Катерина Ромм – По краю земли (страница 35)
Меркурусу не было и четырёх, когда отец запил. С каждым годом он становился всё более неуправляемым: дебоширил, гулял, редко видел семью – впрочем, лучше бы он к ним вовсе не возвращался. Когда отец оказывался дома «не в настроении», всем доставалось сполна. Эмме, сестра Эргарда, пыталась запретить мужу пить, защищала сына, грозилась уйти, наконец, – но ничего не помогало. Во время одной особенно жуткой ссоры Меркурус сбежал и сидел на улице, пока семья Камилы не забрала его к себе. А наутро он не нашёл маму дома.
Бесчувственное, изуродованное тело Эмме в тот день выловили из глубоких вод моря Ласточки. Наверное, её спас сам Ангел: она не погибла, но, как оказалось, потеряла ребёнка. У Меркуруса мог бы быть брат. Или сестра. Или мать. Но у него не осталось никого.
Повреждения Эмме оказались настолько серьёзны, что она больше не могла заботиться ни о семье, ни о самой себе, поэтому Эргард увёз её в Ельну. Он хотел забрать и Меркуруса, но набрежский суд не позволил. Вина отца не была доказана – его даже в тюрьму не отправили! – а по флорийским законам при расставании мужа и жены сын должен был оставаться с отцом.
История подошла к концу, и Марк вернулся за стол. Он был безумно бледен, почти как Айлек, и лишь янтарные глаза пылали такой яростью, что Венда испугалась. Она подумала, что он, вероятно, так и не простил суду то решение. И соседям, которые отлично знали всё, что происходило у них дома. А может быть, даже матери – за то, что не сбежала с ним раньше, пока могла.
– Мне жаль, – прошептала Венда, пытаясь поймать его взгляд.
– «Добро и справедливость», да? – выплюнул Марк, должно быть, припоминая лозунг над входом в здание суда. И бросил мрачный взгляд на дядю.
– Ты жалеешь, что я всё рассказал? – спросил тот. – Думаешь, это делает тебя уязвимым?
Марк не ответил.
– Это делает тебя сильнее, Меркурус, – покачал головой Эргард. – Это делает
Марк промолчал и не стал уточнять, что Венда, Фелтон и Айлек вовсе ему не друзья. Он хмурил брови, и Венда могла предположить, о чём он думает. В этой истории было двойное дно, о котором Эргард пока не догадывался.
Отец Меркуруса совершил преступление и остался безнаказанным. Спустя столько лет Марк ему отомстил… Но то, как он отомстил, невозможно было забыть и невозможно исправить.
ζ
По сравнению с общиной травников в Ельне было холодно. Начался ноябрь, и Айлек с Вендой подобрали себе зимнюю одежду из запасов Эргарда. Для Фелтона удалось раздобыть вещи поменьше в лавке при соборе. В тяжёлых тёплых сапогах, плотном сюртуке и шапке Айлек чувствовал себя неповоротливым растяпой – ему понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть. Но он понимал, что без такой одежды на севере долго не протянешь. Им ещё повезло, что дядя Меркуруса раздобрился: и вещами поделился, и предложил им разместиться в тёплой комнате под крышей. Флорийцу казалось само собой разумеющимся, что друзья племянника и потеряшки поживут некоторое время в его доме. Однако Венда отказалась – и настояла, что они останутся, только если Эргард позволит ей оплатить проживание. Он назвал ей символическую сумму: Айлек уже знал, что за такие деньги можно позволить себе лишь пару раз плотно поужинать. Венда зажмурилась, кивнула и не стала предлагать больше.
– Не хочу, чтобы мы были в должниках у Марка, – пояснила она потом на чердаке. Фелтон быстро заснул, а Венда с Айлеком ещё долго шептались, держась за руки в звёздной темноте.
– Что же делать? – спросил Айлек.
Ему претила мысль сбрасывать общие заботы на Венду, но у травников не было профессий, так что он понятия не имел, откуда взять деньги. Вернее, он знал только один способ.
– Я могу продать настойку искры.
– Нет, – Венда помотала головой, и лунный свет запутался в её волосах, – они слишком ценные.
– Но в Набреге…
– В Набреге я этого не знала, а теперь убедилась, из-за ноги Марка. У тебя есть что‐то ещё? Другие рецепты и секретики травников, что‐то, что ты смог бы здесь приготовить?
Айлек прикрыл глаза и представил, как перебирает склянки на полках хозяйственного двора. Рецептов и секретов было много. Не все он помнил, не для каждого на севере найдутся ингредиенты.
– Надо подумать, – наконец сказал он, благодарный за паузу, которую Венда дала ему на размышления. – Можно спросить в этих… в лекарских, в чём они нуждаются… Венда?
