вижу, что больно. Я всё вижу, Венда! Почему ты не даёшь себе помочь?

Она только дёрнула плечом.

– Злишься на меня, да? Считаешь, Айлек как‐то узнал и поэтому бросил тебя? – Голос звучал сухо и холодно, но Марк не знал, как добавить ему хоть каплю теплоты. Он устал. – Ну, шикарно! Давай тогда вернёмся в общину! Чтобы вы объяснились…

– Я не хочу объясняться, я хочу ему врезать!

Такого он не ожидал – и невольно усмехнулся.

– Как ни странно, тут мы совпадаем.

– Как ни странно? Да уж, врезать ты всегда мастер. А лучше сразу прикончить!

Марк вздрогнул. Венда обожгла его безумным взглядом. Огоньки в её глазах переросли в пожар, и было неясно – это по-прежнему отражения костра или пылает душа.

– Почему прикончить‐то… Я вовсе не собирался… – Марк растерялся. Она смотрела на него с ожиданием, однако Меркурус не понимал, как и за что он должен оправдываться. Айлек не особо ему нравился, и Марк ревновал к нему Венду, но при чём тут «прикончить»?

– Отца ты вроде тоже не собирался, а вон как вышло.

Меркурус моргнул несколько раз, прежде чем смысл слов дошёл до него в полной мере. На мгновение его будто снова окунули в осенний кошмар. Он вспомнил липкий страх, в котором жил несколько долгих дней, пока не получил письмо от Камилы – лучший подарок к празднику. Это было так давно! Неужели всё это время?..

Он схватил брошенный после чистки грибов нож и в одно мгновение снова оказался рядом с Вендой. Она отшатнулась, но он поймал её за плечо.

– Ну, Ирма, страшно? – прошептал Меркурус, остановив лезвие в каких‐то пяти сантиметрах от её шеи. – Серьёзно думаешь, что я способен на такое? Порезать тебя, прикончить Айлека… Застрелить Сэптена, может быть? Ведь он‐то выпустил пули в небо… А, нет, погодите! Кажется, всё было наоборот?

Венда молчала и не шевелилась, только тяжело дышала: он видел, как вздымается её грудь и дрожит шея, и оттого сам дрожал – лезвие было так близко! Но в лице Венды не было страха, лишь упрямая растерянность. Марк выронил нож и ногой отшвырнул его в сторону.

– Я никого не убивал, чёрт побери. Отец жив-здоров, если ещё не спился. Но к этому я уж точно не имею отношения. Варнара тогда просто наврала.

– «Просто»? – Венда вскочила. Её голос сорвался на крик: – Как у тебя всё просто, оказывается! И давно ты это знаешь?! Я думала, ты его убил!

– Но почему?!

– Потому что ты сам сказал!

– Я никогда такого не говорил!

Венда яростно замотала головой.

– Ты мне бутылкой по голове вмазал. Потом сказал, что убийца. И я, конечно, догадалась, кого ты убил и почему сбежал из Набреги. Скажешь, этого не было?!

Меркурус осёкся.

– Я… ударил тебя?

Она не ответила. Отвела глаза.

– Венда…

– Угу, теперь я снова Венда?

Марк отступил на шаг и сжал руки в кулаки. Принялся вспоминать, медленно распутывая ленту событий столь давних, что они казались почти фантастическими.

– В таверне, где Айлек отравился? Расскажи мне!

Венда тяжело вздохнула.

– Ударил бутылкой в погребе, да. Я потом прятала синяк под волосами и шапкой. Ты что, даже не заметил?

– Я пил настойку Айлека, и у меня чертовски болела нога. И да, тогда я правда думал, что убил его… – Марк опустился на холодный камень, стоять больше не было сил. – Венда, прости! Прости меня! Я не могу так больше, когда ты смотришь на меня как на ничтожество… Я ничего этого не хотел и никого не убивал! Я…

– Я, я, я, – пробормотала Венда и закатила глаза.

Сначала Марку показалось, что его искренние слова – пустой звук для неё, как вдруг она усмехнулась и выдохнула с облегчением.

– Да, – чуть твёрже сказал он. – Всё это – я. Человек, который ни за что не причинит тебе вреда или боли. Неважно, станешь ты старейшиной, переводчицей или актрисой бродячего театра, я буду в первых рядах, чтобы…

– Ядрёный корень! Венда! – раздался голос Фелтона из темноты.

И Марк неохотно исправился:

– Ладно, похоже, первым всегда будет он.

– Чтобы что? – воскликнула Венда. У них было ещё несколько секунд. – Ты не договорил!

– Чтобы…

Слова один за другим вспыхивали в сознании. Оберегать? Поддерживать? Верить в неё? Как собрать всё это вместе?! Меркурус был мастером прикладных искусств, а не ладных речей, и уж тем более он не привык облекать в слова свои чувства. Он предпочёл бы просто её обнять, но между ними был ещё целый метр, и он казался непреодолимым. Если бы она снова отвернулась, отпрянула, он бы, наверное, этого не пережил.

– Насчёт Айлека… – заговорила Венда, но тут в круг света ворвался Фелтон.