Катерина Ромм – По краю земли (страница 75)
Он сделал что‐то со своим посохом – но Сэптен уже не смотрел. Ему казалось, он рухнул на дно собственной могилы и со всех сторон на него лезут черви. Жирные, лоснящиеся, извивающиеся черви, они облепляют его, вгрызаются в плоть, а сверху всё падает и падает земля…
Воздух кончился, грудь придавила могильная плита, тяжёлая, как сам мир.
Сэптен закрыл глаза – впрочем, он и так уже ослеп от боли.
Сэптен закрыл глаза и приготовился умереть.
Однако это был ещё не конец. Граф резко вскинул голову и завыл, раздирая горло. Прямо сквозь его тело с безумной скоростью прорастали молодые побеги. Он задёргался, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но стихия земли уже полностью завладела им. Не осталось ни грамма воздуха, ни капли воды, ни единой огненной искры.
Только боль. Только ад. Ад наяву…
– Довольно, – сухо сказал Гимель.
Застёжка щёлкнула, ожерелье вялой плетью соскользнуло с шеи Сэптена и мгновенно затерялось в траве.
Сэптен растянулся на земле. Ему казалось, он умер, но неприятный, постыдный холодок между ног – это ветер обдувал промокшие брюки – намекал на обратное.
– Вы арестованы, граф, – прогремел голос Гимеля где‐то далеко, словно на другом конце света. – Позвольте препроводить вас в тюрьму. Через три дня состоится судебное заседание.
– Почему бы… – прохрипел Сэптен, – почему бы сразу меня не прикончить? Что, ссышь?!
Гимель склонился над ним, аккуратно придерживая шляпу, и усмехнулся.
– Я – нет. А вы так и не поняли, что стихии – это благо. Они добрые. Они не для того, чтобы убивать.
β
За окном сменяли друг друга разноцветные лоскуты – зелёные луга, жёлтые поляны в пятнышках одуванчиков и бурые пашни. Никаких деревьев до самого горизонта… Удивительно, насколько она отвыкла от таких пейзажей.
Венда потянулась, упираясь руками в стены и потолок, пару раз привстала с дивана и покрутила головой. Тело затекло от долгого сидения на месте. Сколько раз во время их путешествия, изнемогая от усталости на горных тропинках, Венда в глубине души мечтала о такой вот уютной и быстрой карете на рессорах… Но прошло всего несколько недель, и вот ей уже не хватает простой бродячей жизни.
Впрочем, если всё пойдёт по плану, скоро они снова отправятся в путь. На этот раз на юг: Венда обещала быть рядом с Фелтоном, когда он встретится с матушкой. Однако для начала ему следовало поправиться и набраться сил, а это займёт по меньшей мере полгода. Пока что Фелтон оставался на мельнице: он был ещё слишком слаб, чтобы куда‐либо ехать. Он расстроился, конечно, однако Венда подозревала, что обилие книг на полках Лилаша взбодрит его, как только лекарь позволит Фелтону садиться в постели и читать. Быть может, он и не захочет оттуда съезжать… Гер Лилаш так трогательно о нём заботился, да и старая собака сразу привязалась к мальчику. Вообще‐то Венда попросила родителей взять Фелтона к себе, но несмотря на всё, что он для них сделал, они не пришли в восторг от этой идеи.
Венда положила руку на стопку писем перед собой. Из Ангоры, из Набреги, из Ельны, из Малакки и ещё с полдюжины – Фелтон тайком от неё регулярно писал её родителям в Ориенталь. Он рассказывал, как здоровье и настроение Венды, что она ела на завтрак и как ей идёт новое шерстяное платье с блошиного рынка. Он не говорил, куда они держат путь, но всегда сообщал, что случилось в перерыве между письмами, умолчав лишь о происшествии в горах. А главное: Фелтон умолял её не искать!
Ни отец, ни мама так и не догадались, что Фелтон – потеряшка на три года младше Венды. «Я думала, ему по меньшей мере лет двадцать», – качая головой, сказала мама, когда осознала, что раненый мальчик на постели – действительно тот самый Фелтон, серьёзный и ответственный ангел-хранитель её дочери.
Она чувствовала себя странно, направляясь во Флору совсем одна: будто оставляла позади часть души. Письма Фелтона не могли заполнить эту пустоту внутри, и Меркуруса тоже рядом не было. Он собирался ещё несколько дней провести на мельнице и дождаться, пока Фелтону станет лучше. Однако Венде нельзя было медлить: она хотела присутствовать на суде против Сэптенов. Посмотреть ублюдкам в лицо, убедиться, что их навсегда запрут в темницах! От одной только мысли о скорой встрече с ними руки Венды невольно сжимались в кулаки. Пожалуй, хорошо, что вспыльчивого Меркуруса там не будет…
Помимо суда, было ещё несколько важных дел. Не давала покоя ссора с дядей Аргеленом: теперь Венда готова была извиниться перед ним за истерику на балу. Дядя любезно пригласил её погостить во дворце несколько недель, и этого времени должно было хватить с лихвой, чтобы залатать дыры в прохудившемся мосту между их семьями.
