Катерина Ромм – По краю земли (страница 50)

Но Винт догнал её на полпути, у покосившейся палки, которую Айлек воткнул в землю, и сунул в руки какую‐то плоскую коробку. Венда устало опустила глаза, скользнула пальцами по дорогой обёрточной бумаге. Яркий предмет казался ненастоящим в этой северной пустыне с серо-бурыми барханами снега и оазисами из хвойников.

– Что… – начала она, но ей было настолько безразлично, что именно приготовил для неё Винтекью: трудно было даже закончить предложение.

– Это подарок для тебя, – горько сказал Винтекью и насупился. – Конечно, никаких обязательств! Просто милая вещица. Возьми!

Венда сжала коробку и побрела дальше.

– Скажи Меркусу, что сделка отменяется! – крикнул Винт ей вслед. – Я ничего ему не заплачу!

Она замерла. Всхлипнула, вытерла слёзы, неизвестно когда выступившие на глазах, и вскинула голову. Медленно обернулась.

– Его зовут Меркурус, – сердито сказала она. – Мер-ку-рус! Запомни это имя.

ι

Когда они стояли у могилы Фелтона, Меркурус взял девчонку за руку. Айлек обнимал её за плечи, но было очевидно, что один он не справится. Горе Венды – назвать её в таком состоянии Ирмой не поворачивался язык – было слишком велико. Не охватить, не стреножить, не задавить.

Потому Меркурус и предложил символически похоронить Фелтона – в надежде, что это поможет им проститься с маленьким другом. Айлек подыскал подходящее дерево: высокий дуб с роскошной кроной, с одной стороны голый и почерневший, как будто когда‐то давно в него попала молния. Айлек долго водил рукой по стволу, вслушиваясь в «мелодию». Потом сказал: «Годится».

Меркурус раздобыл в деревне лопату и вырыл подобие ямы. Если точнее, он просто разбросал снег и немного поковырялся в грязи тупым полотном: мёрзлая земля была непробиваема, а силы Меркуруса на исходе. Но им и не нужна была глубокая яма…

Венда долго стояла у края. Молчала, кусая губы. Потом достала из мешка мятую красную юбку и кинула в яму. Меркурус не понял, зачем она это сделала, но не стал спрашивать. Слишком тяжело. Ощущение, словно это он рухнул в пропасть и сверху его придавил гранитный столб. Меркурус сумел отвлечься от жутких мыслей о погибшем мальчишке лишь на мгновение: во время безумной дуэли с Сэптеном, когда пуля выскочила из револьвера и вспорола ему левое плечо…

Рана была лёгкая: пуля не вошла, а лишь чиркнула по коже, и Меркурус промолчал. Сделал вид, будто ничего не произошло, чтобы не проиграть виконту. Венда раскричалась, когда увидела. Она была, конечно, права, и у Меркуруса не нашлось оправдания: он не знал, что нашло на него в таверне, когда он предложил Сэптену дуэль. Он ведь даже не умел стрелять.

Впрочем, не нужно большого ума, чтобы спустить курок, – а вот навести оружие на человека Меркурус не мог. Возможно, ещё месяца три назад он бы поступил иначе и выстрелил вовсе не в дымчатое небо, а в этого расфуфыренного придурка из Ангоры. Но история с отцом оставила свой след. Меркурус ни за что и никогда не желал становиться убийцей. Один раз Ангел его уберёг, но не стоило испытывать терпение Создателя.

После дуэли, когда Винтекью убрался восвояси, Айлек перевязал рану Меркуруса и вручил ему фляжку с настойкой искры. Жидкость лениво плескалась на самом дне, и травник печально подтвердил, что его запасы на исходе. Последние дни он разводил настойку для Венды.

– Тогда мне не нужно. Пусть Венда пьёт, – сказал Меркурус, отказываясь от фляги.

Но Айлек настоял, что важнее предотвратить заражение. Он объяснил, что насобирал в горах хвои, и если найдёт в долине ягоды, то сможет сделать другое обезболивающее: не такое хорошее, как из искры, но всё же лучше, чем ничего. Он заставил Меркуруса выпить всё до последней капли.

Закапывали яму по очереди. Венда навалила больше всего снега: она с остервенением швыряла лопату за лопатой, пока на месте ямы не вырос белый холм с примесью камней и глины. Тогда девушка бросила лопату и пошла прочь.

Так они похоронили красную юбку в окрестностях Вергля.

Вечером Меркурус за пару монет снял вполне приличную комнату в таверне. Айлек опустился на низкую лежанку у печной трубы и тут же забылся. Венда села за стол с кружкой горячей медовухи.

– Ложись, – посоветовал Меркурус, устраиваясь на жёсткой постели. – Утро вечера…

Девушка не ответила. Меркурус краем глаза следил за её спиной и почему‐то боялся засыпать, как будто что‐то могло случиться с ней, если он недоглядит. Венда ссутулилась и сжала виски.

Меркурус с усилием приподнялся на локте. Тело отозвалось на это простейшее движение тупой болью – оно не хотело, не готово было снова вставать. Однако Меркурус не мог бросить Венду один на один с горем. Горе было общее. Отмахнувшись от боли, он поднялся на ноги.

– Чего ты делаешь? – удивился Меркурус, подойдя ближе.

Венда вовсе не плакала. Она пальцами растянула уголки глаз и глядела в окно.

– Я так лучше вижу, – глухо отозвалась девушка. – Кажется, у меня упало зрение.

