Катерина Ромм – По краю земли (страница 73)
Ожерелье на шее Фелтона пылало, проступившая сквозь кожу кровь была вязкая, словно жидкий мёд, и мальчик не мог вдохнуть. Если предположить, что это действительно гномья работа… Безудержная энергия земли, которая затмила собой остальные стихии… И ведь, как назло, они в лесу, где эта стихия сильнее прочих!
– Герра Венда, до нас дошли слухи, что вы родственница короля Аргелена Амейна и наследная принцесса Флоры. Это правда? – жёстко спросил Лилаш.
– Какое это имеет значение?! – воскликнула девушка, вскидывая голову. В её глазах было столько боли и страха, что на мгновение Лилаша парализовало. Он стряхнул морок и перевёл взгляд на мальчика.
– Имеет – для вашего друга.
Тогда она слабо кивнула, по-прежнему не вставая с тонкого ковра у изголовья постели. Рика пристроилась рядом.
– Я думаю, что он до сих пор жив только благодаря вам, – осторожно признал Лилаш. Ему не хотелось пугать её, однако ей следовало это знать. – Я не магистр, вестимо, но у нас тут много книг…
Он кивнул на плотно заставленные полки вдоль всей северной стены и увидел, как лицо девушки ещё больше перекосилось. Что он такого сказал?
– Если в вас течёт королевская кровь, то вы – носитель той самой силы, что питает стихии. Если ожерелье заговорили гномы…
– Очень много «если», – с горечью заметила Венда.
– Я знаю. Но ничего другого у меня нет, простите. И сейчас мне нужна ваша помощь.
Вдвоём они вынесли обмякшее тело Фелтона во двор и обогнули мельницу, где небольшая плотина перегораживала поток воды, прежде чем позволить ему водопадом обрушиться на ковши колеса. Уже рассвело, и в этом чистом утреннем свете мальчик казался совсем бледным, почти синим. Лилаш занёс Фелтона на глубину и погрузил его в реку, оставив на поверхности лишь рыжие вихры. Венда, закусив губу, наблюдала за действиями Лилаша. Оба стояли в воде по пояс.
– Держи его вот так, за плечи, – бросил Лилаш. – Ни в коем случае не давай ему коснуться камней или дна…
– А вы?..
– Я попытаюсь избавиться от ожерелья.
– Как?!
Он коротко взглянул на девушку и достал из сумки на поясе нож. Венда не моргая уставилась на сверкающее лезвие.
– Мне так жаль… – прошептала она. – Это
– Ну-ка молчи! – прикрикнул Лилаш. – Сейчас не время!
Венду заметно трясло, но она послушно перехватила мальчика и кивнула. Её отчаяние, как ни странно, придало Лилашу сил. Он не сумел спасти Гжен… Никто бы не сумел. Но в мальчишке ещё теплится жизнь, и сейчас эта жизнь – в его руках. Он должен хотя бы попытаться!
Низко склонившись над горлом Фелтона и едва не касаясь поверхности воды носом, Лилаш прислонил нож к красной потрескавшейся коже, натянутой, как барабан, на крошечных жемчужинах, и надавил на рукоятку. Будь мальчик над, а не под водой, кровь бы вышла из-под ножа густой тягучей пеной. В воде же она выплеснулась наружу уродливым сгустком. Лилаша замутило, но он не позволил себе отвлечься. Сосредоточился на острие лезвия – и на молитве, которую шептал про себя. Воде и Ангелу.
– У нас получится. У нас получится. У нас… – твердила Венда. Она начала тихо, еле слышно, но с каждым разом повторяла своё заклинание громче и громче.
И Лилаш продвигался под этот исступлённый бубнёж всё дальше и дальше. Гладкие горячие жемчужины одна за другой выскакивали из плоти; Лилаш больше не видел их среди крови, но чувствовал грубыми пальцами: одна, другая, третья… Даже сейчас, выпив почти всю без остатка жизнь из бедного мальчика, ожерелье не насытилось и продолжало жалить руки Лилаша, словно стая взбесившихся муравьёв.
Но когда самое сложное оказалось позади и Лилаш понял, что ожерелье свободно лежит в его руке, он столкнулся с неожиданным препятствием: застёжка не открывалась! Возможно, механизм заело от крови или же это было частью зверского колдовства – как Лилаш её ни крутил, она не поддавалась. Он попробовал разорвать или разрезать ожерелье, но без толку.
– Будь ты проклят, Сэптен! – взвыла Венда, догадавшись, что Лилаш не справляется. – Ты и вся твоя больная семья!
Она нырнула под воду, кажется, даже не задержав дыхание, и принялась тянуть и терзать серебряную застёжку изо всех сил. Лилаш прикрыл глаза и уловил краем уха, как верещит в заливе кукушка… Нужно сосредоточиться. Поскорее отнести мальчика обратно в дом и перевязать жуткую рану, не давая ожерелью коснуться кожи. Как снять эту дрянь – пускай разбираются магистры стихий. Если Фелтон выживет и если яд не слишком глубоко проник в тело…
Но тут ожерелье всё‐таки спало с изуродованной шеи. Венда вынырнула на поверхность, лицо и волосы в кровавой плёнке, и её вырвало.