Но Венда уснула, не дождавшись его ответа.
Зато утром она встала неожиданно рано и немедленно взялась за дело. Когда Айлек спустился с чердака в кухню, Венда уже исписала с десяток листов.
– Думаю, этого хватит, – авторитетно заявил главный советчик Фелтон.
– Как вы без меня справились? Я же… – Айлек взял ближайший листок, ожидая увидеть объявление о лечебных травах. Однако Венда придумала нечто совсем иное:
– Это я буду делать, я умею! – Глаза Венды сияли, заполняя мир светом и раздвигая границы возможного. – Языки – единственный предмет, который мне нравился в школе. И переводами вроде можно неплохо заработать. Думаю, нам хватит.
– «Профессор Ирма Эдриан», – повторил Айлек. – Это?..
Венда пожала плечами.
– Признаваться в том, что я Венда из Ориенталя, как‐то не с руки.
– Сначала мы собирались написать «Амейн», – серьёзно добавил Фелтон.
Айлек недоумённо взглянул на Венду. Она хлопнула Фелтона по плечу, и оба расхохотались.
Однажды утром Айлек проснулся, выглянул в круглое чердачное оконце – и обомлел. За ночь намело горы снега, и теперь всё вокруг искрилось серебристо-белым: не только земля, но и дома, деревья, фонари, рекламная тумба и лавочка на углу улицы. В первое мгновение Айлеку захотелось разбудить Венду и Фелтона, чтобы поделиться ноябрьским чудом, но он быстро передумал. Натянув одежду, Айлек так тихо, как только мог, спустился с чердака, в три прыжка соскочил с крыльца и упал прямо в свежий, пышный снег.
Ему давно нужно было побыть одному. И эта внезапная тишина, спустившаяся на город после снегопада, и царившая вокруг торжественная прелесть зимы как никогда располагали к долгой прогулке наедине с самим собой. Айлек вышел со двора на улицу и побрёл куда глаза глядят. Он был уверен, что найдёт обратную дорогу по собственным следам, и не боялся потеряться в большом городе.
Когда они бродили по Ельне вместе с Вендой и ребятами, Айлек чаще смотрел на них, чем на город. Сейчас же ничто его не отвлекало. Травник рассматривал яркие домики, столь дружелюбные в сравнении с каменными колодцами Набреги, любовался грядой заснеженных гор, укутанных изумрудными лесами у подножий, и дышал, дышал, дышал. Воздух обжигал, сиял и искрился. Редкие заблудшие снежинки лёгкой взвесью висели между небом и землёй.
Айлек старался гнать прочь мысли об общине и Марель, но то и дело срывался. Стоило ему закрыть глаза, перед ним тут же возникала сестра. Она упрекала его, возмущалась… иногда начинала плакать. И хотя Айлек понимал, что это лишь мороки, выкинуть их из головы не получалось. Когда он обнимал Венду, Айлек боялся сомкнуть веки, чтобы случайно не увидеть Марель. Он всегда страшился этого – разве не потому сторонился девушек в общине? Венда отличалась от них, как море от земли: казалось, её ни за что нельзя спутать с хрупкими черноволосыми травницами. Однако Марель была сильнее логики и разума, и Айлеку приходилось прилагать немало усилий, чтобы не представлять её на месте Венды.
Если бы он только мог быть таким, как все! Обычным… Здесь, на севере, позабыть о том, что он не совсем человек, оказалось проще. Могучие ельнские дубы спали крепким зимним сном, и травник их почти не чувствовал. Только ели да сосны не дремали, но их силы были ничтожно малы в сравнении с буйством живой энергии в общине. Айлек просто старался не обращать на хвойники внимания. До сих пор ему было странно, что Венда, Фелтон и Меркурус видели мир совсем иначе – они не замечали ничего из того, что давило на Айлека со всех сторон.
Словно в ответ на эти мысли он уловил едва заметный всплеск энергии где‐то рядом. Неужели Венда нагнала его? Он обернулся, но никого не обнаружил По правую руку, под обрывом, раскинулся город, слева уходил вверх покатый склон. Запрокинув голову, Айлек разглядел на горе роскошное здание с колоннами и огромным парком. Сквозь покров свежевыпавшего снега, впрочем, уже слегка подтаявшего на солнце, проглядывали оранжевые, пурпурные и лиловые бутоны: там теплилась жизнь. По-королевски гордо возвышались кусты лесной хризантемы и розастры, обрамлявшие портик. Айлек уважительно качнул головой, разглядывая цветочное великолепие. Кто бы ни жил в этом дворце, он явно смыслил в садоводстве. Разбить сад в северных горах, посреди снегов! Травник даже не думал, что люди на такое способны.