– Упало?..

– Испортилось. Ты видишь там белые точки над лесом?

Меркурус присмотрелся. С его зрением всё было в порядке, и белые галочки отчётливо проступали на фоне сапфирового неба.

– Ну, кружат. Что это, птицы? Хотя нет, слишком крупные для птиц.

– Это сирлы. Странно, обычно они не летают стаями. Я надеялась, мы увидим их в горах, но… – Она покачала головой, помолчала и добавила: – Знаешь, я больше не поднимусь в горы. Ни за что на свете. Никогда.

– Понимаю, – скупо отозвался Меркурус, не зная, что тут ещё сказать.

Ему тоже претила мысль возвращаться в горы. Он знал, что на каждом шагу ему будет мерещиться призрак Фелтона – немым укором, ведь если бы Меркурус не сцепился с девчонкой в Ельне, они бы остались у дяди и Фелтон был бы жив. Чёрт побери, ведь эти двое даже не знают толком, что случилось! Куда они смотрели, почему отпустили его одного?!

Меркурус шумно выдохнул и покачал головой, изо всех сил сдерживая тлеющую злость. Только ссоры им сейчас не хватало… Поздно, теперь уже слишком поздно. Ничего не изменишь.

Одно было ясно: как бы он ни хотел избежать путешествия через перевал, ему придётся туда вернуться. Оставаться в долине с Айлеком и Вендой не было ни смысла, ни желания. К тому же дядя ждёт его в Ельне. И Эмме тоже ждёт – всегда ждёт, хоть и не скажет об этом. Изумрудные тысячи растаяли в воздухе, словно мираж, которым они, собственно, и были с самого начала. Урок для Меркуруса: не всякая работа, за которую щедро платят, того стоит.

– Я оставлю вам денег, – сказал Меркурус, не глядя на Венду. – У меня немного, но… надеюсь, хватит, чтобы выбраться из этой глуши.

– А ты?.. Хотя нет, не говори. Я понимаю.

Он усмехнулся и закатил глаза. Понимала ли она? Впрочем, может, и так. Венда ещё в Ельне слишком глубоко заглянула в его неприкаянную душу.

– Чтобы ты знала – я ухожу, но это не из-за тебя. – Меркурус всё‐таки решил напоследок заключить с девушкой хрупкое перемирие.

Венда повернулась к нему. Серебристые глаза уже не казались такими пустыми, как раньше. Взгляд начинал оттаивать, однако в нём не было и следа прежнего озорства. Быть может, оно никогда к ней не вернётся.

– Я знаю. Ты просто ищешь своё место в этом мире, так же как я ищу своё.

Гранитные горы вырастали перед ним, закрывая горизонт. Они казались непреодолимыми – если бы не перевал Сой-Лешь. День сегодня выдался хмурый, пасмурный, хорошо хоть без осадков. На фоне плотных грязных облаков, высоко над перевалом, снова кружили сирлы.

Меркурус шёл, размеренно вбивая посох в землю, и глазел по сторонам. Иногда останавливался, доставал блокнот и делал наброски – в пути с виконтом времени на это не было. Меркурус рисовал скалы со снежными шапками, хижины, дремлющие у прозрачных озёр, и закаты, запутавшиеся в еловых лапах. Накануне, остановившись в одной из гостиниц, он довёл две сложные зарисовки до ума, и какой‐то постоялец даже захотел их купить. Меркурус удивился: ему раньше не приходило в голову, что рисование – такое же мастерство, как работа с металлом и камнем, и что за него тоже платят. Поэтому сегодня он решил подготовить сразу несколько эскизов в надежде подзаработать на них на следующей стоянке или позже, когда вернётся в Ельну.

Раненое плечо и нога настойчиво напоминали о себе. В Вергле Меркурус выторговал для Айлека мешок сушёной жёлтой снитки – ориендельской ягоды, способной лечить «заразу», по мнению местных. Айлек сварил из снитки, хвои и каких‐то листьев новое обезболивающее и всучил Меркурусу в дорогу. Правда, он попросил Меркуруса не пить его во время переходов, а только в трактирах и желательно перед сном, потому что варево могло путать сознание. Печально, ведь сильнее всего плечо болело, когда Меркурус двигался, а вовсе не ночью. И всё же он следовал совету Айлека, не желая сверзиться с горы, если обезболивающее и правда вызывает мороки.

Белые сирлы, о которых говорила Венда, стали появляться всё чаще. Чудно́, что девушка сказала, будто они не летают скопом. Меркурус то и дело видел в небе целые караваны сирл, хотя всего несколько дней назад, когда он проходил в этих же местах с Сэптеном, их не было. Возможно, птицы чуяли приближение весны.

Вечер только подкрадывался к перевалу, когда Меркурус добрался до следующей гостиницы и решил, что на сегодня хватит. Он снял комнату, заказал у хозяйки ужин и расположился за широким столом под канделябром с десятком свечей, собираясь поработать над эскизами. Редкие постояльцы с интересом поглядывали в его сторону; кто‐то подошёл и повертел в руках один из набросков. Но стоило хозяйке – высоченной бабе в ярком платке поверх костлявых плеч – увидеть, чем занимается Меркурус, как она набросилась на него, словно взбесившаяся кура. Не потрудившись перейти на флорийский, женщина заверещала на местном диалекте, размахивая руками-крыльями так, что половина рисунков улетела под стол.