Стук копыт и конское ржание на дворе мгновенно вырвали Лилаша из тревожного забытья. Он задремал, сидя за столом, уронив голову прямо на грязные руки – только тогда они перестали трястись. Лилаш покосился на кровать – Венда свернулась калачиком рядом с Фелтоном, – затем на часы. Близился полдень.
Тело налилось противной тяжестью, и Лилаш не успел даже встать со стула, когда дверь распахнулась. Вот так просто, без стука. Заходите как к себе домой, пожалуйста…
В комнату ворвались сразу несколько человек: старейшина Деметрий, за ним хромой парень лет двадцати и запыхавшийся толстяк с пухлой сумкой, в белом лекарском жилете. Замыкала шествие герра Ивжени, взволнованная и раскрасневшаяся, в скромном платье поверх узких брюк. Увидев Венду, она ахнула и прижала ладони к лицу. Ей было чего испугаться: девушка лежала на постели среди покрывал и обрывков простыней, пропитанных кровью. Требовалось некоторое время, чтобы сообразить, что она в порядке.
Шаги и голоса разбудили Венду. Она вскинула голову, ошалело посмотрела на вошедших и, кажется, быстро сообразила, что к чему. В первую очередь она склонилась над мальчиком и горько поджала губы – значит, его состояние не улучшилось, догадался Лилаш. Затем сползла с кровати и сделала несколько неуверенных шагов в сторону родителей, на ходу оправляя безнадёжно изгвазданную тунику.
Деметрий и Ивжени остановились посреди узкой комнаты. Лекарь попытался их обойти, но, очевидно, ему было неловко протискиваться мимо старейшины, поэтому он замер за спиной Деметрия, переминаясь с ноги на ногу. Венда не отводила глаз от лиц родителей: смотрела то на отца, то на мать. И вдруг, приложив обе руки к сердцу, она глубоко поклонилась. А когда снова выпрямилась, на щеках серебрились слёзы.
– Венда! Как Фелтон?!
Хромой бросился к девушке. Наверное, это был тот самый друг, что ушёл за помощью, и, похоже, он переполошил весь Ориенталь. Парень обхватил Венду за плечи и заглянул ей в глаза. Она ничего не ответила.
Лекарь словно очнулся ото сна. Вежливо кашлянув, он, как мог, втянул живот и обошёл Деметрия: старейшина заворожённо застыл на месте и ничего не заметил. Лекарь покрутился перед кроватью, будто бы решая, садиться ему на окровавленные простыни или нет, но потом всё‐таки пристроился и склонился над мальчиком, вооружившись пенсне.
– Пожалуйста, скажите, что он поправится, – прошептала Венда.
Лекарь долго не отвечал, и, мучительно считая каждую секунду повисшей тишины, никто не решался нарушить её прежде него. Венда не выдержала первая:
– Ну скажите же хоть что‐нибудь!
Мужчина снял пенсне и откашлялся.
– М-мальчик в‐везунчик, – запинаясь, отозвался он. – Рана глубокая, но это н-ничто в сравнении со стихийной м-магией.
– Стихийная магия?! – воскликнул парень. – Ядрёный корень! Как же вы справились?
Лилаш посмотрел на Венду. Со стороны было заметно, что она стоит на ногах только благодаря своему приятелю: парень поддерживал её за талию и за руки, и она почти повисла на нём, прислонившись головой к широкой груди.
– Венда спасла мальчика, – подал голос Лилаш. Горло саднило, будто он не пил несколько дней, и говорить было больно. Но он очень хотел, чтобы они узнали: сегодняшний день мальчишка прожил, черпая жизненную энергию и стихийную силу этой худенькой, измождённой девочки. И только благодаря ей он выжил.
Ивжени протянула к дочери руки, и парень бережно передал её матери. Венда уткнулась носом в плечо Ивжени, обняла её за шею и закрыла глаза. Лилаш был тронут – и тут же почувствовал себя одиноким. Взгляд непроизвольно скользнул по книгам, по жёлтеньким занавескам, которые сшила Гжен, потом – по старой верной собаке, притихшей в углу комнаты… Когда Рики не станет, что останется ему в этой жизни?
– Венда, мы безумно тобой гордимся, – тихо, но очень чётко сказал старейшина Ориендейла. – Всё, через что ты прошла… Ни я, ни мама бы так не смогли. Это гораздо больше, чем сделали мы.
– Неправда, – прошептала девушка.
– Правда, – возразил отец и неловко погладил её по спутанным волосам.
Часть 6
α
Кабинет пронизывало солнце. Мартовское, яркое, безжалостно выставляющее углы в самом неприглядном свете. Граф сидел в своём кресле и не мог не замечать клубы пыли под мебелью и тёмные разводы на стенах – это плесень, что ли? Отвратительно. Надо заставить их убраться как следует. Неужели обязательно каждый раз стоять над душой и всё контролировать? Почему после стольких лет они не понимают…
– Кхм… Граф Сэптен, сэр? – женщина в кресле напротив наклонилась вперёд и побарабанила по столу пальцами.
Сэптен взглянул на неровно обрубленные ногти, тёмные волоски на фалангах и почувствовал, как в горле шевельнулся склизкий комок.