Наконец, необходимо было с пристрастием допросить дядю о портале. Когда Венда вернулась с мельницы в ориендельскую усадьбу, вымотанная на грани обморока, она не сразу вспомнила об Алине. Но на следующий день отправилась её искать – и была неимоверно удивлена, услышав от мамы, что Алина вернулась на Поверхность. «Ядрёный корень! Как?!» – было всё, что она смогла сказать.
Отцу пришлось признаться, что портал между мирами всё это время был на месте, он никогда не разрушался. От Венды утаили правду, просто чтобы она не совершила глупость. Наверное, в этом был резон, и всё равно Венда испытала огненное негодование, когда поняла, как легко её обвели вокруг пальца. Теперь ей просто необходимо было увидеть портал своими глазами. Хоть её и заставили дать обещание, что она не бросится сломя голову навстречу приключениям в другом мире…
Когда вдалеке показались первые домики с синими крышами – уютная, волшебная Флора! – Венда не сдержала улыбки. Пришло время вернуть Рене её кулон. Что он там должен был сделать… принести счастье? Что ж, если так, то он справился. И страшно представить: Венда успела прожить целую жизнь и жаждет поделиться сотнями новых историй, а Рене всё это время сидела во Флоре! Просто невероятно.
Всего на секунду она прикрыла глаза, но открыть их оказалось не так‐то просто. Карета плавно покачивалась, копыта лошадей цок-цок-цокали по дороге, кучер насвистывал старый ориентальский романс… И зачем открывать глаза, в самом деле? Пока они не прибыли во Флору, можно ни о чём не беспокоиться.
– Ит-тить! – расслышала Венда сквозь сон и тут же очнулась от резкого толчка.
Тяжёлый саквояж вылетел из-под дивана и стукнул её по лодыжке. Заспанная и недовольная, Венда выглянула в окно.
– Что случилось? Вы в порядке? – спросила она у кучера.
– Ну, бывало и хуже!
Он спрыгнул на землю, задумчиво почесал красную лысину и скрестил руки на груди.
– Дорогу развезло, видите? И мы колесом в яму какую‐то вжухали, ось повредили.
Мужчина шмыгнул носом и огляделся. Венда тоже посмотрела по сторонам. Карета застряла на пустынной узкой улочке, с обеих сторон зажатой невысокими домами. Ну надо же, вроде пригород Флоры, а дорога до сих пор не вымощена! Не потому ли, что она уходит на дикий север?
– Знаете… пожалуй, отсюда я смогу дойти до замка пешком, – сказала Венда и решительно распахнула дверцу кареты. – Вещи оставлю. Вы потом тогда подъезжайте, как разберётесь с… в общем, что там сломалось.
– Но ведь… – кучер замялся. – Как же вы ногами пойдёте по эдакой грязи? И далеко ж!
Она подумала о пройденном пути – от Флоры через Ангору, и Набрегу, и Ельну до плато Орили и обратно – и едва удержалась от смеха. Кучер, кажется, всё понял по её лицу.
– Лады. – Он улыбнулся и протянул руку, помогая ей спуститься. – Удивительный вы человек, герра Венда.
Она так не считала.
Перекинув через плечо крошечную сумочку, гораздо менее удобную, чем старый добрый походный мешок от Эргарда, Венда зашагала к центру города. Туда, где дома становились всё выше и богаче и уже виден был замок на холме.
Грунтовая дорога вскоре перешла в булыжную мостовую. Венда рассматривала камни у себя под ногами и вспоминала другие мостовые: гладкие плиты Набреги, неровные кирпичики Ельны, деревянные настилы в общине Орили… Изучала лепнину на зданиях, и изящные фонари, и людей, которых с каждым кварталом становилось всё больше. Вечер в столице был в самом разгаре: горожане спешили куда‐то, прогуливались под руку или сидели на террасах таверн с чашечками чая и высокими бокалами. Глядя на них, Венда тоже захотела пить и пожалела, что у неё нет с собой привычной фляжки. Впрочем, та всё равно бы не влезла в бестолковую дамскую сумку.
Часа через полтора Венда добралась до королевского холма в самом сердце Флоры и в изнеможении опустилась на нижние ступени лестницы, ведущей к замку. Рене не раз говорила ей, сколько в этой лестнице ступеней, но Венда не потрудилась запомнить. Так или иначе, она знала, что их много и ей нужен отдых перед восхождением.
Раньше Венда мысленно именовала этот холм «горой». Высоченная скала посреди равнины, на которой уместился целый дворцовый ансамбль, безусловно, не могла быть ничем иным. И хотя в ориентальской усадьбе Венда каждый день имела счастье наблюдать из окна Гранитные горы, они были для неё как нарисованные. Ненастоящие. То ли дело замковая гора!.. Что ж, теперь, пройдя перевал Сой-Лешь, вблизи повидав крутые вершины Мраморных гор и побывав на плато Орили, она поняла, насколько ошибалась. Ну какая же это гора? Всего лишь пара сотен метров, пф!